Лихорадка

На улице царил жуткий холод. Зима была в самом разгаре. Снег крупными хлопьями медленно оседал на землю, застилая ту белым, пушистым ковром. Кровавые следы, оставленные после миссии, тянулись в след за офицерами Варии. Бельфегор снова разошелся и устроил самую настоящую мясорубку. Каждый шаг сопровождался хрустом снега. В вечерней тишине звук казался необычайно громким, словно парни шли по костям. - Апчхи! Испуганная птица срывается с ветки дерева, сбрасывая на головы офицеров кучу снега. Отряхиваясь, Бел раздраженно смотрит на зеленоволосого юношу. - Жаба, какого черта ты чихаешь? - Но семпа~й, на улице как бы холодно. Да и людям свойственно чихать, неужели вы не знали? - Тц, завались. Принц знает все, - блондин вздрагивает от ледяного ветра и сильнее укутывается в форменную куртку. Их как обычно отправили в какую-то дыру. Если не миссия с подвохом, то обязательно дерьмовая погода. Другого не дано. Бельфегор уже свыкся с таким раскладом дел, но как же хотелось, хоть раз спокойно перерезать пару глоток и расслабиться на пляже, под бокал ледяного напитка. Дремать под шум волн и крики птиц, рассекающих чистое небо. Принц должен отдыхать, а не таскаться в тридцати градусный мороз, с посиневшим от холода иллюзионистом. Хотя, Бел тоже не слабо замерз, кажется ног он уже не чувствовал и мало чем отличался, от идущего рядом Франа. Кажется, местные боги услышали их молитвы, а точнее, стук зубов, что даже мертвого разбудит. В общем, удача была на их стороне. Замаячивший впереди отель заставил офицеров ускориться. На вид, здание было, вроде как новое. Чистые, большие окна, яркая, мигающая вывеска с названием отеля. На стойке регистрации офицеров приветствовал невысокий, с явной сединой, мужчина. Маленькие круглые очки, добродушная улыбка. Поприветствовав гостей, он без вопросов отдал тем ключи от номера и пожелал добрых снов. - Ох, сампа-а-ай, вы такой неосторожный, - Харибел покачал головой. - Заваливаться в отель, с ног до головы в крови, очень разумно с вашей стороны. - Ши-ши-ши. Не ной жаба, ты все равно скрыл все иллюзией. - Видимо, из нас двоих, только у меня головушка варит. - Я с удовольствием отрежу ее тебе этой ночью, если не заткнешься, - не оборачиваясь, довольно спокойно проговорил потрошитель. Наконец оказавшись в номере, офицеры расслабленно вздохнули. Теплый воздух приятно обволакивал легкие, а мягкая постель так и манила. Спать хотелось как никогда. Но как бы Морфей не манил парней, первым делом, нужно было смыть с себя кровь жалких людишек. Горячий душ, словно вдохнул в Бельфегора новую жизнь. Как следует отогревшись, блондин теперь сидел на подоконнике, укутанный в теплый свитер. Он больше не мерз, но лишний слой одежды создавал для парня дополнительный уют. А Бел себе в подобном никогда не отказывал. Выйдя из душа, лягушонок, в отличие от потрошителя, лучше себя не почувствовал. Напротив, его бил дикий озноб, а конечности ломило от холода. Взяв предложенную блондином кружку чая, Фран закутался в одеяло и стал медленно цедить его. Окинув зеленоволосого взглядом, ураган отметил, что выглядел тот… не очень. Яркий румянец на щеках, взъерошенные зеленые волосы, что делали его образ еще болезненнее. Кажется, иллюзионист начал засыпать, так как кружка с каждой секундой грозилась выпасть у него из рук. Тяжело вздохнув, блондин спрыгнул с подоконника и осторожно забрал у него кружку. Фран непонимающе посмотрел на потрошителя, но ничего не сказал, лишь откинулся на подушки, собираясь провалиться в долгожданный сон. - Ши-ши-ши. Эгоистичный жабеныш, ты не единственный, кто хочет спать под одеялом. Вытряхнув парня из одеяла, чем заслужил недовольное ворчание, Бел щелкнул выключателем и наконец-то коснулся головой подушки. Как же ему хотелось спать. Но даже спустя пол часа, потрошитель так и не смог отправиться в царство Морфея. Фран ворочался без остановки, тянул на себя одеяло, постоянно жался к потрошителю и, мать его, слишком громко дышал. Почувствовав, как лягушонок снова начинает ерзать, Бел раздраженно цокает и срывает с того одеяло. - Какого черта ты не можешь уложить свой лягушачий зад? - нависнув над парнем, блондин сверлит его не самым добрым взглядом. Харибел что-то недовольно мычит и тянет одеяло на себя. - Ши-ши-ши. Что? - схватив тумана за плечо, Бел переворачивает того на спину. - Мне холодно, семпа-а-ай, - недовольно тянет Фран. - А вы забрали единственный источник тепла. Теперь я замерзну насмерть, как жесто-о-око. Кажется блондин пропустил колкость мимо ушей, раз до сих пор не напичкал кохая стилетами. Бел смотрит на иллюзиониста и именно в эту минуту он кажется ему слишком притягательным. Зеленые волосы разметались по подушке, кожа бледнее чем обычно, из-за чего румянец выглядит неестественно ярко. Глаза словно смотрят в душу, потрошителю казалось, что его затягивало в этот аквамариновый омут. - Значит, говоришь, что замерз? Как, однако, удачно, ведь принц тоже не может согреться. Ши-ши-ши. Каваллини нагло врет, ведь именно сейчас ему так хочется прикоснуться к этой коже губами. Они неоднократно остаются наедине, никто про их отношения не знает, но и не мешает, врываясь в самый неподходящий момент. Просто принц притягивает удачу. Иначе и быть не может. - Как неожиданно, семпай. Может поможем друг другу согреться? Зеленые глаза смотрят немного лукаво, легкая улыбка трогает губы иллюзиониста. - Несомненно. На пол в туже минуту летит свитер и множество других слоев ткани, что успел натянуть на себя Харибел. Холодные руки оглаживают горячее тело, от такого контраста туман словно плавится под ураганом. Губы гуляют по всему телу, чуть прикусывают кожу, оставляя еле заметные засосы. Наглый принц вечно оставлял после себя метки. Фран выгибается и еле слышно стонет. Голова кажется такой тяжелой, тело неприятно ломит, но с каждым касанием блондина, возбуждение разливается приятной негой, заставляя забыть о любых неудобствах. Харибел тянет Бела на себя, зарывается пальцами в мягкие, светлые волосы, целует. Лягушонку хотелось слиться с ним, потонуть в огне, что казалось иллюзионисту, излучал блондин. Было уже не так холодно, но Фран все равно тянулся все ближе, лишь бы потонуть в горячих касаниях принца. Блондин стонет, чувствуя ледяные руки на своем члене. Чертовски необычные ощущения и потрошителю это нравится. Порой иллюзионист поражал своим сходством с земноводными. Только те были мерзкими на взгляд урагана, а тот, что лежал сейчас под ним, был крайне мил и сексуален. Руки, отобравшие недавно не один десяток жизней, сейчас оглаживают стройные бедра. Губы накрывают уже давно вставший член юноши. Вцепившись в простынь Фран хрипло стонет, откинув голову назад. Потрошитель слишком любил мучить лягушонка. Ему нравилось ласкать того особенно медленно, пока парнишка задыхался, извиваясь под ним. Если Франу холодно, то Бельфегор всегда готов согреть его. Несколько своими способами, но, как думал иллюзионист, чертовски приятными и сносящими крышу. Маска безразличного Варийского тумана, слетала уже через пару минут. Горячее дыхание обжигает ухо лягушонка, зубы потрошителя чуть покусывают нежную кожу на шее. Так бесстыдно ласкающие пальчики растягивают юношу, проникают глубже, заставляя задыхаться от очередного стона. Иллюзионист тяжело дышит, сминает пальцами простынь уже изнемогая от желания. Стоит потрошителю войти и начать двигаться, как Харибел, уже не сдерживаясь, стонет во весь голос. Руки тянутся к спине, норовя оставить к утру множество следов от ногтей. Блондин вжимает его в постель, накрывает ледяные руки своими, переплетая пальцы. Ловит губами каждый стон, чувствуя, как сердце иллюзиониста сейчас пробьет грудную клетку. В комнате душно, можно сказать жарко. Еще пара толчков и иллюзионист кончает, выгнувшись до хруста позвонков. Следом за ним кончает Бел. Тишину нарушает лишь тяжелое дыхание офицеров. Фран не помнит, как блондин притянул его к себе, как еле ощутимо коснулся губами виска. Сознание лягушонка в мгновение поглотил Морфей. Этой ночью Харибел больше не чувствовал холода. На утро оба офицера чувствовали себя крайне помято. Точнее, помятым, лишенным обоняния был Бельфегор. Его несчастная, блондинистая голова раскалывалась так, словно он спал всю ночь под церковным колоколом, на рождество. А вот Фран вообще с кровати не смог подняться. Бедняжка охрип и лежал мертвым пластом. Как позже понял Бел, вчерашнее «Мне холодно», означало вовсе не «Я хочу вас семпай, согрейте меня», а «Черт подери, семпай, у меня лихорадка». - Какого черта ты не сказал мне, что у тебя лихорадка, жаба? - недовольно ворчал Каваллини. Теперь ему предстояло, тащить на своей несчастной спине глупое земноводное, что без поддержки, ничком падало на землю. Жаропонижающих в отеле не было, а до аэропорта топать еще пару километров, как минимум. Бел возвел глаза к небу. Это явно было наказание, за его несдержанность и неосмотрительность. - Но вчера вы были так сексуальны, семпай. Да и температура в голову ударила, я тут ни при чем, - Фран лишь невинно хлопал глазками, да шмыгал носом. - Теперь я не только сексуальный, но и заболевший, глупое земноводное. Громкое «апчхи» было явным доказательством словам блондина. - Зато теперь нам дадут отпуск. - Ши-ши-ши. В больничном крыле, жаба. Лучший отдых для принца, всегда об этом мечтал. - Вот видите, мечты сбываются, семпа~й. Вам не на что жаловаться. Это будет лучший, совместный отпуск. - Ши-ши-ши. Лучший отпуск будет, если я прямо сейчас, брошу здесь твою лихорадочную задницу, а сам свалю первым рейсом на море, - недобрая улыбка, появившаяся на лице урагана, говорила сама за себя. - Бел-семпай, меня нельзя здесь бросать. Тайчо будет не очень рад такому раскладу, - поняв, что блондину ничего не стоит, претворить свои слова на деле, Харибел сразу стал паинькой. - Давайте вернемся вместе и будем тихо-мирно себе болеть. Я буду лечить вас. - Ши-ши-ши. Себя для начала вылечи, жалкое земноводное, - на секунду блондин остановился, еще одна новая, недобрая улыбка засияла на его лице. - А лучше я сам займусь твоим лечением. Говорят, кровопускание и секс, помогают организму вывести инфекцию. Правда, было это так давно, что людишки умирали поголовно. Но ничего, я хороший врач, будешь, как новенький. - Семпа~й, я, пожалуй, откажусь. Да и вообще, уже сам идти могу. Мне кажется, это волшебство, я чувствую себя прекрасно, - Фран был бы убедительнее, если бы не закашлялся, как в последний раз. - Сиди смирно и не дергайся, больная лягушка. Иначе начну лечение прямо сейчас, вон под тем деревом с кучей снега. Стоило лягушонку увидеть сугроб, как его сразу же пробила дрожь. Ледяной ветер неприятно обжигал щеки и руки. Почувствовав сзади тяжесть, Харибел краем глаза заметил Минка. Хорек, обвив хвостом шею иллюзиониста, стал испускать слабое, еле ощутимое пламя. Ветер больше не обжигал, стало тепло. Уронив голову на плечо Бельфегора, Фран посмотрел на того из-под полуопущенных ресниц. Ураган на самом деле был очень заботлив, хоть и дико ворчлив. Он никогда не показывал этого открыто, но лягушонок знал, что где-то в глубине души, потрошитель был крайне добрым человеком. В нужное время он умел проявлять сострадание, а порой, поддержать. За это Фран и любил его. Не за красивые глаза или сводящее с ума тело. А за необъятно прекрасную, сложную в своем понимании душу. Если иллюзионист замерзнет, ураган всегда будет рядом, чтобы согреть его. За это Фран был ему очень благодарен. Крупные хлопья медленно оседают на землю. Харибел прикрывает глаза и не замечает, как проваливается в глубокий сон. Сегодня он почувствовал себя, как-никогда счастливым.