Розовый закат

      3 дня истекли. Акеми на рассвете прибыла на место встречи, где уже стоял Учиха, сонливо склоняя голову. Однако взгляды шиноби, что моментально пересеклись, взбодрили обоих. - Готов поспорить, что ты так ничего и не узнала, - произнес Саске. Его руки были скрещены на груди, а взгляд отражал раздражающее высокомерие. - Очко ставишь? – блеск в изумрудных глазах был ярче восходящего солнца. - Если только твое.       Глаз куноичи сделал несколько нервных подергиваний, а в висках запульсировало. Но красноволосая не поддалась эмоциям, и спокойно рассказала Саске всё, что сумела узнать. - Неплохо. Я удивлен, - приподняв одну бровь, сказал Учиха, - я узнал место нахождения шиноби с такими же глазами. Возможно, Изанами там. - А вот теперь притормозим на минутку, - Акеми смотрела на Саске, будто видела его впервые, - как так вышло, что ты увязался за мной? Мы только недавно случайно встретились. И от твоего ненавистного и холодного отношения к окружающему миру не осталось почти ничего. Ты же уходил из деревни такой весь из себя индюк напыщенный, одержимый местью и жаждой силы, а теперь валяешь дурака. - Ошибаешься. Как я могу валять дурака, если ты все еще стоишь на ногах?       Саске и сам заметил, что рядом с Акеми он не ведет себя холодно и неприступно. Он будто поддается влиянию её игривых чар. Ему хочется дразнить её, видеть на девичьем лице как можно больше разных эмоций, испытывать границы дозволенного. За несколько лет в логове Орочимару среди унылых и озлобленных лиц Учиха, не признаваясь до конца самому себе, успел соскучиться по таким ярким персонажам, как Акеми. Для него общение с красной кошкой было словно глоток воздуха, как луч света в потемках сознания. Он невольно тянулся к ней, пусть и не осознавал этого в полном объеме. - Так и думал, что твоя пара окажется не из Листа, - Неджи приземлился между Саске и Акеми, будто спрыгивая с самих небес. Акеми посмотрела наверх, а потом на Хьюго. Взгляд куноичи был несколько туповатым. «Он что, самурай? Или же он божественный посланник? Да черт, он же спрыгнул прямо с неба», - Акеми еще какое-то время удивлялась весьма эффектному появлению Неджи. Затем она поочередно стала смотреть то на Саске, то на Неджи. Её глаза чуть расширились, брови поднялись, и выражение лица стало по-настоящему детское. «Это же получается, что я в команде с двумя сильнейшими шиноби нашего возраста. Шаринган и бьякуган. Да я завидую сама себе! Еще и такие красавчики! Стоп! Кого это я тут назвала красавчиками? Нет, нет, нет! Но это лучший дуэт, определенно!». Саске и Неджи не могли не заметить блеск в зеленых глазах и довольную физиономию куноичи. Казалось, вот-вот у нее потечет слюна. - Что с твоим лицом? – поинтересовался Хьюго после нескольких секунд наблюдения за девушкой. - Ничего, - расплываясь в довольной улыбке, ответила Акеми. Алая уже видела себя предводителем новоиспеченных напарников, как она умело спасает обоих во время ожесточенной бойни, а потом окидывает их обессиленные тела сочувствующим взглядом. Руки куноичи сделали небольшое движение вверх от представления, как она приподнимает двоих пораженных коллег и тащит их тела на себе. Акеми продолжала фантазировать, пока Саске и Неджи вели краткий диалог. - Саске, признаюсь, мне нет до тебя дела. Твоё возвращение предоставлю Наруто и Сакуре. Отбирать их хлеб не в моих интересах. Сейчас же стоит позаботиться о маскировке, - Хьюга кинул напарникам черные плащи с капюшоном, в карманах которых лежали маски.       Застегнув накидку и натянув маску на лицо, изумрудные глаза Акеми азартно и решительно блеснули. Максимально уверенно и строго девушка скомандовала «Вперед!». Новая команда направлялась вслед за Учихой. Как вдруг красноволосая резко устремилась вниз, спрыгивая с дерева на землю. Её взор на мгновение ослепил блеск стекла, и, повинуясь своей интуиции, Акеми решила поближе рассмотреть предмет. На земле, чуть влажная от росы лежала оправа с треснувшими стеклами. Девушка не могла не узнать её – очки принадлежали Изанами, а значит, шиноби двигаются в верном направлении. Сколько Акеми знает подругу, та всегда ходила в очках, а без них превращалась в беспомощного новорожденного котенка. Шатенка говорила, что у нее с ранних лет проблемы со зрением и, увы, это не поправимо. Однако то, что сейчас аксессуар был не на носу Изанами, сильно озадачило Акеми, и в еще более ускоренном темпе она поспешила дальше. Саске и Неджи поняли куноичи без слов, а поэтому их остановка прошла в тишине. И лишь, спустя некоторое время, молчание прервал Хьюго, который продолжительно вглядывался в кисть Акеми, бережно сжимающую оправу. - Если вспомнить, то никогда не видел тебя с оголенной ладонью. Всегда натягиваешь перчатки, хотя твои техники не травмируют руки. Что с твоей кистью? - То же, что с твоим лбом, - довольно безразлично ответила Акеми, и шиноби вновь погрузились в молчание.       Неджи нахмурил брови и слегка замедлился, чтобы находиться позади куноичи. С помощью бьякугана он увидел еле уловимый необычный поток чакры в ладони девушки, а также то, что её силу сдерживала печать.       Клан Акеми специализируется на фууиндзюцу (запечатывающие техники). Ватанабэ из поколения в поколение изучали бесчисленное множество различных печатей, осваивая их не только теоретически, но и практически. Ватанабэ являлись дальними родственниками клана Узумаки, о чем свидетельствовал не только талант к фууиндзюцу, но и изредка передающейся алый цвет волос. Акеми в раннем возрасте стала жертвой эксперимента одного из членов клана, чья одержимость печатями была ненормальной. Он в тайне наложил на девушку печать стихии Тьмы, видя её отличный от других сильный потенциал. Но до того, как этот тип успел активировать печать, он был пойман ниндзя его же клана и сдан в полицию. Члены клана знали, что печать смогут активировать лишь немногие их шиноби, или же человек с редким кеккей генкай, способным воздействовать на чакру. Стихия Тьмы находилась под запретом из-за имеющихся сведений об опасности и непредсказуемости данной силы, поэтому кисть Акеми была всегда забинтована или находилась в перчатке во время пребывания девушки вне дома. Родители говорили ей, что это пробная и неудавшаяся печать, которую лучше тщательно скрывать, дабы не умалить авторитет семьи. Красноволосая не препятствовала этому, а даже отнеслась слишком спокойно и безынтересно. Удивительно, что она даже не пыталась найти какую-либо информацию об этой печати. Вероятно, девушка заведомо знала, что поиск не увенчается успехом, а тратить впустую свои силы, тем более за нелюбимыми научными книгами, Акеми не хотела. Клан Ватанабэ был уверен, что стихия Тьмы не пробудится в потомке, до тех пор, пока они не узнали о девочке с алыми глазами.       Приемный отец Изанами нашел её во время миссии по устранению незаконной организации шиноби, проводивших испытания над людьми по выявлению и развитию искусственно привитых редких способностей. Изанами была единственным ребенком, кто подавал хотя бы малейшие признаки жизни. Однако шиноби Скрытого Листа не знали, что эта база лишь начального этапа, а выжившие находятся совсем в другом месте, коим занималась непосредственно Чизу Сато (та самая глава дома, где сейчас находится Изанами), поэтому она и оказалась последним живым членом этой организации. Изанами забрали в Коноху, нормализовали её состояние, и клан Мори удочерил её. Но их пугали алые глаза девочки, которые становились таковыми в непредсказуемые моменты, а потому они обратились к клану Ватанабэ с целью запечатать приобретенный Кеккей Генкай. Так родители Акеми узнали о существовании человека с глазами, способными активировать способности их дочери, и, несмотря на поставленную ими печать, они старались оградить девочек от общения друг с другом. Всё же у действий Ватанабэ было последствие – зрение малютки резко ухудшилось, и девочка была вынуждена с самого детства носить очки. Эмоциональное потрясение от череды событий активировало защитную функцию психики – Изанами не помнила об экспериментах, о том, что была в доме Ватанабэ. К тому же многие из клана Мори слыли тонкими психологами, хорошими психотерапевтами, которые работали в том числе в правоохранительных органах Конохи. С Изанами была проведена качественная работа, благодаря чему она не сомневалась в том, что приходится родной дочерью своим родителям, а в ее памяти существовало много ярких, детальных воспоминаний о детстве.