Дефективная...или всё таки нет?

Любовь часто оставляет отпечаток на нашем сердце. Но в этом мире она оставляет след ещё и на коже. Имя, если быть точнее. Имя того, в кого человек влюблен. Когда чувства остывали, метки никуда не пропадали, лишь становились более тусклыми. В шестнадцатом веке с отпечатками любви была настоящая беда. Женщину, на которой уже было чужое им, не брали замуж. А если, О, ужас, уже у замужней женщины появлялось чужое имя, её просто напросто закидывали камнями на смерть, впрочем большое количество меток на мужчине также порицалось обществом, разве что, ему, как добытчику, разрешалось иметь два-три имени. Но если в обществе узнавали, что у юноши больше трех имен на его род налегал сильнейший позор, а у мужчины отбирали всё, дом, "имя", хозяйство. Его дети лишались любых прав, им, как и отцу, грозило лишь пожизненное рабство, если, конечно отец не решался смыть свой позор кровью. После смерти главы семейства, всё становилось на свои места, дом и скот возращали семье, а жене погибшего, если таковая имелась, выдавали грамоту (разрешение) на ещё одно имя на теле. В семнадцатом веке девушку с именами на теле считали куртизанкой. Без раздумья, если на девушке больше двух имен, ее мог сдать в бордель даже обычный прохожий. С парнями было сложнее, их либо забирали в армию на пожизненную службу, либо расстреливали, в редких случаях симпатичные мальчики отправлялись в бордели вместе с женщинами. Фатальное число меток для молодых юнош было пять В восемнадцатом веке стали более толерантными и лояльными, переставая замечать исписанных, будто их и не существует и даже позволяли им работать на низкооплачиваемых должностях, вроде уборщика, пастуха или конюха (где зарплата хотя бы была). Высокопоставленные чины перестали прятать в своих поместьях жен/дочерей/сестер, мир стал более безопасен для исписанных, да и число имен увеличилось. Для женщин семь, для мужчин десять. В девятнадцатом исписанные официально (по закону) считались равными с остальными слоями населения. Их стали принимать на престижные должности, хотя торговцы продолжали не уважали таких людей, продавая им некачественный, или уже испортившийся товар. В полиции поиски пропавшего исписанного могли отложить на несколько недель или месяцев. Люди продолжали относиться к таким с явным пренебрежением. Число имен снова увеличилось. Женщенам было положено иметь не больше десяти, мужчинам четырнадцати. При приеме на работу графа "количество тату на теле" пока убрана не была. В двадцатом веке люди перестали замечать разницы, она сравнялась. На людях было одинаковое количество имен, поэтому на тех, у кого на пару тройку имен больше никто даже не обращал внимание. Косые взгляды прекратились, как и мера сколько имен должно быть на теле. Когда наступил 21 век - век новых технологий, мобильных телефонов, Интернета и новой прогрессивной молодежи. Век новых современных людей, чья жизнь все время в движении, отсутствие имен считалось странным. Ведь теперь, первое имя появлялось едва ли не в детском саду. Родители всегда с трепетом относились к этому событию, словно к первому зубику, они ласково поглаживали маленькую ручку или ножку (в зависимости от того, где проявился рисунок) и улыбались. Это был целый праздник. Родственники покупали торт и даже дарили малышу подарки, что-то вроде дня рождения. Первое имя было всегда самое запоминающее и для родителей, и для чада. Теперь не обращали внимание на девушек даже если у них было сто имен, даже если их тело больше походила на какой-то жуткий комикс. В новом веке все знали много имен не делают девушек путанами, ведь зачастую, как раз таки у продажных девушек, не было имен, по крайней мере не больше пяти (что в современном мире даже не считалось), так как такие девушки просто не способны на столь светлое чувство, как любовь. Но всё же в любом правили есть исключение. В нашем случае это исключением была Мария Белова - девушка без имен. Когда девочке было три, родители отмахивались, мол ничего, девочка немного опаздывает. В четыре они стал присматриваться к Маше, но ничего не замечали - малышка одинаково играла как с девочками, так и с мальчиками. В пять Пётр и Екатерина начали нервничать. В шесть стали водить дочь к врачам, но те как один разводили руками: "отклонений нет, ребенок здоров". Для родителей это было шоком. Как же так, ребенок здоров, а на коже ни одного имени, даже едва заметного... Когда друзья Беловых рассказывали, что у их чада появилось новое имя, пара лишь нервно улыбалась, посматривая на играющую рядом дочь, пытаясь понять, что же с ней не так. У Ярославы - сестры Маши, уже было три метки, хотя ей было только одиннадцать. На фоне Яры, Мария казалась такой сломанной и неправильной, что родители бросают все усилия в попытках помочь своему ребенку, но, то ли от усталости, то ли от собственного бессилия, начинают подшучивать над дочерью, называя бракованной. И правильно, ведь в их мире было не нормально - иметь пустую кожу. У самой Екатерины было одиннадцать имен, три из которых она получила в детском саду, два в начальной школе, ещё три в средней, два в старшей, одно на первом курсе университета, влюбившись в преподавателя, одно принадлежало её мужу и последнее - главной ошибке её жизни. Она тщательно скрывала запястье напульсниками или длинными рукавами, и лишь муж знал, что за имя там находится. Он никогда не потыкал жену меткой, что появилось уже после рождения первой дочери, может чувствовал свою вину за то, что не уделял возлюбленной должного внимания, а может он просто не хотел усложнять итак непростые отношения в семье.. Что касалось Петра...он не мог сказать точное количество тату на своем теле, но честно всегда отвечал, что явно не меньше тридцати, но тут же добавлял, что имя его жены занимает главное место на его теле, на груди, там, где должно быть сердце... Марии исполнилось семь и она идет в первый класс. Там девочки хвастаются именами и почерком (правда пока ещё кривым) своих возлюбленных. На вопрос сколько имен у Маши, она признаётся - нисколько. На девочку смотрят смесью шока и отвращения, не выдержав такие взгляды малышка уходит, слыша лишь легкий шепот в спину, который бьёт словно пощечина и заставляет девочку мелко задрожать, "Дефективная". Маша тогда проплакала всю ночь, сетуя на несправедливость мира и жестокость детей . А утром она взяла маркер и нарисовала у себя на кисти первое имя, которое пришло в голово - Андрей. Екатерина тогда лишь спросила дочь - Почему именно он? - Ну, он хороший, не дразнит. И вчера он поделился со всеми конфетами Больше Катя не задаёт вопросы, лишь понуро качает головой и с жалостью смотрит на дочь. Маша радостно прибегает в школу и дружелюбно улыбается девочкам, прыгающим на резиночке, те словно не обращают внимания на неё, но Белова не оставляет попыток, она уверенна, когда все поймут, что она такая, как все, у неё появятся подруги, так что малышка громко и звонко, объявляет: - У меня теперь есть имя! Теперь вы будете со мной играть? - девочка счастливо показывает правую ручку, но через секунду улыбка с лица девочки спадает, будто её не бывало. Ведь вместо дружелюбных приветствий, она слышит злобный смех со всех сторон. Мария с непониманием озирается по сторонам. Все смеются и показывают на неё пальцем, тогда девочка смотрит на свою руку, которую секунду назад показывала несостоявшимся подругам. То ли из-за того, что рукав блузки плотно прилегал к запястью и просто напросто размазал имя, превращая его в кляксу, то ли из-за того, что рука вспотела от быстрого бега и маркер потек, оставляя грязные следы на руке и белоснежной рубашке. - Эта дефективная решила что мы на это поведемся? Тогда она ещё большая дура! В тот день Маша все уроки просидела проплакала в туалете, где её и нашла мать. Весь вечер девочка провела в объятьях родителей, пытаясь успокоить нарастающие рыдания, а на следующий день вместо привычного школьного кабинета малышка отправилась в столь новый и пока неизведанный кабинет психолога, но там тот же ответ, что и у врачей: "девочка здорова, отклонений нет". На вопрос почему у девочки нет имен, ответ был прост: в очень редких случаях кожа просто не способна проявить какой либо рисунок. На подробные вопросы психологи лишь отмахиваются, говоря "этот вопрос ещё полностью не изучен". Екатерине и Петру предлагают оставить Марию в медицинском центре, где она будет одним из подопытных по изучению этого вопроса, врачи обещают, что там ученые помогут девочке. Родители не сговариваясь мотают головой и выходят из кабинета. Их дочь не станет подопытным кроликом для глупых экспериментов. Маше восемь и родители наконец оставили её в покое и нет, не потому что смирились, а потому что решили заменить сломанную игрушку новой. Именно так думала маленькая Белова, когда родители принесли её маленького новорожденного брата Маше девять, её одноклассник впервые показал ей имя. Прямо на плече, выведенное немного кривоватым детским почерком - её почерком. Белова даже потерла плечо мальчика будучи уверенной, что это гелевая ручка или маркер, но нет, это имя, но девочке нечего ответить. Она по правде чувствует себя дефективной. Марии Беловой исполнилось десять. Её родительница плачется подружкам, что у ее дочери всё ещё чистая кожа, тогда Лидия - одна из подруг, говорит, что её сыну тринадцать и на его коже всё ещё нет ни одной метки. И ничего страшного в этом нет. Подруги решают познакомить детей поближе, надеясь на то, что их кожа окрасится именами друг друга, но нет.. Зато дети неплохо подружились. Одиннадцать лет. Яра похвасталась новым именем, уже пятым за шестнадцать лет, а Машенька всё также смотрит в зеркало, пытаясь увидеть хоть малейший намек на имя, но всё тщетно. Двенадцать лет. Все сайты в интернете "Как подделать имя в домашних условиях" или "Новое имя за пять минут" рассмотрены вдоль и поперек. Маша перепробовала их все, и с точностью могла сказать, что уголь - плохой вариант, а вот чернила хороший, только главное кожу хорошо обработать перед рисунком. Тринадцать лет. Петр в последний момент забирает иголку из рук дочери и Макса - сына подруги жены, которые пытаются сделать себе далеко не временные имена друг друга с помощью иголки и гелевой пасты. Отец грозится отобрать интернет, если это повториться. Маше четырнадцать. Она уже не придумывает себе сказок и не верит, что имя на коже когда-нибудь появится, но она дико завидует старшей сестре, у которой на ключице расцветает новое имя, имя человека, которые совершенно не нравится всему Семейству Беловых, но Мария всё же рада за Ярославу. Ведь у той имя. Новое имя. Уже седьмое. У брата тоже есть уже два тату, а ведь ему всего шесть. Пятнадцать лет. Маша идет на свидание с одноклассником. За одним следует второе, третье и далее. Девушка чувствует себя будто в сказке, летая на крыльях первой влюбленности. И кажется, что всё наладилось, но долгожданное имя так и не появляется, поэтому Белова разрывает едва начавшие зарождаться отношения, заодно бросая столь глупую идею - получить первую метку. Шестнадцать лет. Мария Белова больше не дружит с Максом, нет они не ссорились, просто их общение в какой-то момент сошло на нет. Мама говорила, что у Максима Ковалева недавно появилось новое имя, но Маша лишь снисходительно улыбалась, потому что знала Максиму уже девятнадцать, но у него всё ещё нет имени, и Белова с уверенностью могла сказать, что, если бы это было возможно, то у Максима на теле было лишь одно имя - его собственное. Маше семнадцать лет и у неё начинается настоящий головокружительны роман, который длится год. Родители искренние верили, что из-за отношений с красивым молодым человеком имя появится, но этого не случается. Марии хочется кричать, что она любит Кирилла всем своим сердцем и что глупое тело врет, но парень однажды просто уходит, а сердце девушки просто разрывается от боли. Мать долго успокаивает дочь... Мария Белова в ступает в новую, совершеннолетнюю жизнь и переезжает от родителей поступать в универ, где случайно встречает не того человека, человека, которого она должна была избегать любой ценой. Но вот они стоят в большом Центральном парке возле старого дуба и у них завязывается непринужденный разговор. После беседы со старым знакомым, вернувшись домой, Мария чувствует ноющую боль в области запястья. С мыслями, что она видимо где-то снова успела удариться, Белова задирает рукав и смотрит на свою бледную руку и видит своё первое и единственное имя. Имя, которого быть не должно - "Богдан" - красуется на руке Маши жирным размашистым почерком, будто кто-то специально несколько раз обводил надпись, чтобы она казалась более яркой, броской и..заметной. Марии очень стыдно, она чувствует будто предала сестру, ведь "Богдан" покоилось на бедре Ярославы с тех пор, как той исполнилось пятнадцать. Поэтому сейчас Маша чувствует, будто что-то украла у сестры, но с другой стороны девушку обуревала радость:теперь она как все - у неё есть метка. Но почему именно это? Маша знала, что родители будут недовольны, они тогда еле забрали Яру от этого уголовника, из-за которого Ярослава чуть не села за распространение наркотиков (спасибо дяде, отмазал) и трижды "каталась" в багажнике, поэтому Маша решает забыть о метке и жить дальше. Но вопреки своим же словам, Белова каждый день продолжает набирать один и тот же номер и с замиранием сердца слушать гудки, в ожидании услышать "Привет" хриплым, и немного даже прокуренным голосом. И так продолжается изо дня в день, так и завязываются их с Богданом отношения. Приехав на время летних каникул к родителям, Мария прячет единственное имя на своем теле под длинным рукавами бесформенной кофты, благо была осень. Родственники уже давно не задают ей вопросы про имена. Все вокруг знают, что она - "дефективная", и теперь девушки это лишь на руку. Она теперь неотрывно залипает в телефоне и ласково поглаживает своё запястье. В девятнадцать лет Маша наконец переехала к Богдану, все родственники были против, они даже в какой-то степени возненавидели "беглую родственницу", так общение с родными у Беловой практически полностью прекратилось, лишь благодаря редким звонкам дочери Екатерина и Пётр знали, что их дочь жива, но Мария по уши погрязла в своем любовном болоте, что считала, что это лишь малая жертва на пути их чистой и искренней любви. После переезда, многое изменилось, парень перестал дорожить Машей, понимая, что ей некуда идти и что она итак любит его "до зеленых соплей", а значит простит ему любую оплошность. Поэтому парень очень часто поднимал на свою девушку руку, сначала придумывая какой-то повод, а потом и вовсе начал просто проявлять так своё плохое настроение. Синяки не успевали заживать, стоило одним начать желтеть, как тут же появлялись новые. Ссадины стали украшать лицо девушки, взаместо косметики. Соседка видя состояние девушки не читает ей нотации, лишь, когда они случайно оказываются наедине, протягивает ей небольшой тюбик в голубой упаковке. Мария лишь благодарно кивает, женщины понимают друг друга без слов... Белова наносит мазь почти на всё тело, пока Богдан находится на очередной попойке. Этот противный запах, который будто проникает в легкие, девушка не забудет ещё долго, кажется, что он будет преследовать её всю оставшуюся жизнь. Когда Самойлов Богдан ломает девушке ребро, она месяц лежит в больнице, каждый день к ней приходит полицейский, и каждый день Мария рассказывает одну и ту же легенду - Маша споткнулась и упала с лестницы. Блюститель порядка совершенно не верит девушке, что лежит на больничной койке. Он смотрит на её разбитую губу и ссадину на виске, на немного кривой нос, который был точно сломан как минимум пару раз, по своему опыту страж порядка мог определить это безошибочно. Фараон тяжело и рвано вздыхает, когда видит небольшие следы от ожога, он, работающий в полиции уже ни одно десятилетие безошибочно мог определить предмет, которым была нанесена та, или иная травма. И здесь коп мог дать голову на отсечение - это была сигарета... Когда полицейский приходит в очередной раз и слышит всё ту же ложь, он не выдерживает - Скажи правду - впервые за всё время Белова посмотрела ему в глаза, всего на секунду в её зеленых глазах отразилось удивление, но блюститель закона успел уловить его. - Я упала - глухо повторила девушка - с лестницы - А губа? Висок? На тебе куча синяков - раздраженно заявляет мужчина, вглядываясь в черты девушки, он надеется убедить девушку сказать правду, для её же спасения. Маша поджимает губу, и кажется едва слышно всхлипывает. Внутри неё идет борьба, она хочет всё рассказать, хочет вернуться к прежней жизни, но сможет ли? Ведь на её руке покоится ЕГО имя, девушка просто уверенна, что не сможет без него, что он глоток воздуха в её серой жизни. Мария Белова молчала не больше минуты, но для неё и блюстителя порядка это показалось вечностью. - Это вас не касается - выдавливает из себя зеленоглазая красавица, от нервов она начинает теребить в руках блондинистую прядь своих волос. - Послушай, я могу по...- начал было мужчина, но был перебит - Помочь? Мне не нужна помощь. Уходите. Вон! - закричала Маша, полицейский вздрогнул и на секунду застыл. Всего на секунду, а затем встал и вышел из палаты, больше мужчина к ней не приходил. А Мария беззвучно плакала, сжимая в руках больничное одеяло, возможно именно сейчас она упустила последнюю возможность, на нормальную жизнь, но разве это важно, если кажется само сердце девушки билось лишь для одного человека в мире - Богдана Самойлова. Когда Белову выписали, её жизнь вернулась в прежнее русло. Всё стало так как было - домашние обязанности, вечные пьянки возлюбленного и постоянные побои, которые она продолжала терпеть, ради столь долгожданного имени. Вот только её имени на его теле не было, а может и было, просто этих клеймо было настолько много, что Маша просто не могла найти своё В свой двадцатый день рождение Мария вернулась домой к родным. Она сбежала от Богдана, который на последок подарил ей кучу долгов. Родители хоть поворчали, но приняли непутевую дочь и помогли разобраться с финансовыми проблемами, которые устроил непутевый женишок. В один из вечеров, когда Белова сидит в своём любимом кресле и попивает горячее какао, девушка решает написать старому другу, который всегда был рядом с ней в самые трудные моменты её жизни. Так их с Максимом дружба возобновляется. При первой же встрече Маша показывает ему своё запястье, он лишь хмурится и качает головой, Белова знает, на коже Максима Ковалева ещё нет имени, и вряд ли когда-нибудь будет, но он всё равно не будет осуждать подругу, хотя и до конца не понимает её поведения. Макс и Мария всё больше проводят времени вместе, им хорошо и легко вдвоем, поэтому, когда Ковалев предлагает начать отношения, Белова, не думая, соглашается. Маша с ужасом каждый день смотрит на своё тело, в ожидании имени нового парня, но ничего не происходит, ничего не меняется, лишь "Богдан" с каждым днем немного тускнеет, пока не становится практически не заметным Маше двадцать один и они с Максимом подумывают о свадьбе, тема имен на теле никогда у них не проскальзывала, да и не было смысла как-то об этом говорить. Вот только...Максу предложили престижную работу за границей, ехать надо срочно. У Маши нет возможности сопровождать его, поэтому она просто отпускает возлюбленного. Это решение даётся ей с трудом, ещё труднее было объявить о нем парню, так как Белова понимала - это конец их отношениям. Тогда Белова проплакала всю ночь. А на утро, желая смыть с себя весь негатив, Маша идет в душ, там в отражение она видит имя, в аккурат под ребрами, - Максим. Это заставляет девушку громко застонать. Почему именно сейчас? И всё таки Ковалев остается, по каким-о своим заморочкам, не желая покидать город. Про свою метку Маша решила пока умолчать, но всё тайное рано или поздно становится явным...

***

Молодой брюнет страстно целует светловолосую девушку, прижимая её хрупкое тело к своему. Он страстно и даже немного грубо гладит её округлые бедра через джинсы. Блондинка закидывает одну ногу на бедро своему возлюбленному, пытаясь быть ещё ближе к нему и Максим улыбается сквозь поцелуй. Его крепкие руки вовсю орудуют под кофтой девушки, поглаживая её нежную бархатную кожу. Но в какой-то момент он остраняется. Зеленые глаза смотрят в синие со смесью удивления и непонимания - Что-то не так? - хриплым от возбуждения голоса, спрашивает Маша. Но вместо ответа Ковалев просто толкает её назад, уперевшись коленками в нерасправленную кровать, девушка, не удержавшись на дрожащий ногах, падает. Парень тут же оказывается сверху и снова страстно целует девушку, грубо и страсно стискивая её грудь в руке. Белова проникает руками по футболку Макса, и начинает гладить его горячее тело. Юноша отстраняется, но лишь на секунду, чтобы скинуть футболку, которая сейчас так сильно мешает им обоим. Маша как завороженная смотрит на тело возлюбленного, который, заметив реакцию девушки на увиденное, самодовольно хмыкает и снова наваливается сверху, оставляя мелкие и рваные поцелуи на шее девушки. Его поцелуи были словно касания бабочки, но в то же время жалили, словно пчела. Мария прижалась бедром к паху Максима, пытаясь намекнуть, чтобы тот приступил к...более открытым действиям. Парень понимает всё без слов и тянется к краям кофты будущей любовницы, резкая дергая её наверх и буквально "вытряхиваю" Машу из неё. Ковалев тут же прижался к столь желанному телу. Выцеловывая дорожку от шеи к груди, и только он хотел начать спускаться ниже, как краем глаза увидел какое-то черное пятно. Отстранившись, Макс наконец разглядел, что это было не пятно, а имя, написанное аккуратным, немного даже педантичным почерком, с небольшим уклоном влево. Не узнать своё имя, а тем более почерк было невозможно. Парень завороженно коснулся метки, от чего блондинка вздрогнула. Говорят, что когда человек касался своего имени, он приносил его носителю небывалое удовольствие. Чтобы подтвердить или опровергнуть эту теорию, Максим посмотрел в глаза своей девушки, в них он не увидел удовольствия или уж даже возбуждения, Мария испуганно смотрела на него, страшась его реакции. Всё её тело напряглось в ожидании, парень тут же поспешил успокоить девушку, правда по-своему. Он улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, которая немного походила на оскал, и, приблизившись к губам девушки, нежно её поцеловал. Отстранившись от губ он вернулся шее, спустя пару нежных касаний он прошептал, не отстранявшись от своего занятия - Я тоже тебя люблю Мария улыбнулась и прижала его ещё ближе. На самом деле девушка едва сдерживала подступающие слёзы. Она знала: Максиму Ковалеву двадцать четыре и его кожа девственно чиста...