Ухватистый Шершень

Нагой Сит, Логан Большая Шляпа, Знатоки кристальных чар, магия — что объединяет их всех? Конечно же Винхейм. Винхейм — это родина чар, родина лучших волшебников и учёных. Но этот город-государство ничто иное, как обитель ненависти к тем, кто хоть как-то выделяется. Этот урок вынес Логан, самый великий чародей, которого только видывал свет. Уже нельзя сказать каким он был. После него остались лишь легенды, которые плавно перетекали в мифы. Чародеи Осквернённой столицы, ранее великого города, верили даже в них. Одни говорят, что Логан убил бессмертного дракона Сита, истинную нежить. Другие же считают, что он стал пленником кристаллического голема. Есть много интерпретаций его истории, но что самое главное в Логане, так это его наследние — кристаллическая магия. Именно кристаллы были прародителями чар. Даже чудеса имеют кристаллическую форму. Или же нет? В увядающем мире нет лжи или правды. Нет ни хорошего, ни плохого. Даже время искривляется в виде спирали, тем самым создавая множество историй, а легендарные герои восстают тут и там. Это и есть агония умирающего мира. Агония изуродованного мира. И единственное, чтобы хотел сделать забытый Повелитель Пепла это закончить всё. Единственным подходящим местом для этого будет его Родина. Родина магии. Именно тут он вырос. Именно здесь обрёл знания. Именно здесь он стал изгнанником. Но несмотря на это, за сотни циклов он не стал полым. Тёмная человеческая душонка становится всё меньше и меньше с каждой смертью, но Ухватистый смог противостоять этому. Он встречал множество удручённых людей. Они все стали полыми. Вероятно, противостояние человеческой природе — это вечная цель. А те, кто не может достичь своей цели будут идти к ней всегда. Это не позволит опустеть. Ухватистый никогда не сдавался. Всегда встречая смерть он улыбался, и каждый раз она его не забирала. Теперь же, глядя на разрушенный и почти поглощённый пеплом город из самой высокой башни Школы Дракона он понимает, что это было отличным путешествием. Скоро настанет Тьма, но однажды маленькие огни будут танцевать во тьме. Но что это будет? Шершень глянул на умершее солнце в последний раз. Тьма накрыла мир. Он перестал чувствовать жар или холод, время и пространство. Даже своё тело он успел забыть, как вдруг из Тьмы появилось что-то другое, инородное, чего не должно было быть здесь. С каждой секундой, минутой, или годом он чувствовал этот свет всё ближе и ближе. —"Костяные оковы дают мне сил? Это моя семья? Как забавно звучит-то!"—Когда Тьма поглотила этого Повелителя, его душа осталась с ним. Другие неприкаянные души, которые он поглотил всегда будут служить ему.—"Я чувствую... Холод. Кровь и смерть, пришельцев.. А может, пришелец — это я?" Тьма сменилась Светом. Солнце ударило через закрытые глаза, а круглой формы маска, скрывающая лицо Повелителя наконец стала осязаемой. Он чувствовал, как ему стало тяжело. Как ему стало холодно. Это чувство чудесно. Его не передать словами. Наслаждаясь этим состоянием тот даже не замечал грохота поля боя. Он улавливал солёный запах, будто он очутился на каком-то архипелаге. Достав свои скимитары из ножен, их лезвия воткнулись в землю. Подтягиваясь с их помощью, он поднялся с холодной земли и наконец открыл свои глаза. Он видел гигантов. Но не тех, которые напали на Дранглинк. Те были меньше, более мускулистыми и синими. На тёмно-зелёной траве разливалась кровь своих и чужих, хоть Шершень считал их всех чужаками. Островитян догоняли бестии, закалённые в холоде — очень похожи на монстров Понтифика Салливана, правда, те имели другое происхождение. Повелитель точно это знал. От одного взгляда на творения Салливана у каждого человека начнёт падать дух. Эти же создания не вызвали у Ухватистого ничего. Отстранённого от этой ситуации Шершня сбили с ног. Он упал на холодную землю, ударившись спиной. Плотная одежда смягчила удар кольчуги и лат. Но сразу же Ухватистый почувствовал у своей шеи ледяную хватку смерти. Такое ощущение было для него знакомым. Гончая Дикой Охоты пыталась, как и всякая собака, разорвать все важные сосуды на шеи, однако, кольчужный ворот из гистали сдержал мощные пасти псины. —Р-ра!—прорычал сквозь круглую маску Шершень, откинув правый скимитар. Рука сразу же потянулась за кинжалом. Ухватистый не боялся смерти, но охотничий азарт заставлял его сражаться до конца. Вены на висках взбухли, хоть за маской этого и не было видно. Почувствовав рукоятку кинжала, лезвие с характерным звуком блеснуло, а после окропилось кровью. Несмотря на мощную ледяную броню, брюхо гончей было защищено минимально. Тьма волнами обошла тело эльфийской псины. Клинок с трудом прорезал её плоть. Закалённое тёмным углём оружие могло свергнуть самих богов Анор Лондо и до того, как уголь попал в руки Хавела Скалы винхеймским кузнецам удалось закалить тайное оружие. Оно, созданное при помощи тьмы усиливается с уровнем интеллекта владельца, так что неудивителен тот факт, что этот кинжал стал излюбленным оружием Шершня. Доспех цвета заката также испил крови. Этот прочный и некогда золотой доспех побледнел. Неизвестно почему этому Повелителю Пепла нравился цвет золота. Возможно, это из-за того, что он хотел компенсировать своё неродовитое происхождение. В любом случае, узнать наверняка истинную причину нельзя. Вспарывать брюхо гончей Дикой Охоты оказалось трудно, но несомненно весело. Кровь в жилах Шершня вскипела, силы вновь посетили его, и последним рывком кинжал обнажил внутренние органы псины. Длинный кишечник вывалился. При детальном осмотре можно было понять, что собака уже успела кем-то поживиться. Не знающее пощады существо "заскулило", хоть это и было больше похоже на предсмертный рык. Другой рукой Шершень смог сбросить с себя гончую. Взгляду охотника открылось уже не поле боя, а скорее угодья с добычей. Он был опьянён адреналином, а время будто замедлилось в разы. Скимитары Шершня были посеребрены на лезвиях специально для охоты на опустошённых, так что ситуация была более чем в его пользу. Опалив лезвия угольной смолой из Поселения Нежити лезвия резали плоть хладных тварей — гончих и великанов. Звери и прочие монстры боялись подойти к танцующим огонькам. Шершень крутился в причудливом и опасном боевом стиле, будто предсказывая движения каждого существа и сразу же отвечая на это мощной контратакой. Оборону можно было пробить лишь внезапный ударом, однако, к счастью для попаданца, гиганты и гончие не обладали такой сообразительностью. Каждый круг оставлял на броне и одежде Повелителя Пепла красные брызги, которые, впитываясь через волокна тёмной одежды, превращались в чёрные вкрапления. Шершень ненавидел всё, что происходило вокруг. Нервы были на пределе, а под маской весёлая гримаса нахмурилась. Глаза налились кровью. В этот момент даже не было видно скачущих к башне ведьмака и чародейки. Всё стихло лишь через несколько часов. Порталы перестали открываться, а те монстры, что не встретили и не попытались напасть на Шершня разбрелись по округе. Стоя на трупе огромного синего гиганта, Шершень неистово пинал его ногой. Полностью защищённые руки, ноги и туловище создавали ощущение причастности Повелителя к рыцарям Туссента — те, кто так думали, ошибались. Оба вонзённых в тело скимитара поджигали плоть великана. —Мужик!—крикнул дядька откуда-то сзади. Шершень не обратил на него внимания—Ты его сам завалил?! —Тише!—Прервала его какая-то девушка. Пошептавшись, они приняли решение уйти—..ну же! Давай! Когда его покинули все, а небеса подарили дождь, силы Чемпиона наконец иссякли. Тот перевёл дыхание, а взгляд устремился на руки. Он чувствовал удовлетворение. Шершень обрадовался тому, что наконец смог угодить своим низменные потребностям. Потребностям в удовольствии. Осталось лишь пировать на останках. Хладное тело гиганта стало отличным местом для отдыха, по крайней мере для пришельца. Изумрудная фляжка сверкнула жидким огнём, который так любит нежить. Сняв свою маску Шершень показал лицо. Это был старый мужчина с седыми кучерявыми волосами и щетиной. Казалось, что его лицо даже в состоянии покоя источало каким-то спокойствием. Эта ухмылка и чуть приподнятые брови вместе с остро вгрызающимися в жертву глазами показывают его, как простака, который добился всего сам. Именно из-за этого его, как и многих других чародеев гоняли из Школы Дракона. Впрочем, на своём пути он познал намного больше знаний, чем во время обучения, успев познакомиться даже с самим Логаном. Твёрдо взявшись за тяжёлую фляжку и отпивая из неё огонь, Шершень чувствовал прилив сил. Эти бескрайние просторы, казалось, открывали для него очень много путей. Чтоже, этим стоит воспользоваться! —Что ты за сволочь-то такая, а?—обратился он к мёртвому гиганту, пнув того ногой—Тварь ты вроде и не полая, а серебра ты боишься. Что уж мне до тебя, маленького человечка?—Мужчина выдержал паузу, вновь отпил из фляжки, которая тут же восполнилась, хоть и костра рядом не было. Что же это, пир на костях помогает восстанавливать эликсир?—И ты молчишь. Хоть бы спросил меня о чём-нибудь весёлом, чего же? Почесав свой лоб, Шершень принялся глядеть на небо. Солнце здесь было живо, в отличие от его родного мира. А может, там теперь и вовсе нет солнца? Эру Тьмы было трудно понять. О Бездне, что несомненно является тем, чем будет Тьма, следовало бы спросить Арториаса, рыцаря Гвина и убийцу Мануса. Об этой истории Ухватистому напоминало лишь кольцо с Шершнем, которое связывают с Сиаран. Он никогда не встречал её лично, но от кольца прямо исходило что-то женственно-воинственное. В какой-то степени он был похож на неё. —Так мы и не познакомились даже! Давай-ка с тебя начнём, имя же у меня не на лбу написано, аа?—Приподнял тот брови. На самом же деле, да, его имя действительно красовалось у него на лбу.—Не отвечаешь, да? Тогда буду звать тебя.. Хуипутало. Так вот, Хуипутало, зовут меня Марлей. Странное имя для чародея, не думаешь?—Отпил Марлей из фляги.—Так вот, тут нет никого умнее мёртвого Хуипуталы, так что приходится вести беседу так. Человек я весёлый, не подумай, но ты сам какой-то вяленький. Чем вы тут занимаетесь, кроме, конечно же, смерти? Хе-хе-хе. Поставив флягу с эстусом на гиганта, Марлей вытащил тёмный кинжал из ножен и провёл им по телу гиганта. Даже с усердием острый клинок не резал плоть, ведь серебра в нём не было. В то же время, скимитары отлично прорезали тело. По наблюдению с гончей, которая всё же пала от клинка, убить чудищ можно и этим, хоть скимитары будут эффективнее. Давя и сильно, и упорно, плоть никак не поддавалась. Может, дело в материале кинжала? —Как так получается, что ножик тебя даже не может поцарапать, а от моих скимитаров ты сдох как миленький? Стали много жрал, как и то чудище?—Предположения Марлея были неверны. Что было ему нужно, так это посеребренный кинжал, хоть использовать его на чудовищах будет откровенно глупой затеей..

***

—.. и я ему говорю: "А может ты пиромант?"—По всей видимости, от безысходности Бездны даже труп будет более разговорчив. Однако, весёлый рассказ рано или поздно должен прерваться. —Мужики, тут ещё есть!—Раздался голос юноши. Ему было наверняка не больше семнадцати. Как и все островитяне, он казался больше своих настоящих размеров, хоть и выделялся среди других людей из своей команды как небольшой и не высоким ростом мальчик.—Порезали знатно! О нас будут петь песни, мужики! Он явно хотел казаться намного более пафоснее, чем есть на самом деле. Винить его в этом было нельзя, ведь выделиться на фоне остальных было бы неплохо, особенно на архипелаге, где репутация играла большую роль, чем наличие головы на плечах. Марлей сразу же обернулся на призывающий крик паренька. —"Не встречал никого похожего. Больше на северянина похож, что-ли.."—подумал Марлей, поднявшись с трупа гиганта. Свои скимитары он также прихватил с собой. Эти искусно выполненные изогнутые мечи выдавали в нём человека, знающего своё дело. Ими мог воспользоваться только ловкач, в ином случае человек мог отрубить себе же что-нибудь—Эй, вы,—Обратился Шершень—Да-да-да, вы, вы. Чего тут ищите? Забавы закончились, пришли не вовремя, хе-хе-хе.. —.. это кто там?—Вопросил один из островитян. На вопрос Марлея так и не ответили. Толпа направилась к мужчине в доспехах. —Может, оглохли? Я спрашиваю, чего тут ищите? —Ничего не ищем. Уже нашли. Мы этих тварей замочили, наши и шкурки. Товарищей, к тому же, забрать надо, а ты на товарища не похож. Но не волнуйся, тебя не забудем— Это, по всей видимости, говорил самый старший из них. Русые волосы, грязная борода, но ручки были чистые. Эта рожа Марлею сразу же не понравилась. —Братик, тут дело такое, этих хуипутал порешил я. Ты свой хуёк в чужие дела не суй, ты некрофило-гигантолюбителем мне покажешься. Ты ведь трупы не дерёшь? Вот и не нужно начинать.—Казалось, что у Шершня вообще нет чувства страха перед такой толпой. Да и то понятно, они хоть и матёрые мужики, но на стороне Марлея стоит и магия, и доспех, и смертоносные клинки. Да и дневную норму адреналина стоило бы перевыполнить—Вот та сволочь попыталась выебнуться, и где она сейчас? Лежит и слушает мои истории. Вы же этого не хотите? Наступила гробовая тишина. Лишь редкое пение птичек и свист ветра прерывали тишину. —А не приборзел ли ты часом, чёрный?—Выдал второй мужик. —Немного не понял, как ты меня назвал?—Ответил Марлей с явным непонимание и дерзостью. Он действительно не знал кто это такие, да и откуда вообще знать? —Чёрный. А если ты и не мразь нильфгаардская, то эта че за надпись, а?!—Указал пальцем он на лоб Шершня. Это ввело чародея в ступор. Немного повременив и возложив скимитары на плечи, он сказал: —Имечко моё. Чтобы не забыть. Знаешь, когда живёшь слишком долго иногда память подводит, а так и об имени твоём не спросят. Логично же, да?—Прошипел Марлей. Драки будет не избежать, это он точно понимал. Нужно выложиться на полную. —А ты, дедок, видимо совсем.. Я тебе, сука, лицо-то вправлю от этой улыбки, мразота! —Рыльце то одно, а нас сколько? Даже ножичками не успеешь ничего сделать, дед! —Ну давай, подходи, потанцуем, дедушка! —Вы тут поговорить пришли, или мне лицо набить?—Спросил наконец Марлей. Некогда боевая стойка сменилась выпрямленной спиной. Даже скимитар был вложен в ножны — на его место пришёл щит с узором. Сделанный из гистали щит обладал хорошим поглощением магии и всех её проявлений, да и к тому же прочным. Сразу видна работа опытнейшего кузнеца Ллевеллина из Мирры—Или только гавкать и умеете, шавки? Опять нависла тишина. Никто из "Храбрых" мужчин Скеллиге не решался подойти. Типичные мародёры. Шершень сплюнул в сторону мужчин. —Обосрались? Правильно сдела.. Марлей не успел договорить, как их толпы вылетел тот самый невысокий юноша. Меч свистел в воздухе, и как только он подбежал к Шершню достаточно близко, он обрушил клинок на голову чародея. Послышался гибкий звук гистали. Юноша выбился из равновесия, до конца не понимая что произошло. Короткий, но страшный тёмный кинжал вонзился ему в грудную клетку. Он проскочил через броню, но не пробил прочую кость. Пошла трещина. Всё ещё стоя в недоумении, Марлей подставил подножку и всем весом надавил на кинжал. Как только паренёк упал на землю, послышались характерные звуки: предсмертный хрип, проткнутая кость и волны Тьмы, разошедшиеся по телу. Лишь только высунув кинжал из некогда бойкого и весёлого парня полилась кровь фонтанчиком, однако, уже через несколько мгновений она остановилась. Кинжал пробил грудину и достал до сердца. Мальчик мог почувствовать приближение смерти уже тогда, когда даже через одежду Шершень мастерски смог найти нужное место, куда давить. Уже мёртвого юношу он взял за волосы, усадил на колени и поставил перед другими островитянами. Тёмный кинжал идеально подходил для людей. Приставив обоюдоострый кинжал ко лбу парня, Марлей начал процедуру скальпирования. Он не смотрел на толпу, ведь он понимал, что им было точно не до нападения. Их объял страх. Эти трусливые, ни на что не годные мародёры лишь порочили настоящих, из ковенанта в Поселении Нежити. К ним и принадлежал Марлей. Толпа стала пятиться назад, а Шершень уже закончил со скальпом, показав его всем остальным. Латные рукавицы обагрились кровью, что заставляло их блестеть на солнце. Когда островитяне уже бросились бежать, скальп товарища полетел в их же сторону. Выходка с речью и убийством была опасна для Марлея, но жертва оправдана, если она спасает жизнь. —А теперь..—Проговорил Марлей, откинув парня.—Время для настоящих мародёров.

***

Держа в руках красную и до сих пор покрытую кровью и частичками плоти косточку, Марлей окинул свой взгляд на хладное тело паренька. С него была снята одежда. Было видно, как лоскуты плоти и кожи лежали рядом, обнажая позвоночник. То, что вырезал Шершень было костяными оковами. Такая кость есть в единственном экземпляре в позвоночнике, а члены ковенанта Мародёров верят, что именно они связывают людей с богами. Эти кости показывают свидетельство верности своему делу. —И куда же дальше..?—Спросил себя мужчина, уже собирая свои вещи с мёртвого гиганта. Его взору предстал небольшой пляж с маленькой лодкой. Марлей загадочно поглядел на неё.—И что мне с ней делать? Я даже не знаю где мне портоваться.. Да и как это использовать тоже.. Марлею пришлось полагаться на удачу. И она его не подвела. Добравшись до ближайшего острова и деревни Ухватистый занялся социализацией и постижением этого мира. Этот человек был ветренным и долго не задерживался на одном месте. Но что случилось с ним после этого внезапного события, скажем, через три года? Эта история повествует о Марлее по прозвищу Ухватистый Шершень. О его размышлениях и событиях, в которых он принял непосредственное участие, и вам ещё многое предстоит узнать.