что не хватает?

      он открыл глаза, переводя взгляд на развевающиеся, от врывающегося в приоткрытое окно теплого ветра, занавески. возле окна стоял одинокий гибискус, что тихо шелестел в такт занавескам. за окном слышался шум машин, детский гомон и пение воробьев. робкий солнечный лучик полоской падал на плакат с какой-то музыкальной группой. чонгук приподнялся на локтях и сонно проморгался, шумно вздыхая. откуда-то справа послышалось недовольное хриплое мычание, и чонгук улыбнулся, запуская руку в чужую русую копну. — доброе утро.       каждый день, как прошлый. выходных не хватает на отдых, ночи не хватает на сон, дня не хватает на счастье. куда делась жизнь? почему мы лезем из кожи вон лишь бы получить в награду кусок бумаги? чонгук часто задавал себе вопрос, а ради чего он старается? почему он держится, если все его родные давно гниют в земле, а сам он давно не видит в такой жизни никакого смысла? он больше не должен. но в голове мгновенно всплывало красной табличкой: «должен». всем, с кем знаком, тэхёну, мёртвым предкам, следящим за ним с небес. должен, должен; — да почему я должен работать в свой выходной из-за этого старого пидора? — вскрикнул чонгук, с размаху долбя кулаком по покачнувшемуся и жалобно скрипнувшему от настигшего его удара кухонному столу, — так ещё и ночью, сука! — не кричи, — тэхён змеей обвил чонгуковы плечи, утыкаясь носом в понурый затылок. — будто бы я не устал, — чонгук сбавил тон, нервно постукивая по несчастному столу до боли сжатым кулаком.       он всегда хотел значить больше. для кого то или в целом — это не было важно. ему хотелось обладать, контролировать, иметь авторитет и влияние. а тэхён дал ему всё, что он хотел. тэхён был поддержкой, опорой и верной псиной.       тэхён был писателем, к которому очень редко заглядывало вдохновение. лишь однажды он издал книгу, но и та не приобрела особого успеха. тэхён был убежден, что дело не в нём, просто у них там всё куплено. если бы не счастливая встреча с чонгуком, русый наверняка слонялся бы по улицам без дела, живя в какой-нибудь халупе, что была бы старше самой смерти и подрабатывал бы натурой. тэхён был благодарен. и каждый день в голове крутилось проклятое «должен». — я сегодня должен поехать кое-куда, — вытирая руки кухонным полотенцем предупредил тэхён, — работа наклюнулась, — пояснил он. — о, это хорошо, — бодро откликнулся чонгук, вставший сегодня «с той ноги», — во сколько дома будешь? — часов в пять наверное, — тэхён присел напротив, взяв из стеклянной вазы печенье и принявшись его грызть. — я как обычно приду, — чонгук встал из-за стола и похлопал по карманам штанов, — вроде всё взял, — коротко чмокнув тэхёна в губы, он скрылся за хлопнувшей входной дверью.       тэхён безвкусно хихикнул, подмял ногу под себя и закурил.       я делаю недостаточно. почему он не счастлив? я же так стараюсь, чтобы угодить ему. я ничтожество, зачем ему такой человек? он достоин лучшего. — летом на улице так по-особенному пахнет, — заметил тэхён, с улыбкой принюхиваясь, и посмотрел на чонгука.       за горизонтом занималась утренняя заря, небо красилось в кровавый, а чонгук обнимал докуривающего свою сигарету тэхёна, тяжело дышал в чужую макушку, и был доверху забит тревожными мыслями и заботами о будущем, которые судорожно пытался затолкать куда подальше в чертоги сознания, лишь бы на секундочку расслабиться в свой выходной.

***

      чонгук до полумесяцев сжал кулак под столом и шумно втянул воздух сквозь зубы. задержав дыхание, он взглянул на тэхёна и губы его растянулись в легкой, вроде как ностальгической, улыбке. за окном капли проливного дождя громко шлепали по отливу. сырой ветер врывался в комнату, тэхён чуть поёжился, выжидающе-напряженно поглядывая на чонгука. молчание накрывало плотным одеялом, а безвкусные переглядывания никто, наверное, не смог бы расшифровать. чонгук аккуратно поднялся, и протянул руки к тэхёну, всё так же невнятно улыбаясь. тот же мгновенно расплылся в ласковой улыбке, и оттолкнувшись руками от мраморной столешницы, на которой он сидел всё это время, ринулся в чужие объятия. но те оказались обманчивы, и крепкие пальцы впились в его шею раньше, чем он достиг своего пункта назначения. мысли в голове путались, большие глаза распахнулись, с непониманием взирая на чужое лицо. чонгук чувствовал, как судорожно бьются вены под его пальцами, чувствовал, как трясется чужое тело, слышал чужие хрипы и видел, как медленно синеет тэхёново лицо.       что я делал не так? почему он не был счастлив со мной? ему нужен был кто-то ещё? — хотел свинтить от меня? — чонгук не обращал внимания на судорожные попытки тэхёна в отрицании помотать головой, — мразь! чего тебе не хватало, а, сука?       воздух кинжалом разрезала громкая пощечина, и полуживой тэхён отчаянно захрипел, цепляясь тонкими пальцами за чужие запястья. почему он смел думать о ком-то, кроме меня? если не мой, значит ничей.       чонгук наконец разжал закаменевшие пальцы, и чужое тело с глухим стуком опало на пол. гнев кипятком ударил в голову, и рывком усевшись на труп, чонгук замахнулся кулаком над чужим лицом, спустя секунду рассекая посиневшую губу, что отозвалась на удар ручьем хлынувшей кровью. с остервенением чонгук раз за разом прикладывал чужую голову об кухонную плитку, а русые волосы уже окрасились в красный. осознание пришло нежданно. чонгук остановился, и на негнущихся ногах встал, тут же осев на пол. окровавленные пальцы схватились за собственные волосы у корней, с силой оттягивая их.       это не он. это кто-то другой убил ким тэхёна. он не мог. в страхе он вскочил, трясущимися руками схватил телефон, и не слушающимися пальцами принялся набирать номер службы спасения. чего же, всё-таки, не хватало?