Те самые моменты.

Пройдя несколько коридоров и лестниц, служанка наконец-то оказалась около просто огромных размеров деревянной двери. Дверь была очень красивой, резной с какими-то непонятными узорами, и было прекрасно понятно, что мастер, что сделал ее, провел над этим много времени и в итоге получилась дверь такой тонкой и хорошей работы. На удивление Флоранс, Мария не торопилась заходить в комнату и даже открыла дверь. Сейчас она и вовсе стояла позади девушки, не предпринимая абсолютно никаких действий. — Дальше ты сама, — пояснила служанка, когда Флоранс с вопросительным взглядом обернулась на нее, — Граф не позволяет нам входить в его кабинет. — А в комнату? — Туда да. Но это место он бережет и очень умело скрывает от всех. Так что входи сама, — сказав это, Мария быстро удалилась обратно в темный коридор, скрываясь за одним из углов. — Ну что же… — сама себе сказала девушка, и толкнув тяжелую дверь, зашла внутрь. Кабинет Генриха был очень светлым и большим. Здесь не присутствовали привычные для всего замка темные тона и оттенки цветов. Пол был из светло-коричневого дерева, а стены бежевыми. Также из светлых оттенков коричневого цвета была выполнена вся мебель в этой комнате. Огромный стол с кучей листов, писем и печатей лежащих на ней, и такой же большой стул. Просто огромный шкаф и куча отдельных стеллажей и полок, которые просто до конца и до самого верха были заполнены самыми различными книгами. В углу же стоял небольшой диван, по которому уже издалека было видно, что он очень мягкий и удобный. Несмотря на то, что комната была довольно-таки большой, Флоранс почему-то казалось, что она должна быть еще больше. Поскольку в коридоре по соседству с этой комнатой больше никаких помещений не было. Ближайшая же располагалась за углом. Осмотревшись по сторонам, девушка медленно подошла к столу графа. Здесь лежало столько всего, но взгляд цеплялся за яркие печати писем, которые видимо были отправлены не последними людьми из всего королевства. Также рядом располагалось несколько печатей, которыми Генрих, видимо, вершил судьбы не только людей, находящихся у него в подчинении, но и всего графства и находившихся по соседству близлежащих земель в целом. Флоранс прекрасно понимала, что одна такая печать на нужной бумаге и все, она свободна. Однако улыбнувшись, девушка направилась к шкафу. Она не была воровкой, даже если это касалось ее свободы. Поскольку образование у нее было просто отличным, и запросто могло составить конкуренцию тому же графу, девушка сразу же заинтересовалась книгами Генриха. А тут явно было чему заинтересоваться и удивиться. Помимо английских писателей и поэтов, здесь были и итальянские, и французские, и даже русские представители творчества и многие другие. В коллекции графа были настолько редкие и старые книги, что Флоранс даже боялась к ним прикоснуться. Однако увидев эти старинные корешки книг с названиями, книг, которым было несколько сотен лет, она буквально почувствовала истинное удовольствие известное только настоящим книголюбам. Пройдясь указательным пальцем по ним, Фло почувствовала приятную шероховатость. Однако из всего этого обилия выбора, она выбрала «Кентерберийские рассказы» Джеффри Чосера, знаменитого английского писателя и поэта 14 века. — Не думала, что встречу еще где-то любителя этих рассказов, — тихо прошептала Флоранс, беря книгу в руку. Так прошло некоторое время. Фло даже не могла сказать сколько именно, поскольку совершенно потеряла счет времени за чтением. Вырвал ее из столь приятного занятия голос, который появился будто из ниоткуда. — Женщина и умеет читать? В нашем обществе это подстать диковинному животному, приведенному издалека. Генрих стоял рядом со стеной, что находилась напротив. Фло пробежавшись глазами по комнате, так и не поняла, как он мог так бесшумно войти в кабинет. — Вы правы. Но я считаю, что образование нужно всем независимо от пола и сословия. — С вашими то принципами, народ может отправить вас на костер, — усмехнулся Генрих, однако глаза его были на удивление абсолютно серьезными. — Народ настолько не просвещен, что да, может за такое отправить, — согласилась Флоранс. В этот момент сердце Флоранс неприятно кольнуло. Перед глазами всплыл образ подруги детства, с которой Фло была неразлучна, несмотря на то, что она была из бедной семьи. Агата, девочка, что жила неподалеку, всегда отличалась удивительной красотой. Яркие рыжие волосы, что доходили ей до пояса, белая, почти бледная кожа. И очень яркие глаза, которые обладали гетерохромией. Один глаз голубой, другой зеленый. Так что вся внешность заставляла всех буквально останавливаться на месте и смотреть только на нее. На удивление, но Флоранс, девочка из богатой обеспеченной семьи прекрасно общалась с Агатой, семья которой была бедна. Девочки прекрасно находили общий язык и также хорошо ладили, несмотря на различие в статусе. Когда же прошло время и Агата повзрослела, то превратилась в настоящую красавицу. Минусом для того времени было еще то, что ко всему этому, помимо необычной внешности, она еще интересовалась травами и звездами. Так что, когда местный богач, который был старше ее в несколько раз, захотел силой сделать ее его собственностью, а Агата, ударив его, убежала, убедил инквизицию в том, что она является ни кем иной, как ведьмой. Они же, в свою очередь, особо ни в чем не разбираясь, обвинили ее в колдовстве, а затем на площади на виду у всех просто сожгли. Флоранс до сих пор помнила этот момент, момент, когда просто напросто не смогла ничего сделать для Агаты. Пока Фло, смотря куда-то непонятно в пространство, будто сквозь графа, Генрих все это время внимательно следил за ней и за ее эмоциями, что сейчас были на ее лице и постоянно менялись. Наблюдал также, как и все то время, что она находилась у него в кабинете. Никто не знал, но у графа был потайной ход из кабинета, где он мог без труда скрыться абсолютно от всех. Его удивляло то, что Флоранс не попыталась воспользоваться печатями графа, ведь это гарантировало бы ей безоговорочную свободу. Девушка была честна. Что безумно нравилось Генриху. Признаться честно, но она понравилась ему еще с первого взгляда. Графу нравилась ее внешняя отстраненность и холодность, ее внешнее безразличие и спокойствие, ее честность и правдолюбие, ее образованность и свободолюбие. Однако Флоранс, видимо, ничего такого не испытывала к нему. Она спокойно вела себя в присутствии Генриха, в то время как любая другая на ее месте попыталась бы уже затащить его в постель. — Ты же знаешь, зачем ты здесь? — спросил Генрих немного хриплым голосом, что стало для него полной неожиданностью. — Предельно, — спокойно ответила девушка. — Ты не похожа на ту, кто мечтает об этом, — усмехнулся граф, однако на самом деле он пытался хоть немного понять ее отношение к себе. — Да, вы правы. Не так я представляла этот момент, — заговорила Флоранс, также как и раньше спокойно глядя на мужчину, — Однако лучше вы, молодой человек, который знает, что такое ванна, чем какой-нибудь грязный старый брюзга, который только и жаждет, как побыстрее утолить свои плотские желания. Так что да, лучше вы. — Ты смелая, раз смеешь такое говорить мне, — серьезно сказал Генрих. — Вы спросили, я ответила. Правду. Все, как есть на самом деле. Так, как я считаю. На этом моменте Генрих задумался. Поскольку сейчас перед собой он впервые за все время видел девушку, что так стойко и храбро вела себя, находясь рядом с человеком, от которого зависело все. И это подкупало. Граф ценил в людях честность, чувство справедливости и преданность. Не каждый из его слуг или друзей мог в полной мере похвастаться всем этим нехитрым набором. — Что же, закрой глаза, — намного тише проговорил мужчина, подходя к Фло, что сразу же заставило ее моментально напрячься. — Зачем? — Просто закрой глаза, — повторил он, а затем, удостоверившись, что Фло сделала так, как то сказал, завязал атласную повязку. Когда ее наконец-то сняли, Флоранс увидела, что находится в совершенно в другой комнате, где стояла просто огромных размеров кровать, которая занимала большую часть комнаты. — Прошу, — еще более хрипло проговорил Генрих, входя в комнату.