Вастя Нанга и кулич-инфекция

В комнате горело лишь несколько свечек, и тени их прыгали по сырым каменным стенам подземелья. Тишина. Только её мерное дыхание иногда смело нарушать это полное молчание. Весна. Христианский народ отметил великий праздник – Пасху, на полях, лугах, в лесах всё расцветало – Христос Воскрес. Одни лишь люди, утомлённые гуляньями, отдыхали в своих жалких лачугах. Только она не спала, будто ожидая чего-то неизбежно страшного. И предчувствие её было не зря. И вот, пламя огня уже неспокойно мелькает из-за поступившего потока воздуха, в комнаты врывается с расширенными от ужаса глазами неизвестный, таща за собой, по-видимому, своего товарища. – Вы Вастя Нанга? Прошу, помогите! Лишь на вас одна надежда! – сказал он чуть ли не со слезами на глазах. Друг его попытался глубоко вдохнуть, но изо рта его полилось нечто белое с разноцветными шариками, после чего сразу стало ясно, кому необходима помощь. Но она даже не шевельнулась. – Я с отравлением не помогаю, – сказала она строго, а глаза её до сих пор настороженно смотрели в стену, будто разговор ведётся с ней. – Неужели вы не видите, это не просто отравление! – крикнул незнакомец, еле сдерживая ярость, которая нарастала с каждой секундой. Но он понимал, что с такой женщиной голос повышать нельзя, да и вообще злить её – плохое для себя же решение. Тем временем из друга продолжала выходить непонятная масса с цветными шариками. Времени было мало, чтобы так бездумно его терять, надо было действовать, надо было убеждать в своей правоте, чего гордые люди никогда не любили делать. Но, к счастью незнакомца, она прервала молчание, и все три глаза её обратились к жертве непонятной болезни. – Может начнёте объяснять, что у вас там произошло, а не жаловаться на недопонимание? – раздражённо сказала она. – Это друг мой, я понятия не имею что с ним могло произойти! Вчера утром, в самом начале праздника, мы виделись с ним, и всё было нормально. Но то что я обнаружил сегодня… Это не мой друг, а кучка мяса, изрыгающая глазурь и посыпку… – Вот как? Занятно! – прервала она, и третий глаз её заблестел, отливая янтарём, – скажу честно, с таким случаем я встречаюсь впервые. Ох, как же глупы люди. Способны подцепить заразу даже в такой святой праздник! А вообще, я не верю в Бога, по крайней мере в Иисуса. Пускай ваш друг полежит пока здесь на полу. К сожалению, мне нечего пока ему предложить: ни постели, ни лекарства, ни еды, ни воды – хотя, думаю, последнее ему и вовсе сейчас не надо, – ехидно заметила она. – И что же вы будете делать? – воскликнул он пренебрежительно, сморщив лицо. – Так, слушай, иди-ка ты отсюда. Как источник информации ты мне больше не интересен. А друга, повторяю, оставь. Ну, что стоишь? И глазурь слизать за собой не забудь! Или думаешь, что это моя работа? На этом разговор их был окончен. Собеседник, быстро обернувшись, чтобы скрыть своё багрово-красное от гнева лицо, быстрым шагом дошёл до двери, открыл её и захлопнул с неимоверной силой. Одна свеча погасла, а в комнате опять воцарилась тишина.