rabbit? oh, yes

— Чон Чонгук, блять! С громких, режущих уши возгласов и началось субботнее утро двух парней, что жили в одной небольшой комнате в общежитии. Так, по-соседству. Мирно спавший блондин хмурится и зарывается лицом в мягкую подушку, накрывая макушку головы второй, лишь бы не слышать ора соседа, чтобы тот наконец отвалил от него. Он ведь спит. Но второй — тот самый буйный «черть» — так просто глаза на капризы альфы не закроет. — Почему ты не сказал, что у меня на голове чёрт что творится? — Тэхён, блять, ты только что проснулся, поэтому у тебя гнездо на башке красуется. — мямлит Чонгук себе под нос хрипящим ото сна голосом и переворачивается на другой бок, причмокнув пухловатыми губами. — И как я мог что-то сказать, если даже глаза ещё не открывал? — А... — осенило «очарованного» одного наконец-то. — Это ничего не меняет! Ах, нет, кажется показалось. Казался забавным тот факт, что альфа и омега не смогут ужиться в одной комнате, пока Чонгук и Тэхён не доказали обратное. Ну, точнее почти... Во время течки Тэхён уходил к своему лучшему другу — Чимину, чтобы не всхлопотать «приключений» на свою задницу, ведь кто знал чем может закончиться хоть одна единственная ночь, проведённая рядом с альфой в этот период. А что же сам Чонгук? Чонгук маялся, метался из одного угла в другой, места себе не находя. Но в ночные клубы он ходить не собирался, только чтобы гон проклятый угомонить. Ему проще закрыться в грязной и холодной кабинке туалета на замок и каждый раз наяривать по-полной до цветных мошек, летающих перед глазами, пока в голове образ одного единственного омеги стоит. Безумно тяжело это выносить. — Чонгук, вставай и иди есть готовь. — серьёзным, приказным тоном говорит Ким, пытаясь уложить непослушные волосы, глядя в овальной формы зеркало, висевшее над его комодом. — Иди нахер. — кряхтит недовольно альфа и вновь меняет позу для сна, на этот раз убирая одну подушку с головы и кладя руку под другую, переворачиваясь на живот. — Твоя жопа явно пострадает сегодня до синяков, да посильнее, чем лицо. — Знаешь, — начинает блондин, продолговато выдыхая и жмуря глаза. — трахать тебя из нас двоих всё равно смог бы только я. Тэхён с возмущением на лице поворачивается резко к спящему парню и хватает первый попавшийся предмет с комода, явно серьёзно собираясь кинуть его в наглое тело напротив, но в ту же секунду одернулся, поставив вещь на своё место. Голову омеги только что осенила куда более интересная идея, чем «убийство» Чонгука. Он подходит медленным шагами к кровати, на которой спал альфа, резким движением смахивая тёплое одеяло с его тела и слыша недовольные стоны со стороны. Хмурясь пуще, Ким останавливается напротив сонного лица младшего и наклоняется, касаясь губами мочки уха того, в которой две серебряных серьги красуются, и начал специально томно дышать, коснувшись мимолетно зубами примягкой кожи на ухе. Табун мурашек в ту секунду по теплому телу пробежался, заставляя вздрогнуть, а глаза Чонгука мгновенно распахиваются, на лице невольно расплывается ухмылка. Татуированная рука Чона уже было потянулась к Тэхёну, чтобы потом повалить на мягкую постель, как вдруг внезапно сказанные слова с его стороны заставляют альфу недовольно фыркнуть и отодвинуться на другой конец кровати, закатив глаза. — Интернет я отключаю на неделю, а приставку забираю на месяц, потому что ты совсем обнаглел. — Ну и пожалуйста, я себе получше занятие найду. — бурчит недовольно Чон, сложив руки на груди как ребёнок обиженный на то, что ему не купили игрушку. — Что, в клуб пойдёшь? — усмехается Тэхён и уже было хотел рассмеяться, извиниться в целом за то, что поднял с кровати, нарушив сон, если бы не серьёзный тон альфы, по которому и так всё было понятно: он не шутит. — А знаешь, пойду. Надоело тут с тобой в четырёх стенах сидеть, никакого развлечения не получая. Лишь притензии и издёвки. — Что ж, попутного ветра. Громкий, весёлый голос омеги  сменяется в один миг шёпотом после слов младшего, что заседают где-то глубоко в груди обидой. Он быстро цепляет золотую серьгу в ухо и, даже не поправив её, выходит резко из комнаты, хлопнув несильно дверью. Чонгука одного оставляет во внезапно воцарившейся тишине, что стала давить хуже, чем Тэхён буквально секундами ранее. Чонгук совсем невесело усмехается с действий омеги, валясь обратно в нагретую телом постель, но уже не закрывая глаза и видя третий сон, а в мыслях извиняясь перед брюнетом. Сон вмиг пропал, как и хороший настрой на сегодняшний день, который и так не был гарантирован. Но теперь уж точно. — Прости, Тэхён. — виновато шепчет альфа себе под нос, поджимая губы в тонкую полоску. — Я не хотел говорить этого. Чонгук совершенно никуда не собирался идти, потому что ему другие омеги нахрен не нужны, тем более из тех грязных, провонявших потом, алкоголем и сигаретным дымом клубов, в которых не осталось ни единой «чистой» души. Только похоть, соблазн и животное желание, которые они подавляют в постели с первыми попавшимися альфами, желающими только деньги, холодные напитки и секс. Но Чону действительно не нужно всего этого. Для него целый мир, который он увидел когда-то в одном лишь хрупком омеге, сокрыт только в нём, в душе его, и блондин ни за что не собирался рушить его, создавать трещины, которые после ничем не заделаешь. Это был первый раз, когда Чонгук ляпнул глупость дорогому для него человеку, совсем не подумав о последствиях. И он дико жалеет о том, что натворил.

***

Тэхён вернулся в общежитие только ближе к позднему вечеру, да и вернулся совсем не в трезвом состоянии. Чонгук, честно и прямо сказать охуел, увидев на голове Кима расстрёпанные тёмные волосы, словно за них чужие руки хватались, слишком пьяные большие глаза, в которых сейчас фальшивая радость отчётливо видна, расстёгнутую рубаху до уровня ключиц и широченную улыбку, растянувшуюся на губах и не предвещающую ничего хорошего. — Чонгук-а-а... — протяжно тянет омега и валится на кровать к парню, а тот словно испуганное крохотное животное отскакивает к стене, глядя на Тэхёна с шоком в глазах. Он никогда настолько пьяным не являлся «домой». — И снова ты пил. «Это ты виноват в произошедшем!» — пытается возмущенно-обиженно выкрикнуть омега, но вместо этого с губ слетает что-то наподобии нечленораздельного мычания и кряхтения, сопровождаемые икотой, которые Чонгук еле разобрать может. Уж больно Ким сильно напился, не говоря уже и о запахе дешёвого алкоголя, исходящего от его одежды и изо рта. — Ты мне так надоел, Чонгук! — бурчит брюнет хрипло, поднимая пьяные глаза вверх и встречаясь с чонгуковскими. — Вечно только лежишь, не обращаешь на меня никакого внимания. — Вообще-то, Тэ, я обращал на тебя внимание, это ты по клубам шастал и не хотел проводить со мной свободное время, не замечал очевидного. На такое возражение Тэхён вновь широко улыбается, но при икоте улыбка с губ пропадает, сменяясь нахмуренным взглядом. Он хочет что-то ответить, но не может и слова связать: язык заплетается так же сильно, как и сердце быстро колотится от слов Чонгука, долетевших до прекрасно слышаших ушей омеги и немного соображающего разума, который алкоголь ещё не полностью «сожрал». Альфа глядит на него сверху, а тот в свою очередь вновь тянет улыбку до ушей как чеширский кот, внезапно медленно начав приближаться к Чонгуку и снижать голос с каждым новым сказанным словом, доходя до томного, хриплого от пересохшего горла шёпота. — В последнее время я стал глядеть на тебя не как на друга, — омега плавно перемещается с постели на упругие бедра Чона, кладя подрагивающие ладони на сильные плечи. Чонгук от удивления даже пошевелиться не может, только в глаза напротив и глядя, которые пленили его даже будучи пьяными, не выражающие ничего. Потому что в этих омутах туман стоит, «заслоняющий» настоящие чувства и эмоции, что сокрыты в них. — Мне кажется или на самом деле я влюблён в тебя? Эти слова словно электрическим током пробирают тело Чонгука, заставляя содрогнуться в тот момент, и он резко, властно хватает омегу за талию, притягивая слабое тело к себе вплотную и касаясь холодного носа брюнета своим, плавно перемещая сменившийся на серьёзный взгляд с глаз на пухлые, ровные и красные губы в форме сердца, которые так ему нравятся. — Не знаю что на самом деле ты чувствуешь ко мне, но я хочу, чтобы ты наконец узнал: ты определённо нравишься мне. Альфа, не давая сообразить Тэхёну, неожиданно для себя самого впивается в его губы жадным, напорным поцелуем, смакуя каждую губу на вкус. Привкус дешёвого вина во рту остаётся, в стенки глотки впитываясь мерзким «ядом», но когда он «собран» с губ Тэхёна, на которых банановая гигиеническая помада его вкус сбивает, становится даже не так противно чувствовать его, а совсем наоборот. С этим омегой даже ненавистное станет приятным. Тэхён вдохнуть побольше воздуха не успевает, как ему вновь перекрыли путь к воздуху, но он всё равно отвечал на действия альфы, хоть и не особо умело, перемещая руки с плеч на тёплую шею того и зарываясь в кудрявые волосы, сжав их несильно в области затылка, этим самым вырвав тихий стон с губ младшего, что потонул в глубоком поцелуе, как оба парни в своих чувствах. Ким резко отстраняется от мокрых от слюны губ с чмоком и валит Чона на спину, седлая его бёдра окончательно и закатывая пьяные глаза от прокатившего по всему телу блаженства, когда довольный происходящим блондин стал тереться пахом об упругие две половинки. — Хоть ты и пьян, выглядишь как размазня и не соображаешь сейчас, всё равно ты великолепен абсолютно во всём. — шепчет Чон, меняясь местами с омегой одним лишь резким движением, вызывая у неожидавшего того громкий вздох, больше похожий на полустон. — Но запомни, доминирую тут я. Альфа медленно спускается к шее Тэхёна, опаляет её горячим дыханием, нежно целуя почти каждый участок на ней и любуясь на медовую кожу, ещё никем ни разу нетронутую. Чонгук у Тэхёна первый и он в этом уверен точно. Действия младшего вызвали у омеги мурашки по спине размером с кулак, с уст вырывая первый сдержанный стон, звучавший как мёд для ушей. Это — зелёный свет для них обоих и ждать когда же вновь загорится красный Чонгук больше не собирается. Он быстро расстёгивает пуговицы бордовой рубахи до конца, предвкушая дальнейшее, но вдруг остановился, взглянув вниз с небольшим удивлением в глазах. — Чонгу-ук, — проныл Тэхён, закрывая тыльной стороной ладони рот и жмуря глаза от стыда: колом стоячий член его с потрохами выдал. — Прошу, расстёгивай быстрее и еби меня как последнюю суку. — Какой ты откровенный, когда пьяный. — с усмешкой замечает тот и одним лишь резким движением разрывает рубаху надвое, попутно извиняясь и обещая, что обязательно купит омеге абсолютно такую же. Прекрасный вид перед глазами встаёт, позволяя любоваться на широкую, так часто вздымающуюся от нахлынувшего возбуждения грудь, и впалый живот Кима, который хочется зацеловать весь. Чонгук опускает взгляд ниже и вновь встречается со стоячим членом, явно сильно пульсирующим под одеждой, потому что даже ткань упругих штанов, на которых «красовалось» небольшое пятнышко впитавшейся природной смазки, расстянулась. «Это так прекрасно выглядит.» — думает альфа, не в силах взгляд оторвать. Потому что это — на Тэхёне. — Чонгук! — вырывает из своих мыслей голос омеги, в котором слышалась мольба, скрытая за тенью недовольства. Омега внезапно для Чона приподнимается, несильно ударившись горячей грудью о грудь альфы, скрытую лёгкой футболкой, и вырвав с губ блондина этим действием тихий вздох. Тэхён — чертовка — иммитирует толчки, потираясь телом о вставший от таких махинаций пах Чонгука, и от этого крышу сносит им обоим. До безумия нравится эта вспыхнувшая между ними страсть, которую в сегодняшний вечер они разделят на двоих, отдавшись друг другу без лишних слов. Потому что и без них теперь всё понятно. Чонгук осторожно переворачивает поддатливое тело на живот, аккуратно, боясь вновь испортить качественные вещи, освобождает обоих от нижней одежды и белья, залипнув как очарованный на прекрасный вид, открывшийся перед глазами во всей красе: две упругие красноватые половинки упираются прямо в его стоячий член, еле ощутимо потираясь о него. Альфа зубы стискивает плотно, сдерживая рвущийся наружу рык, и быстро покружает своих два пальца в рот, тщательно обсасывая их и подставляя к пульсирующей красной дырочке, из которой активно сочилась смазка. Чудесный запах полевых цветов распространяется с двойной силой по комнате, что с ароматом терпкого кофе смешивается воедино, так прекрасно сочитаясь с ним. Что же это за дурманящий сон, от которого Чонгук не может пробудиться? В любом случае, чем бы происходящее сейчас не являлось — слишком правдоподобным сном или прекрасной в эту секунду реальностью — останавливаться он ни в коем случае не хочет. Да и не собирается. Чонгук касается подушечками пальцев тонкой талии Тэхёна, оглаживая её прекрасную форму и удивляясь не в первый раз тому, насколько она тонкая и идеальная, и медленно начинает погружать палец в омегу. Колечко мышц активно стало сужаться от неприятных ощущений, сжимая палец альфы внутри, и Чон успокаивающе гладит мягкие бока на животе Кима, шепча: — Пожалуйста, не дёргайся, это и мой первый раз. Я боюсь причинить тебе боль. В ответ получая нечленораздельный продолговатый звук, больше похожий на согласное мычание, альфа погружает второй палец уже более уверенно, слыша тихий вздох снизу, сопровождаемый внезапным хныканьем. — Мне больно, Чонгук... — Прости, trevlig*, я буду осторожен. Тэхён терпит всё это время, вздохи глуша в мягкой подушке, уткнувшись в неё лицом, и, в конце концов, насаживается на длинные пальцы сам, когда привыкает к ним, вместо дискомфорта получая табун приятно проносящихся мурашек по телу, которые заставляют его подрагивать от кайфа. До дрожи в коленях приятно это чувствовать. Чонгук понял, что пора заканчивать с этим и добавляет немедленно и третий палец, закусив нижнюю губу. — У меня презервативов нет. — внезапно объявляет он с виной в голосе, приэтом не останавливаясь и продолжая растягивать горячее тело внутри. — Да похуй. — на выдохе произносит Тэхён, сжав в пальцах белые простыни. — Просто вставь уже свой «дрон» в меня. Альфа громко усмехается, закатывая глаза с этих слов, и шепчет томное «хорошо, милый» на ухо брюнету, аккуратно и очень медленно начав входить в немного растянутое нутро, которое на каждое действие его поддаётся. В руки сильные отдаётся добровольно, доверяя тело и, казалось, в тот момент саму душу, ещё никем нетронутые ранее, и от этой мысли в груди теплеет. Именно ему Тэхён доверил своё самое сокровенное. Придерживая за бедра и чуть сжимая их в ладонях, Чонгук входит по самое основание, облегчённо выдыхает и откидывает голову назад, привыкая к новым ощущениям. В Тэхёне так узко... И это альфу только больше прежнего и заводит. — Почему ты не двигаешься? Голос Кима приглушенный снизу доносится, пока Чонгук долгие, казалось, тридцать секунд не двигался совсем, тяжело, негромко дыша через рот. Парень поворачивается назад, встречаясь с «улыбающимися» карими глазами напротив. — Даю обоим привыкнуть. — отвечает блондин и приближается к раскрасневшемуся то ли от столь сильного возбуждения или смущения, то ли от долгого пыхтения в подушку лицу Тэхёна, целуя того в губы с такой нежностью, которую только смог вложить в этот короткий поцелуй, на который ответили взаимностью. — Я готов. Больше слов для Чонгука и не  нужно, как и сдерживать своего внутреннего волка, которого он так пытался удержать на невидимых цепях в душе, но теперь, когда Тэхён даёт понять, что готов — это служит окончательным зелёным светом для них обоих, на который они будут гнать с огромной скоростью, словно уличные гонщики, даже не желая останавливаться. Больше в этом нет нужды. Альфа сразу начинает двигаться в умеренном темпе, прикусывая губу до боли, только бы рык всё это время рвущийся наружу сдержать. Снизу доносятся такие же тихие, но куда более глубокие стоны, которые как мёд на уши льются — их хочется слушать бесконечно. Тэхён имя альфы выстанывает настолько прекрасно и сладко, что это так же хочется слушать на вечном повторе, как самую любимую мелодию, которая никогда не надоест. Крышу окончательно сносит от этого, и Чонгук шлёт к чёрту всё в один лишь миг, что сдерживало его насладиться Кимом по-полной, и поэтому отдаётся горящим ярким огнём и страстью чувствам без остатка, как и сам Тэхён, позабывший в ту минуту обо всём, кроме альфы, имя которого на устах громко звучало как не просто имя, а что-то дорогое, такое прекрасное. Тэхён — само воплощение искусства для Чонгука, которое он увидел в нем одном и так страстно полюбил, а Чонгук для Тэхёна — прекрасное явление, в которое он так и не может до конца поверить в столь чудесную минуту: а правда ли это происходит с ним наяву? По помещению разносятся шлепки двух мокрых и горячих тел друг о друга и стоны обоих парней, что сливаются воедино в красивой мелодии, греющей приятно уши.  Чонгук чувствует уже разрядку и быстро выходит из разгоряченного нутра, слыша недовольное мычание снизу, и изливается на простынь, даже не притронувшись к собственному члену. Но видя, что омега ещё не кончил, блондин продолжает — он ухватил того за талию и одним резким движением перевернул на спину, легко войдя в уже растянутое достаточно тело. Льнёт к сладким пухлым губам, вдалбливает Тэхёна в кровать, сливаясь движениями с характерными скрипами под давлением, что только больше огонь в нём разжигают, и не может сдержать собственных стонов, когда Ким стонет в чужой рот громко и обхватывает сильную шею своими ладонями, поглаживая её. Альфа кусает губы брюнета и нежно языком зализывает оставленные собой же ранки, принимая в себя полностью эти глубокие, сладкие, тягучие стоны. И даже несмотря на то, что Тэхён уже давно излился в слабой судороге на свой живот, пачкая его собственной спермой, Чонгук не остановится на этом и продолжит двигаться со скоростью зверя в столь любимом теле, которого ему так не хватало всё это время. Он испробует Тэхёна в каждой позе в эту жаркую ночь, даже если оба устанут, а Тэхён будет тонуть в горячих сильных ладонях, выстанывая любимое имя во весь голос пока тот совсем не пропадёт. Ночка точно удалась наславу и всё ещё только впереди.

***

— Не думал, что ты у нас такой кролик. — с улыбкой на лице говорит Тэхён, накручивая на палец светлую прядь волос. Оба парня лежат на кровати Чонгука, чьи голые тела прикрыты лёгким одеялом, и прижимаются друг к другу, как дурачки улыбаясь почти во весь рот. Кажется, в ту ночь Ким совсем протрезвел, раз помнит происходящее и не кричит, мол, какого лешего он делает с Чонгуком в одной постели, да ещё и обнажённый. — Кролик? Ох, да-а. — игриво тянет блондин, посмотря на любимого сверкающими глазами. — И в плане зубов, и в плане секса. — без скромностей говорит омега, намекая на яркие засосы, рассыпавшиеся почти по всему телу, и ноющую задницу, на которой, если честно, сидеть прямо сейчас было больновато. Он приближается к лицу Чонгука и мягко целует его в пухловатые губы, поднимая взгляд на карие омуты и спрашивая неуверенным, с такой надеждой в голосе: — Мы же теперь вместе, да?.. Чонгук уверенно кивает и говорит одними лишь губами заветное "вместе", собираясь уж повалить Кима полностью на постель и продолжить то, что происходило сегодня в столь прекрасную горячую ночь... ...Если бы не внезапный, до ужаса настырный и сильный один стук в дверь, от которого офигели оба парня. Чонгук и Тэхён уставились на неё, недоуменно переглянувшись со вставшим вопросом в глазах: «кто это, черт возьми?». — Иди открой. — говорит омега и плюхается полностью на кровать с ленивым стоном, укрыв себя с головы до ног одеялом. — Ты у меня за это ответишь. — бурчит Чон недовольно, но всё-таки поднимается неохотно с нагретой постели, спешно надевая «выкинутые» в угол комнаты боксеры и первые попавшиеся в шкафу спортивные треники. Открывая дверь, в лицо альфы прилетает хуева куча матов и криков возмущения, недовольства и даже проклятия, адресованные не только в его сторону, но и тэхёнову. При виде того, что сейчас около половины всего общежития сошлось возле их с Тэхёном комнаты, Чонгук громко усмехается, уголок губы вверх потянув в довольной ухмылке. — Вы охренели полночи трахаться?! — доносится с одной стороны, сопровождаясь вперемешку со следующими возгласами: — Если ещё хоть раз я стон услышу из твоей комнаты — прокляну не на шутку, сука! — Я всю ночь пытался готовиться к экзамену, но как тут, блять, подготовишься? Даже музыка не заглушила ваш трахательно-громкий процесс! — Ну, я ненасытный кролик, привыкайте. — ухмыляясь, произнёс на всё это недовольство студентов альфа и захлопнул резко дверь перед их носами на замок, не обращая внимания на усилившиеся крики и двинувшись в сторону омеги, который принял сидячее положение на кровати, прикрывая оголенную грудь одеялом, словно девушка из типичных комедий, узнавшая о том, что с кем-то да переспала. — Чонгук, давай лучше не будем боль... — не успевает договорить Тэхён, как его губы накрывают тёплые и уже родные чонгуковские, не позволяя мысль закончить. — Нет сладкий, будем. Ухмыляясь, блондин убирает совсем ненужное белое одеяло с тела Кима и хватает его за талию, прыгая на постель и садя того на свои упругие бёдра. — И сверху теперь будешь ты. Хочу полюбоваться на тебя в таком положении. — Но однокурсники... Но Тэхёна вновь перебивают, томным голосом шепча на ухо и не оставляя другого выбора, кроме как подчиниться и отдасться в родные руки опять: — Я хочу, чтобы ты знал о моей любви к тебе. — Чонгук ягодицы чужие в ладонях сжимает, вырывая с уст омеги гортанный стон и любуясь довольно на вставший мгновенно член его с ухмылкой, и, подняв глаза вверх, встретился со светло-карими глазами напротив, шепча тихое в губы напротив: — Ведь я же твой чёртов кролик, min söta räv.*