Бездна

Драко Безвкусно, ярко, вычурно. Все в подчеркнуто золотом цвете, кроме висящих в воздухе маггловских воздушных шариков — те словно яркие цветы, и кажется, они вот-вот лопнут, и хочется им помочь взорваться. Здороваюсь с людьми, которых хоть как-то помню, а они в ответ кивают и недоумевают. Блин, неужели фамилия Малфой «сдулась» в этом городе за какие-то жалкие девять лет? Немного походив по комнатам, в конце концов просто становлюсь у стены. Чертова Гарри Поттера еще нет, а сладкая чета Уизли весело щебечет то в одной компании, то в другой, остальные же меня не узнают. Дерьмо. Делаю глоток шампанского и еще раз осматриваю гостиную. Поттер появляется, когда становится совсем скучно, со своей рыжей подружкой, и его тут же окружают какие-то люди. Утыкаюсь взглядом в его спину и пытаюсь если и не прожечь дыру, то хотя бы подпалить пиджак, чтобы он меня заметил. Но нет — смех, беспрерывные разговоры с разных сторон, ну конечно, ему не до меня. В этот момент даже жалею, что приперся — в этом обществе я лишний, делать совершенно нечего. Угнетающая обстановочка. Очередной раз прохожусь взглядом по помещению и возвращаюсь к компании, где был Поттер, но его там уже нет. Наверное, опоздал из-за своей рыжей. Готов поспорить, эта курица никак не могла выбрать наряд, и мучилась, мучилась, а выбрала все равно ужасное красное платье — слишком короткое, слишком обтягивающее, слишком хищное, и как была она мерзкая, такая и осталась. Есть в ней что-то от глупой рыбы-прилипалы. Кисло улыбаюсь и поворачиваю голову — и получается, что в упор смотрю на того, кого искал. Выглядит хорошо, даже бодрый какой-то, вполне счастливый, и взгляд мягкий, а вот рыжая его… Вид разъяренный, и, в отличие от Гарри, она явно не слишком хорошо проводит время. Взгляд ниже, и тут же хватка. Вцепилась в него, видно, век не опустит, хм, чует что-то. Нет, сегодня мне его внимание не заполучить, и кажется, не только сегодня. Очень и очень плохо. * * * В какой-то момент Гарри перестают окружать люди, и я уже радуюсь появившейся возможности, как к нему подскакивает Рон, я понимаю — это точно на вечность. С гневом смотрю на них добрых полчаса, а потом решаю, что с меня хватит. Как же я заебался сливаться тут с обоями, кстати, совершенно дурацкой расцветки. Злюсь не на шутку, и руки дрожат, когда выхожу на улицу из этого ада. Мне там делать было совершенно нечего, зря я все затеял. Его рыжая прискакала, и теперь шансы на обычную дружбу ничтожны, ведь дрянная семейка его оккупировала по полной программе, у меня нет надежды даже на минуту его получить. Черт, Мерлин, вот же черт! Немного успокаиваюсь и собираюсь трангрессировать домой, к Блейзу, как вдруг возле себя замечаю Его. — Рано уходишь, — и нет никакого следа веселья на лице, никакой бодрости, никакого счастья. — Люди только начинаю вести себя нормально. — Мне там делать нечего, — качаю головой. — Это была плохая идея. Поттер удивленно поднимает брови, а потом просто пожимает плечами, то ли от холода, то ли в безмолвном «ну как знаешь». Я хотел выцепить его весь вечер, чтобы поговорить, и вот он здесь, а мне, получается, нечего сказать. Сжимаюсь от пронизывающего ветра, склоняю голову. — Никто не говорил, что будет легко, — бесстрастно и правдиво. — К тому же, ты сам хотел. — Как-то отвык, да и не того я хотел, — пауза. — Знаешь, честно говоря, не любил я эти вечера никогда, вот никогда, поверь, просто привык к ним с детства. А так… может оно и к лучшему, такая скукота, такие напыщенные лица. Поттер странно смотрит на меня, и мне становится теплее. Не знаю, что это за взгляд, просто хороший какой-то, добрый, что ли... и внутри разливается то самое чувство, которое заставляет все внутри трепетать. Он таки выкроил для меня время, и я с ним наедине, может, и не такой это бесполезный вечер, как казалось еще секунду назад. — Сам эти рожи терпеть не могу, и это для тебя они напыщенные, а для меня — слащавые, — говорит он еле слышно. — Но сегодня вроде как праздник, да еще и друзей, не мог не прийти. Ох, какой ты Поттер бедненький, совсем замучался, поди, по приемам скакать да ласковые слова слушать, бедняжка. Блять. — Ладно, пора, мне тут правда делать нечего, — делаю шаг, но Гарри хватает за руку. — Подожди меня, — руку отпускает и уходит. Как это понимать? Он намекает, что сейчас оставит друзей, свою девушку и толпу подлиз, чтобы по этой промозглости пойти со мной домой? Не верю, но жду. Жду, хотя тело бьет в ознобе, и я уже ненавижу ветер, жду, хотя улицы покрылись мраком, а свет очень тусклый от уличный фонарей. Я жду, проходит минут пятнадцать, прежде чем является Гарри. — И как же Джинни тебя отпустила? — признаться, я удивлен. — Никак. — А? — вроде как ослышался, нет? — Я у нее не спрашивал, — он переводит на меня взгляд и улыбается. — Да знаю, что влетит очень серьезно, но все равно не смертельно. — Зачем такие жертвы? — хмыкаю. — Я просто слишком устал. Последняя фраза звучит со скрипом, с хрипотцой, и все же нет сомнений, у нас с Поттером есть что-то общее, и пусть сегодня этим общим будет усталость. Ведь я так устал от преследующих меня неудач, также, как он — от бесконечной удачливости. Сукин сын. * * * — … какой-то праздник в честь каких-то жриц, я не особо разбирался по молодости, где присутствую. — Такая ирония. — Там жгли кого-нибудь? — М-м-м… Не помню такого, если честно, — задумывается на секунду. — Значит, было не про девственниц, уже неплохо. — Ах, ну да, ты же у нас разбираешься во всех этих традициях, и не я там должен был присутствовать, а ты, — и серьезно добавляет: — Так думаешь, да? «Думаю ли я, что должен быть на твоем месте? Честно?» — Нет, в конце концов, это правда очень скучно, — и я даже почти не вру. — Мы дошли. Останавливаемся друг напротив друга, и Гарри задирает голову, кажется, считает этажи. — Не так уж и далеко живешь. — Ты хотел сказать, что со мной время быстро летит? — с языка слетает слишком быстро. — Хм, это было бы похоже на завуалированный комплимент, — передергивает плечами. — А ты бы не хотел сделать мне комплимент, пусть и завуалированный? Ну а что? Занятно увидеть реакцию на этот вопрос. Хочет ли меня Гарри до сих пор? Он смотрит на меня своими большими глазами, и не мигает, подобно змее. Мысли пытается прочесть? И медлит, медлит, перебирает тысячу вариантов ответов, и невероятно любопытно — какой же предпочтет? Мне с ним так чертовски интересно. — А тебе нужны комплименты? — наконец, дожидаюсь от него. И вот тут я задумываюсь над ответом. Сейчас любое неверное слово дорого может мне стоить. — От тебя, думаю, да. Поттер издает смешок, а потом и вовсе улыбается. — Черт, это так нелепо! — восклицает все с той же улыбкой. — Прямо как в школе. Не особо вижу тут аналогию со школой, ведь Поттер меня не домогается, а жаль. Наверное, в этот раз я бы не был таким упрямым. — Это было больно? — я правда долго думал над этим вопросом, очень долго. Поттер сразу становится серьезным. — Что именно? — Тот вечер, — склоняю голову, не могу смотреть ему в глаза. — В тот вечер… Это было очень больно? — Хм, — тянет время, вероятно, обдумывая. — Мне было больно все вечера, кроме того. Ответ меня не удивляет, а просто сбивает с толку. Вот как верно понять его слова? — Почему? — Ты был со мной, — усмехается. — И даже кайфанул, разве не радость для меня, шестнадцатилетнего? Я стою спиной к фонарю и радуюсь, что красноту щек моих, скорее всего, Гарри сейчас не видит. Кайфанул… И от этого так стыдно, а еще это будоражит. Как часто я видел один и тот же вечер во сне? До сих пор не знаю, что мне понравилось больше — насилие или Поттер? — Мне было омерзительно, — говорю быстро. — Омерзительно от того, что приятно. А как твои ощущения? — Я, — кашляет, — не хочу об этом, правда. Это было достаточно давно, об этом можно не вспоминать. Киваю, хотя сам не прочь бы побеседовать на эту тему, эдак пару ночей. — Ладно, мне пора, — каменеет на глазах. — Джинни, наверное, рвет и мечет. Как же быстро он возвращает броню, хотя я даже не заметил, как он ее снял. Вот его искренние жесты и мимика, и вот они снова контролируемы. Трудно уловить момент слабины, до того момента, как он уже прошел. Дьявол. — Да-а-а, Гарри, ты поступил как подлец, — делаю маленький шаг к нему. — Но все ведь плохо, верно? — Выживу. — Я не об этом, — подхожу вплотную и смотрю ему прямо в глаза. — Сегодня она не уследила, но потом… Я не думаю, что мы еще раз так свободно будем с тобой разговаривать. И ведь говорю от чистого сердца, вот же бли-и-ин. Очень тревожно от мысли, что это конец, прощание, страшно и по-настоящему одиноко мне сейчас. Не выдерживаю мысли о своей слабости и никчемности — опускаю голову, а руками обхватываю Гарри. Ведь так вероятно, что это последний раз, когда мы с ним один на один. Может, больше я его так близко никогда не увижу, Мерлин, жалко до безумия. Гарри ничего не отвечает, просто обнимает меня, и все, а я бы хотел от него услышать хоть одну утешающую фразу, но нет. Утыкаюсь ему в шею и чувствую теплоту тела. Горячий, живой, настоящий Гарри Поттер, и сильно сжимаю его, одновременно ощущая его силу и свою слабость, но ненависти почему-то нет. Мне было так холодно, а сейчас уже очень тепло. И пахнет Поттер просто невероятно, никогда, нигде не вдыхал такой запах тела, не описать и тысячами слов этот легкий, неуловимый, и в тоже время стойкий терпкий аромат. Стараюсь им надышаться, и запомнить это тепло. — Да не жмись ты так ко мне, Драко, — обжигает мое ухо этим шепотом. — Увидимся еще, обещаю. Разрывает объятия и растворяется в одно мгновение, а я еще пять минут заставить себя подняться в квартиру не могу. Ноги как ватные, голова кругом — надышался, блять, его воздухом надышался… подумать только. Я точно рехнулся, или устал намного сильнее, чем предполагал. * * * Только я захожу в коридор, как загорается свет, и неприятно режет глаза. Сонный Блейз встречает меня с хитрой улыбкой и конвертом в руках. — Как все прошло? — неужели ждал меня, чтобы спросить? На него не похоже. — М-м, нормально, — отвечаю уклончиво, потому что сам не знаю, не просто как прошло, а что происходит вообще. О, Мерлин. — Ты будто светишься, что было? — оглядывает меня с ног до головы. Ох, Блейз, все до виселицы кошмарно. Поттер мне не светит, но я не могу его так просто отпустить, да и еще, к своему стыду, я не сдержался и пообнимался с ним на прощание (но этот запах, черт, какой же у него приятный запах). Не знаю, что теперь думает обо мне Гарри, я сам не знаю, что думать. Вот он меня бесит своей счастливой долей, и мне хочется его разорвать, а вот уже хочется просто притиснуться к нему поближе и тоже быть счастливым, рядом с ним. Бля, а не выходит ли, что я на место Джинни мечу? Мерлин, это сказывается усталость прошедших впустую дней. По-крайней мере, я надеюсь, что просто устал Гарри ненавидеть, а если так, то явление это временное. Просто передышка, и утром злоба вернется к хозяину. — Что у тебя в руках? — перевожу тему. — Это тебе, час назад пришло. Беру письмо и матерюсь сквозь зубы — весточка-то от Астории. Блять, да все сговорились, ненавижу. Вот злоба и вернулась, ненавижу тебя, Поттер, и отчего-то сейчас еще сильнее, чем вчера. * * * Гарри — Тебя не было час и двадцать минут! — Джинни накидывается, как только мы заходим в дом и закрываем входную дверь. — Час и двадцать минут! Где ты был? — Я же говорил, пошел прогуляться и… — Не ври мне! — ее нижняя губа дрожит, а кулаки яростно сжимаются. — Ты пропал, и Малфой тоже исчез. Я не дура! — Ладно, хорошо, — мне правда надоело, — я был с Малфоем. Джинни затихает, но лишь для того, чтобы разразиться тирадой: — Ты?! Зачем?! Вот зачем ты куда-то пошел с ним, Гарри? Почему ты не остался со мной? — выхватывает палочку и начинает ей размахивать. — Он не друг тебе! Он делает все лишь ради своей выгоды! Ради себя. А ты дурак, если дашь ему то, что он хочет. Дурак! Ничего не отвечаю, ведь говорить-то и нечего. Дурак, но сегодня дурак уставший и счастливый. — Идиот! — залепляет мне пощечину, прямо как Малфой не так давно. — Не надо с ним дружить. Ее ярость с хлопком сходит на «нет», и я просто прохожу мимо, поднимаюсь наверх, в спальню. Снимаю пиджак и слышу, как Джинни входит в комнату. — Джинни, я… — развязываю галстук. — Я хочу сказать, что наши отношения они обр… — Не надо, — становится передо мной, и глаза ее полны крупных слез. — Прости меня, — проводит нежной рукой по моей щеке. — Джинни… — и она прикрывает мой рот рукой. — Пожалуйста, не надо, — слезы. — Я так люблю тебя, и я оберегаю тебя от всего плохого. Я оберегаю тебя от него. Мне становится невыносимо совестно. Подумать только, я же сегодня променял мою Джинни на Малфоя. Джинни обнимает меня, и объятие это совсем не такое, что было накануне. Малфой жался ко мне от холода наверное, искал тепла, или в преддверии новых перемен цеплялся за надежду. Руки Джинни более уверенные, родные, а Драко обнимал умирающе. Вероятно, это был его порыв, поиск защиты, опоры, и это мое уязвимое место. Малфой может взять все что захочет, если будет брать беззащитностью, а не пытаться надавить. Поразительно, его слабость — это моя слабость. Я обнимаю Джинни, сдавливаю в объятиях, а сам ощущаю, как раздирает сердце нешуточной тревогой. Какая же трещина сегодня поползла на моей защите от Малфоя. Вот черт, нельзя так играть со мной… Тяну Джинни на кровать, и, похоже, таким способом решаю замазать чертову трещину.