Your Milky Way

— Босс, — послышался мужской голос, а после в дверном проёме показалась голова.       За широким деревянным столом сидел Чонгук — ныне молодой хозяин популярного ночного клуба Сеула. Полгода назад он вернулся из Лос-Анджелеса, где за пять лет закончил университет с отличием, а по возвращении на родину почти сразу занялся бизнесом. — Босс? — повторил охранник. — А, не услышал тебя, — наконец заметив его, ответил Гук. — Крадёшься, как мышь. Заходи, что хотел?       Мужчина средних лет в чёрном костюме появился на пороге кабинета, не торопясь заходить внутрь, он так и остался стоять у двери. Ему совсем не хотелось обращаться с такими новостями к боссу, ведь он прекрасно знал примерный сценарий ближайшего часа.       Ночной клуб Чонгука — подарок родителей после его возвращения — приносил приличный доход. Прибыль заведения могла смело конкурировать с другими «ответвлениями» семейного дела. Даже несмотря на то, что он находился в центре Итэвона, а рядом было по меньшей мере с десяток конкурентов, у входа в Milky Way каждый вечер, как по расписанию, выстраивалась огромная очередь желающих: заведение Чонгука обладало особой энергетикой, которая привлекала людей, как ночных бабочек к свету.       Каждый турист или просто уважающий себя житель Сеула считал своим долгом посетить это место хотя бы раз, чтобы потом хвастаться перед друзьями. И дело было даже не в элитном алкоголе или приглашённых звёздах первой величины и тем более не в первоклассных танцовщицах. Как известно, атмосферу создают люди — это первый и самый главный урок, который Чонгук усвоил с детства, — поэтому в клубе действовал строгий фейсконтроль.       Любое решение касаемо клуба Чон взвешивал очень кропотливо и тщательно, а каждая деталь имела значение — у него просто не было права на ошибку, потому что они выбивали его из равновесия, особенно если что-то шло не по плану молодого человека. Пожалуй, чего было не отнять у Чона-младшего, так это упрямства и отрицания чужого мнения, отличного от его собственного; он совершенно не считал нужным разбираться в чужих делах и проблемах, всегда на первое место ставя только свои интересы. Эта черта характера настораживала его близких, особенно отца, который часто размышлял на тему передачи дел одному из своих сыновей, и если при рождении Чонгука у него не было сомнений о наследнике семейного дела, то со временем они всё чаще посещали голову Хёндже. Но всё же у Чона-младшего был один-единственный человек, к которому он изредка, но прислушивался, — его брат и по совместительству лучший друг. — Ни пройти ни проехать, — громко возмутились за дверью. — Джим, чего встал? Или в кабинет, или за дверь. Дай пройти-то! — смеясь, парень протиснулся в просторную комнату. — Прошу прощения, Господин, — мужчина сделал несколько шагов в сторону. — Мистер Чон, у нас проблема. — Тэхён, — вымученно произнёс парень, — что снова случилось? За что я тебе плачу? — поинтересовался без особого энтузиазма Чон, упираясь лбом в стол, заваленный листами. — У меня, мать твою, ежегодная отчётность! Я же сказал тебе об этом ещё утром! Почему так сложно оставить меня в покое хотя бы на несколько часов?.. — Слушай, ты мне не платишь, вообще-то! — наигранно возмутился Ким. — Сидишь здесь уже девять часов, — Тэ упал на свой любимый диван и положил ноги на журнальный столик. — Заделался офисным планктоном? Держу тебя в курсе, они не ходят в рубашках за пять тысяч долларов. Я зачем нанял тебе бухгалтеров, финансистов и кого-то там ещё… — Их больше нет… — промычал Гук в стол. — А, точно. Ещё секретаршу с милым личиком, кстати, где она? — Тэхён словно не замечал слова младшего и продолжал свой монолог. — Хотя я нанял её скорее для себя. Извини, — произнёс он без тени раскаяния, слегка улыбаясь. — У меня даже приёмной нет, — Гук продолжал мычать в стол. — Чем ты вообще думал? — Ты их убил? — спросил парень, театрально охая и хватаясь за сердце. — Нет, но был близок к этому. Отчёт за первый квартал… — не глядя он взял стопку бумаг и, не поднимая головы, запустил их в парня.       Тэхён увидел, как куча листов с цифрами взлетели в воздух и разлетелись по комнате, но парень будто мимо ушей пропускал просьбы Чонгука. Даже несмотря на свою должность, он всё равно делал так, как ему было угодно, — в этом он был похож на своего брата и из-за этого они часто ссорились, но всегда приходили к компромиссу: в основном, он заключался в увольнении всех неугодных Гуку, и тогда всё становилось на круги своя. Из-за буйного нрава и не особой-то доверчивости к людям Чонгук стремился делать всё сам, совершенно не умея делегировать полномочия специалистам, которых пачками приводил Тэхён. Последнего это злило, но он знал причину возникновения такого поведения у младшего брата и терпеливо ждал, когда того наконец отпустят призраки прошлого. — Ты же знаешь, я не разбираюсь в этом. Плюс, если честно, мне искренне плевать. — А я разбираюсь и нахожусь, если честно, в культурном шоке по сей день! — Чонгук стукнул кулаком по столу. — Избавь меня от своей компании на сегодня, Тэхён! У меня много работы! — Алло, приём! — Тэ начал махать руками. — Я нанял для этого людей! Приём, Земля вызывает Чонгука. Хьюстон, кажется, у нас проблемы… — Короче, проехали, — поняв, что разговор заходит в тупик, Чон выпрямился и потёр переносицу. — Сделаю сам. Просто в следующий раз выбирай их хотя бы не по размеру груди. Можешь даже со мной посоветоваться, для разнообразия, — с сарказмом произнёс он.       Тэхён довольно рассмеялся и скрестил руки за головой, чувствуя своё призрачное превосходство: ему нравилось, когда в спорах он выигрывал, даже если этот спор внезапно прекращался, как сейчас. — Извините… — прервал их охранник, всё ещё находящийся в кабинете. — Твою мать! — вскрикнул Тэхён. — Ты ещё здесь? Я думал, ушёл… Чего стоишь? Иди работай! — Но, мистер Ким, мистер Чон, там в зале… — А-а-а… Точно-точно, молодец, — он показал большой палец в знак одобрения. — Я чего пришёл-то. Вставай и пошли вниз. — Ты глухой?! Или просто выбесить меня пришёл? Что непонятного в словосочетании — годовой отчёт?! — Там Пак Чимин буянит… — предвкушая реакцию брата, произнёс Ким и стал наблюдать. — Он даже попытался отметелить нескольких парней. Снова угрожал всех посадить и всё в этом духе.       Не став больше слушать, Чонгук резко подскочил, надел пиджак и направился к двери. Гук был всегда довольно своенравным, нетерпеливым и эгоистичным мудаком, подумал Тэ, но, даже несмотря на это, он не мог противиться тяге к одному-единственному человеку, который в этот момент разбивал очередной стакан, чтобы привлечь ещё больше внимания владельца заведения. — Какой ты шустрый, когда речь заходит о принцессе, — фыркнул Тэ, даже не собираясь двигаться с места. — А отчёт? — Заткнись и за мной! — рявкнул Гук.       Громкая музыка, необъятное море людей. Все танцуют и веселятся. Никто не обращает особого внимания на VIP комнату под номером тринадцать. В клубе царит привычная атмосфера праздника, даже несмотря на разгар рабочей недели. Здесь, как и в любой другой день, не протолкнуться, а на входе выстроилась внушительная очередь из желающих прикоснуться к прекрасному. — Я сказал тебе, щенок, позвать своего босса! Ты умственно отсталый или просто прикидываешься? — еле составляя предложения и сильно шатаясь, мямлил Чимин. — Только тронь меня пальцем, и я упрячу тебя за решётку на ближайшие десять лет! — Господин Пак, прошу, присядьте, или я буду вынужден применить силу, — охранник строго придерживался регламента, но руки так и чесались: он из последних сил держался, чтобы не научить этого мелкого паршивца элементарным правилам поведения. — Ну, попробуй, и ты не доживёшь до утра, урод! Почему здесь все такие грубые? Я не понимаю! — Чимин был возмущён до глубины души «высокомерием» обслуживающего персонала. — Вашу богадельню давно пора закрыть к чертям собачьим! — кричал он на всю комнату, размахивая руками.       Чимин изрядно выпил ещё до клуба, и ему хотелось приключений. В каком ещё заведении этого огромного города можно получить самые острые ощущения без особого вреда для себя? Конечно же здесь! — И где ты тогда будешь буянить, м? — громко произнёс Гук, стоя в дверях. — Кто это тут? Сам Чон Чонгук? Великий, — парень случайно икнул, но не подал виду, — и ужасный собственной персоной! — Пак, шатаясь, раскинул руки в стороны для объятий, в которые никто в этой комнате не собирался бежать. — Чего так долго? Присаживайся, я угощаю. — Это мой клуб, захочу — угощусь сам. — А меня угостишь? — Пак плюхнулся на ближайший пуфик и расплылся на нём, как масло на сковородке. — Спешу тебе сообщить, — он показал пальцем в сторону охранника, — твой персонал полное дерьмо… Советую всех уволить, желательно одним днём.       Чонгук, глядя на него, вспоминал вечер, когда им было действительно хорошо вдвоём. Но потом всё изменилось. Сейчас они друг другу чужие люди, и, наверное, с этим уже ничего не поделать. Возможно, если бы он смог отпустить обиду, они смогли бы начать с чистого листа? Но эти мысли Чон старательно отгонял, возвращаясь в настоящее. — Пошёл вон, — Чонгук презрительно посмотрел в сторону парня и повернулся к Тэхёну. — Мистер Ким, если Господин Пак не освободит помещение в течение часа, выведите его, — он одобрительно похлопал друга по плечу, развернулся и ушёл обратно к себе.

***

      Большой кабинет в стиле минимализм. Чонгуку не нравится напыщенная роскошь — этим он пошёл в мать: она тоже не любила, когда кто-то перебарщивает, и это касалось всех аспектов её жизни. А вот его отец — другое дело: позолоченная мебель, хрусталь, бархат, безумных форм багеты на потолке, как в эпоху Барокко.       Каждый раз, когда Чон приезжает в их загородный дом, он удивляется, насколько можно быть таким своеобразным и не знающим меру. После смерти жены Чон Хёндже ушёл в себя, и у него больше не было сдерживающего фактора, поэтому мебелью, машинами, домами — всем этим он пытался заполнить огромную дыру, которая образовалась вместо сердца. Единственное, чего он не мог себе позволить, — женщины. За всё время он так и не прикоснулся ни к одной. Знакомая или подруга — неважно. Всю любовь мужчина старался отдавать единственному сыну — он последний осколок его жены в этом тёмном мире.       Кабинет Гука выглядел, по сравнению с дворцом отца, довольно скучно: в нём находились большой полукруглый стол из чёрного дерева, на котором в творческом беспорядке вечно валялись очередные «важные документы», впоследствии оказывающиеся в мусорном ведре; большое и очень мягкое кресло, в котором парень частенько засыпал, засиживаясь допоздна; увесистый сейф, вмонтированный в край стола по специальному заказу; в центре — овальный ковёр, скорее напоминающий багровую лужу крови.       У одной стены — массивный угловой диван из натуральной чёрной кожи и журнальный столик, на который Тэхён обожал складывать свои ноги, такой же цветовой гаммы, как и вся мебель в комнате. Противоположная стена была полностью стеклянная; с другой стороны посетители видели лишь огромную зеркальную вставку. Чон же мог часами наблюдать за жизнью внизу, но крайне редко выходил к гостям. — Он ещё не остыл к тебе, точно говорю! — заливаясь смехом, Тэ рухнул на прежнее место и закинул ноги. — Зачем ему приходить сюда почти каждую неделю и устраивать демонстративные выступления? Ты заметил, что он всегда один? Даже девушек к себе не заказывает. Я что, зря их выбирал?!       Чонгук подошёл к столу и присел на край, наблюдая за людьми внизу. Сейчас он хотел бы оказаться в другом месте, желательно в полном одиночестве. За столько лет он привык быть один и неплохо чувствовал себя — ему не нужны были шумные вечеринки или куча поклонниц, он хотел одного — душевного спокойствия. Но, судя по нескончаемым выходкам Чимина, оно ему не светит. — Убери, блять, свои ноги, — спокойно произнёс Чон, не оборачиваясь. — Сколько раз говорить?! Я, по-твоему, зачем пуфик для ног купил, тупая твоя башка! — Гук раздражённо шикнул на Кима и дёрнул мочку уха. — Эй, ты! — крикнул Тэ. — Чего? — Руки прочь! — Не понял? — Чонгук повернулся к парню. — Не дёргай ухо! — А… что-то забылся, — ответил Чон, погружённый в свои мысли, и сел в кресло. — Значит, ты думаешь, что этот нахальный, самодовольный парень, бьющий дорогую посуду в моём клубе, ходит сюда просто потому, что ещё что-то чувствует ко мне? — он начал крутиться на стуле из стороны в сторону. — Ведёт себя как ребёнок, всё давно в прошлом… — Ого, столько эпитетов слышу впервые. Но «ребёнок», серьёзно? — Тэхён рассмеялся. — Во-первых, он на четыре года тебя старше, а кому-то вообще в прошлом году только двадцать один исполнился! Во-вторых, не будем забывать, кто его отец. — А кто мой отец, ты ещё помнишь? — он пристально посмотрел в глаза брата и выжидал несколько минут, молча нагнетая обстановку. — Убери чёртовы ноги со стола, сколько можно повторять! — взревел Чон.       Тэхён дёрнулся от резкого крика и чуть не рухнул с дивана. Его раздражала привычка Чонгука драматизировать и раздувать из любого недоразумения вселенскую трагедию. Но больше всего выводила из себя позиция брата, что весь мир беспрекословно должен вертеться лишь вокруг него. — Ты больной?! — огрызнулся в ответ Ким. — Я точно помню одно: у тебя там какой-то отчёт… — пытаясь съехать с темы, произнёс Тэ. — Оу… Ты прав… — прошипел Чон. — Теперь давай выметайся, мне нужна тишина! — он жестом указал брату на дверь. — Я уйду, но при одном условии, — парень подошёл и сел на край стола. — Пригласи уже этого «ребёнка» куда-нибудь и будь с ним помягче. Ты не видишь, как он старается? Хочешь, принесу сводную по его чекам за месяц? Он тратит здесь кучу денег. И всё ради тебя, бестолочь. Хочу отметить, что он всегда платит, если что-то ломает. — Помнится мне, что кто-то обещал выбить из меня всё дерьмо, когда мы уезжали из страны? — Гук не понимал, почему Тэ так внезапно передумал. — Смотрю, ты изменил своё мнение, с чего это? — Слушай, что было, то было. Но сейчас я думаю по-другому.       Тэхён всё ещё считал, что Чимин поступил подло, но подозревал, что тогда у него и выбора особого не было, учитывая, кто его отец. А ещё видеть на протяжении нескольких лет тоску в глазах Чонгука он больше не мог: когда-то весёлый заводила стал занудным бумажным червём — это раздражало Кима, и он был готов на всё, чтобы наконец вернуть своего брата; даже если ради благой цели придётся забыть и отпустить прошлое, он готов.       Несмотря на то, что при любой попытке обсудить это, Гук съезжал с темы, говоря, что всё в порядке, по нему было видно, что болезненные воспоминания не отпускают его.       Чон, конечно же, знал, что Пак постоянный посетитель его клуба, и прекрасно был осведомлён, сколько тот просаживал здесь денег. Также он знал точное количество стаканов, тарелок и предметов мебели, которые успел разбить или сломать вспыльчивый гость. Но до сегодняшнего вечера он не удосуживался одарить вниманием явно провокационные действия, направленные в его сторону. А когда увидел Чимина вновь после стольких лет, внутри бушевало цунами. Он ещё не осознавал, что это: ненависть или желание, как когда-то много лет назад, — в любом случае на этот раз он не позволит затуманить свой мозг и подвергнуть опасности свою семью. — Ага, вот ещё. У меня есть дела поважнее, чем быть нянькой избалованному сынку начальника полиции. Тем более он уже не в моём вкусе, — Гук резко развернулся на кресле спиной к собеседнику. — Да что вы говорите? Тебе показать чёрный список посетителей? Помнится мне, ты занёс парня туда только за то, что он случайно разбил стакан. — Если бы ты знал, сколько сейчас стоит посуда, — с сожалением вздохнул Чонгук.

***

      Спустя четыре месяца.       Чонгук приложил немало усилий, чтобы переварить последнюю встречу с Паком и постараться выкинуть её из памяти. Но часто перед сном воспоминания сами заполоняли его голову, напоминая чувственность мягких губ Чимина, его нежные прикосновения и возрождая в душе ощущение юношеской влюбленности, что так старательно пытался забыть Чон. Тэхён же больше не поднимал тему о буйном госте клуба, тем более последний перестал там появляться, что Ким считал довольно странным: казалось, ему одному было очевидно влечение этих двоих после стольких лет, и он был уверен, что упорство Чимина и притворная неприязнь к нему со стороны Чонгука дадут свои плоды.

V: Эй, чудила, где твоя принцесса?

JK: Отвали.

V: Мне нашептала птичка, что он в випке.

Хочешь, расскажу ещё кое-что?

Тебе определённо понравится)

JK: Отвалииии, я занят!

V: Кто-то всё-таки научил его манерам!))

JK: Не понимаю, о чём ты.

V: Сказали, у него два смачных синяка под глазами.

Кажется, даже сломан носик)

JK: Погоди, чего?!

V: Ах… Так и знал, что тебе понравится.

Беги спасать свою принцессу!

JK: Даже не подумаю.       Чонгук непонимающе смотрел на экран телефона. О чём это Тэхён и почему он решил, что побитое лицо Чимина должно его как-то волновать? Немного поразмыслив, он отложил телефон в сторону и принялся дальше разбирать документы. — Твою мать, Чимин… — спустя пару минут с досадой произнёс он и сорвался с места.

V: Побежал, наверное?

V: Скорее всего, даже телефон не взял)

V: Эй, Чонгук-а? : D

      Вылетая из кабинета на полном ходу, он чуть не сбил с ног нового помощника, чем изрядно напугал его. — Мистер Чон, — мужчина поклонился, — куда Вы? У Вас встреча через десять минут. — Перенеси! — на ходу бросил Гук. — Слушаюсь. Мистер Ким только что звонил и сказал то же самое. Подготовить машину? — Вот жук, — он остановился уже у лестницы и улыбнулся. — Нет, принеси в кабинет бутылку виски и два стакана. — Что-то ещё? — Если кто-то придёт, скажи, что я уехал и не вернусь сегодня. Кстати, кто в тринадцатой? — Пак Чимин, господин. Как и всегда.       Чонгук похлопал мужчину по плечу и пошёл вниз по винтовой лестнице. Пролетая мимо танцпола и бара, он не останавливался на бесполезные беседы, хотя, кажется, каждый хотел повиснуть на нём и пустить свои похотливые руки в самые тёмные закоулки его души. Парень прекрасно знал, что всё это — доброжелательность и любезность — напускное.       Чонгук, несмотря на вспыльчивый характер и порой агрессивное поведение, не игнорировал правила этикета, и, прежде чем войти в помещение, даже своё, он постучал; но никто не ответил. Тогда Гук приоткрыл дверь и заглянул внутрь. — Я просил абсент, кто принёс мне текилу? — тяжело вздыхая, возмутился Чимин, даже не поворачиваясь к двери. — Боже, Ваш горе-начальник даже официантов не может нормальных набрать… — еле произнёс Пак, и Чонгук сразу понял, что кому-то достаточно на сегодня. — Может, стоит внятно изъясняться, и тебе принесут то, что ты хочешь? — Чон открыл дверь, сложил руки на груди, но проходить дальше не стал.       Он краем глаза заметил, как официант в коридоре стремительно идёт в его сторону с другой бутылкой. Гук отрицательно махнул головой и вернул взгляд в комнату, где его ждала очередная встреча с болезненным прошлым. — Что? — Чимин вопросительно посмотрел в сторону двери: он не узнал голос и был поражён таким дерзким ответом от здешних работников. — А, это ты, — ответил сам себе Пак. Увидев вместо официанта Чонгука, он напрягся. — Слушай, я сегодня не в настроении. Пофлиртуем в другой раз? — У тебя такой флирт? — фыркнул Чон. — Боюсь представить что-то посерьёзнее, — он решил войти, с силой захлопнул за собой дверь и по-хозяйски сел в кресло напротив. — Снова подрался с моими парнями? — Гук показал пальцем на свой нос. — Тебе-то что? Переживаешь за меня? — улыбнулся Пак. По его мнению, со стороны это должно было выглядеть ехидно, но получилось скорее обиженно. — С чего мне переживать о тебе? — Чон вновь скрестил руки на груди и осмотрел парня с ног до головы. Пак особо не изменился и был таким же красивым, как и много лет назад, в их первую встречу. Несмотря на его состояние и колкости, он всё равно излучал необычайно светлую энергию. — Действительно, с чего? — Чимин томно выдохнул, запрокинув голову назад, поправил растрепавшиеся волосы, а Чонгук, кажется, немного подвис, наблюдая за его плавными движениями. Тонкая шея, аккуратные скулы и выпирающие из-под рубашки ключицы. — В любом случае тебе же всё равно на меня, чего тогда пришёл? — усмехнулся Пак. — Это мой клуб, куда хочу, туда иду, — рассмеялся Чонгук, — так, а с лицом-то что? Может, у тебя кто-то есть? Приятель ревнивый? — внезапно от собственных слов Чонгука передёрнуло. Он хотел задеть Чимина, а встревожил лишь себя: думать о том, что Пак с кем-то встречается, оказалось неприятно. Но тем не менее на это он ожидал колкостей в ответ, однако, кажется, сегодня Пак был не в настроении и вовсе пропустил его слова мимо ушей. — Не твоё дело, ясно? — отрезал Чимин, садясь в кресло.       Уже несколько раз Пака замечали с ссадинами на лице, и до Чона доходила информация, что, возможно, это дело рук его родного отца. Он старался до последнего переубеждать себя, списывая всё в основном на род деятельности парня: может, его, как доблестного полицейского, помяли в ходе очередной операции. Сама мысль о том, что его избивает собственный отец, казалась безумной и неправдивой. — Это твой на голову пришибленный папаша делает? — возможно, именно сейчас Чимин сдастся и признается ему. — Ты же у него служишь, верно? Бей своих, чтобы другие боялись? — Ха-ха-ха, ты что, в стендап подался? — усмехнулся в ответ Пак, но отвёл взгляд, чувствуя жгучую обиду. — А вот твой отец оказался не таким уж и обычным, верно? — они говорили впервые после долгой разлуки, толком не разобравшись, в чём дело, оба со своими обидами и секретами; и создавалось впечатление, что каждый хотел уколоть другого, желательно побольнее. — Он хотя бы не будет калечить меня, чтобы запугать других, — Гук подпёр подбородок рукой и положил ногу на ногу. Видимо, сегодня он не добьётся от Чимина откровений. — Да что ты знаешь? — тон стал более холодным и провокационным. — Проваливай! Мне сегодня не до тебя. — Я не злорадствовать пришёл, — уже спокойнее ответил Чон, — хотя, вру, совсем немного. Может, пойдём наверх выпьем? — С тобой? — Чимин удивился и звонко рассмеялся во весь голос. — С чего вдруг? — Как знаешь, — Гук встал, поправляя свою рубашку. — Передумаешь — спроси у Джима, где мой кабинет. Он тебя проводит.       Чонгук вышел из комнаты под номером тринадцать и направился обратно в кабинет. Определённо, он ожидал другой ответ: иначе, если не для того чтобы поговорить, зачем ходить в клуб «заклятого друга» и буянить, привлекая внимание. Чону было больно видеть разбитое лицо Чимина, несмотря на все насмешливые выпады в его сторону; он считал, что работа полицейского спецотдела Паку не подходит.       По возвращении из Америки Гук собрал информацию на него, но, на удивление, там практически ничего не было: разве что прилежный работник и любимый сын. Он даже видел выпускное фото, на котором Чимина с гордостью обнимает за плечи отец, и больше ничего, как будто тот был невидимкой. Удалось узнать только, что после школы Пак поступил в полицейскую академию и сразу после окончания заступил на службу в спецотдел, занимающийся слежкой и поимкой особо опасных преступников, — этот отдел был похож на «SWAT», только в пиджаках. И, конечно, во время оперативно-розыскных мероприятий Чимину могло достаться, но если слухи о том, что это с ним мог сотворить собственный отец, являются правдой, тогда Чонгук ничего не понимает.       Спустя час в дверь постучали. — Господин Чон, к вам Пак Чимин, — сказал мужчина на пороге. — Пусть заходит, — Гук, по своему обыкновению, стоял со стаканом в руках у окна и разглядывал людей внизу.       Скрашивая ожидание, он уже успел выпить полбутылки виски и потерял желание вести светские беседы. Хотелось просто расслабиться, но с приходом Чимина это перестало казаться возможным: сейчас он чувствовал, как волнение захлёстывает его. — Ого, неплохо устроился, — Пак зашёл в кабинет и посмотрел по сторонам.       Он увидел Чонгука, стоящего к нему спиной, и немного замешкался, не зная, куда ему идти: в сторону дивана или к Гуку, но решил пойти в сторону старого знакомого. Чем ближе Пак подходил к Чону, тем сильнее последний ощущал внутреннее напряжение. Чимин встал у него за спиной и ждал, пока тот обернётся. — Весь такой большой Босс… — его тон был уже более спокойным и даже расслабленным. — Это даже немного… — секундная пауза, которая всё-таки заставила повернуться к Паку. — Заводит, — закончил за него фразу Чонгук и сжал стакан с такой силой, что тот вот-вот мог дать трещину: он не ожидал увидеть Чимина так близко. Они первый раз находились столь тесно друг к другу после их последней встречи много лет назад. Это, с одной стороны, определённо было волнительно, а с другой — непривычно. Даже при таком тусклом свете глаза Чимина сияли ярче звёзд. — Но насколько сильно? — тихо спросил Гук, уверенно смотря ему в глаза и стараясь не отводить взгляд. Сердце начало биться в несколько раз быстрее, и эхо ударов, кажется, раздавалось по всей комнате.       Если Чимин решил поиграть, то Чонгук даже не против, благо алкоголь всё же немного притупил его бдительность. Он словно вернулся в тот вечер, главное, чтобы этот не закончился так же. — Может, совсем немножко, — игриво ответил Чимин и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров. — Тебе правда интересно, насколько сильно?       Пак почувствовал то самое притяжение, которое было между ними раньше. Сейчас он был самым счастливым человеком на планете, ведь тот, кого он так ждал и желал все эти годы, стоит перед ним, стоит только протянуть руку. Что Пак и сделал: он аккуратно, без резких движений положил ладонь на быстро вздымающуюся грудь Чонгука и почувствовал, с какой бешеной скоростью бьётся его сердце.       В момент прикосновения Гук сначала хотел отступить, но как только почувствовал жар ладони на своей грудной клетке, то лишь прикрыл глаза от наслаждения. Он оцепенел и не мог ничего сделать: кажется, Чон снова попал в ловко расставленную паутину Чимина, и на этот раз ему точно не выбраться живым. — Чимин… — томно произнёс Гук, не открывая глаз.       Пак, ничего не отвечая, продолжал рассматривать лицо напротив, и его посетила крайне опасная идея. Он убедился, что Чонгук только со стороны кажется чёрствым сухарём, но на деле так и остался тем самым Гуки. Парень приподнялся на носочки и приблизился к губам Чона: кончиком языка провёл снизу вверх, сначала по нижней, а затем по верхней губе парня, словно слизывая с ложки оставшееся мороженное.       Этого Гук не ожидал — от удивления он распахнул глаза и готов был забыть обо всём, сделать что угодно, лишь бы тот не останавливался. Ему так не хватало этого тепла, так не хватало — Чимина. Но всё закончилось, даже не начавшись: когда Чон протянул руку и хотел приобнять парня, Пак несильно оттолкнул его и отошёл на несколько шагов. — Зачем тебе фиолетовая подсветка на потолке? — шутливо, как ни в чём не бывало спросил Чимин, тем самым развеяв всю атмосферу. — Похоже на дешёвый бордель. Много женщин оприходовал здесь? — улыбнулся он. — Наверное, они прям ведутся на полумрак?       В комнате было довольно темно: единственным источником света являлось большое окно и та самая подсветка, встроенная в парящий потолок. Чимин посмотрел на ошарашенного Чонгука, язвительно улыбнулся и направился к дивану. — Чего? — пришлось тряхнуть головой, чтобы вернуться в реальность. — Какая к чёрту подсветка? — Гук пытался понять, что произошло. Его, кажется, развели прямо здесь и сейчас. — На потолке, — Чимин указал пальцем вверх, вальяжно разваливаясь на диване, и, пододвинув к себе пуфик, положил на него ноги. — Слишком много вопросов для того, кто даже идти сюда не хотел, — он залпом допил всё, что оставалось в стакане. — На двери написано, что вход посторонним запрещён. Если, конечно, ты умеешь читать.       Чон глубоко вздохнул, наполнил стакан, обошёл стол и сел в кресло, пытаясь прийти в себя. Видимо, это была проверка, и хотя он так и не понял, для чего, но решил, что сегодня не будет заострять на этом внимание, а просто поддастся течению. — Тебя всё-таки учили манерам. Это определённо радует, — Чонгук был приятно удивлён, что Чимин, в отличие от его брата, не закидывает ноги на стол. — Расскажешь мне, что случилось? — вернув внимание к лицу гостя, непроизвольно спросил Чон. — Долгая история, расскажи лучше ты мне, как у такого стильного парня может абсолютно отсутствовать вкус в выборе интерьера? — рассмеялся Чимин. — Да что ты пристал к этой несчастной подсветке, — Чон включил обычный свет. — Это просто меня успокаивает. Давай рассказывай, что произошло и кто разукрасил твоё милое личико. Или я позову парней, и они выбьют это из тебя, — он слегка улыбнулся уголком губ. — Оу, Гуки. Ты сама непоследовательность, — улыбнулся в ответ Чимин и принял непринуждённую позу. — Ну не начинай, я же серьёзно спрашиваю. — Да что рассказывать, жизнь оперативника просто полна приключений.       Чимину не хотел говорить, что отец таким образом выбивал нужную ему информацию, умудряясь даже на работе терроризировать собственного сына. Пак вообще не желал поднимать тему отца и тем более боялся вернуться в прошлое, в котором ему было тяжело всё это время, особенно после отъезда Чонгука.       Когда Пак узнал о его возвращении, он места себе не находил: хотел поехать к нему и поговорить, объясниться, но боялся быть непонятым и отвергнутым, боялся вновь ощутить на себе тот леденящий душу взгляд. Поэтому спустя время решил как ни в чём не бывало заявиться к нему в клуб — проверить обстановку — и сам не заметил, как увлёкся доставлением неприятностей владельцу ночного заведения, в итоге решив вообще, по возможности, не возвращаться в их не самое приятное прошлое.       Улыбнувшись, Чимин наклонился к журнальному столику, взял и бесцеремонно отхлебнул из стоящего там стакана, но в последний момент замер. — Это же для меня? Или я чьё-то пью? Ты кого-то ещё ждёшь? — сохраняя образ, Пак откинулся обратно на спинку дивана, — Впрочем, можешь не отвечать, мне всё равно. — Да, для тебя… — Чонгук не стал настаивать на подробностях, в конце концов, они давно не виделись и сейчас, несмотря на минутную слабость с обеих сторон, будто заново знакомятся, как много лет назад, когда Чимин, с разбитым носом, лежал на лавочке, а Чон, издалека наблюдая за ним, придумывал, как бы лучше начать разговор.       Они проговорили до самого утра, больше не затрагивая тему ссадин на лице и безвкусного интерьера. С того вечера Пак Чимин стал частым гостем в этом кабинете: каждую вторую и четвёртую субботу месяца ребята засиживались допоздна, обсуждая всё на свете. У них было достаточно много общих увлечений, им действительно было интересно наедине друг с другом.       Однажды в кабинете даже появилось несколько небольших растений в горшках. Пак обосновал появление новых друзей Чона тем, что они помогут разбавить ужасную цветовую гамму помещения; а Гук в свою очередь не стал этому противиться.

***

      Время шло, Гук и Чимин перепрыгивали ступени отношений одну за другой: враги, недоброжелатели, приятели, друзья… На френдзоне всё и заглохло: они стали намного ближе за эти месяцы и испытывали взаимную тягу, но была какая-то недосказанность, словно между ними стояла стена. Тёмное происшествие из прошлого они не стали обсуждать даже спустя время, предпочтя просто всё забыть, как и их маленькую слабость после долгой разлуки.       Но в один из вечеров ребята, как обычно, сидели на диване, наслаждаясь компанией друг друга и в очередной раз разговаривая на отвлечённые темы, как вдруг Пака перемкнуло — видимо, из-за чрезмерной дозы алкоголя в организме, — и он молча набросился на Гука с поцелуями, буквально разрывая на нём рубашку. Чон совсем не сопротивлялся, не меньше желая Чимина.       В горизонтальном положении они провели большую часть ночи, не переходя границы дозволенного. По комнате не переставали раздаваться звуки влажных поцелуев и приглушённых стонов. А на утро Чонгук сделал вид, что ничего особенного не произошло, чем задел Чимина. В их паре Пак всегда проигрывал, подсознательно чувствуя вину за прошлое, и не смел предъявить какие-либо претензии, боясь испортить только зародившееся между ними доверие. Но безразличие Чона сильно расстраивало — Чимин не знал, как долго сможет терпеть это, и начинал думать, что, может, над ним просто издеваются, мстят?

***

      Новый квартальный отчёт на носу. На часах одиннадцать часов вечера; сил для работы остаётся всё меньше и меньше. Чон задаётся вопросом, а не стоит ли действительно нанять специальных людей для этого? Он берёт телефон и пишет сообщение брату. JK: Ты где?

V: Лежу в бассейне с тремя горячими красотками.

Они массируют мне…

V: А что, собственно, ты хочешь?

JK: Не ври. Не ответил бы тогда) JK: Ты с парнями куда-то уехал?

V: Большой Босс попросил кое-что сделать для него.

Я знаю, что ты хочешь от меня, тупица)

Потом наберу, чмоки! : 3

— Ну и придурок, — Чонгук встал с кресла, бросил телефон на стол и лёг на диван. — Когда он уже начнёт меня воспринимать как начальника? Я для него шутка какая-то?! — парня унесло в идеальный мир, где Тэхён уважает его и никогда не кладёт ноги на журнальный столик. — Извините, мистер Чон? — из-за двери показалась голова Джима. — Господин Ким сказал, что вы хотели бананового молока. — Чего? Я?! — непонимающе спросил Гук и проводил охранника взглядом до центра комнаты. Мужчина подошёл ещё ближе и аккуратно поставил на стол большой стакан с напитком, поклонился, а затем молча ушёл. — Ну и дела… Может, он экстрасенс?       Чонгук подложил руку себе под голову и уже вовсю начал размышлять о природе происхождения мистических способностей Тэхёна. В такие моменты его сознание словно уносилось далеко за пределы осязаемой оболочки и абсолютно ничего извне его не заботило. — Гуки? — тихо спросили у двери. — Чего делаешь? — Чимин аккуратно подошёл и присел на край дивана, чтобы не испугать друга. — Ты снова задумался? Эй, а что у тебя с ухом? Снова дёргал его? — Пак лёгким движением прикоснулся к колену парня. — Оу! Какого черта! — вскрикнул Чон, резко очнувшись. — Напугал… Давно здесь сидишь? И зачем ты вообще приехал? — Чонгук быстро сел и сгрёб Чимина в свои объятия.       Он начал нежно поглаживать парня по спине, словно успокаивая, хотя больше успокаивался сам. Чон до сих пор не понимал природу своего поведения в отношении Пака: прекрасно видя, как тот тянется к нему, он намеренно решает не подпускать его ближе, хотя давно сам желает большего. Гук будто ждет, когда Чимин признается, открыв свои чувства. Он словно играет на его терпении, то притягивая к себе, то игнорируя. Вот и сейчас он гладит его, возможно, даже поцелует, и если Чимин стушуется опять, то снова отпустит его без ответов. — Лучше скажи, что у тебя с ухом? — Пак удивился такому проявлению нежности: максимум, чего можно было ожидать от этого сухаря, — дружеского похлопывания по плечу или закинутой на шею руки. — А, да пустяки. Нервные пару дней выдались. Всё хорошо, правда, — Чонгук тепло улыбнулся и отпустил Пака, поднимаясь с дивана. — Точно, я и забыл. У тебя же скоро какая-то там отчётность. Пора бы уже найти тебе помощника. Кстати, где Тэхён? — Чимин встал и подошёл к двери, забирая оставленный там крафтовый пакет. — Помогает отцу. Наверное, что-то важное, раз даже этого дурака позвали, — он сел на край стола и посмотрел, что творилось за стеклом. — Что в пакете? — Шампанское, твой любимый виски, ну и так, всего по мелочи. — Это всё есть в баре, сказал бы мне заранее. Зачем тащить сюда? — Гук странно посмотрел на него. — И что за праздник такой? — Да просто так. Я что, не могу сделать приятно своему другу? — Чимин аккуратно разложил всё на столе и сел на пуфик, сминая пакет. — Другу? Я бы сказал своему другу, как он может сделать приятно, — ответил Чон, сверкая глазами, глядя на Чимина, — но боюсь, что он снова сорвётся и совсем не по-дружески набросится на меня, а потом затаит обиду? — ехидно усмехнулся он и пересел на диван, ожидая реакции. — Хотя мне в тот день даже понравилось, друзья неплохо могут развлечь, но, думаю, ты способен на большее, м? Не сдерживайся, друг, — развалившись на диване, Чон сделал приглашающий жест.       Пак оторопел, зависнув с пакетом в руках: всему же есть предел, зачем он так явно насмехается над его чувствами? Хотел бы — послал давно, для чего все эти издевки? В тот вечер ему хотелось стать ближе с Чонгуком и казалось, что это лучшее решение в его жизни, что после всё станет гораздо лучше. Но Пак глубоко ошибался: после той ночи Чон стал более грубым и отстранённым, словно они вернулись в изначальную точку своих «отношений». — Слушай, скажи честно. Если тебе неприятно находиться со мной в одном помещении после того вечера, я всё пойму и не буду больше тратить твоё время, — Чимин внезапно разозлился и встал с пуфика. — Тогда я посчитал это уместным. А ты, между прочим, даже не сопротивлялся! Теперь будешь мне всю жизнь это припоминать?! — крикнул Пак. — Я тебя не понимаю! Чего ты хочешь этим добиться? Я ошибся? Преступил черту? — Ага, что дальше? — Чонгук смотрел на него спокойно, видя, как лицо Чимина краснеет от ярости. — В смысле, что дальше? Дальше я уйду отсюда, поеду домой, и больше, видимо, мы не друзья! Изначально было плохой идеей заявляться сюда, — закончив, Чимин схватил свой телефон со стола и сделал несколько шагов в сторону двери. — Стоять! — остановил его Чон. — Я что, разрешил тебе уйти? — Чонгук… — тихо произнёс Пак, не оборачиваясь. — Я вроде бы задал вопрос? — Чимин чувствовал, что Чон приближается, а его голос меняется, обретая повелительный, даже больше грубый, тон. — Отвечай, когда я спрашиваю тебя! Или ты решил, что можешь продолжать вести себя как взбалмошный подросток? Хочу — целую, хочу — ухожу, ничего не объяснив. Зачем же ты заявился в клуб? С какой идеей, Чимин, — уже за его спиной произнёс Чонгук, — ты заявился сюда? — Я ничего не хочу объяснять, если ты такой тупой и слепой! — Пак резко повернулся — в его глазах чётко читалась обида. Ему не нравился тон Чонгука, напоминающий ему отца. — И не смей разговаривать со мной так, будто я принадлежу тебе. Ты мне никто, ясно? — всем видом он пытался показать своё спокойствие. Пак давно научился держать свои эмоции под контролем, когда слышал этот тон от отца, но Чон — совсем другое дело; и дрожащие губы выдавали его волнение. — А может… — Чонгук внимательно слушал каждое слово, он видел, как дрожат чужие губы. Ещё немного — он переступит черту и может потерять его. — Может, я хочу, чтобы ты был моим? — тихо произнёс он и стал надвигаться на Чимина, заставив его попятиться и упереться в дверь. Одной рукой Гук быстро закрыл её на замок, а другой упёрся ладонью в тёмное дерево, прямо около головы Пака. — Думаю, это плохая идея… — тихо отозвался Чимин. — Думать здесь буду я, — горячее дыхание обдало его щеки, и он замер в ожидании. — Ты просто не кричи громко, вдруг кто-нибудь подумает, что кого-то убивают, и сюда вломятся с десяток здоровых головорезов. — Не понимаю, — Чимин пропустил мимо ушей неудачную шутку Чона и отвернул лицо, — зачем тебе это… — Пак пришёл в замешательство, сменяющееся чувственным волнением от нежных, почти невесомых прикосновений Чонгука. — Затем, чтобы я из никого стал твоим единственным. — Что? — снова растерялся он, когда Чонгук взял за подбородок и повернул его лицо к себе, пристально глядя в глаза, а уже через мгновение утянул в жгучий поцелуй, жадно обвивая руками тонкую талию парня, такого хрупкого сейчас в его руках. Он помнил их последний украденный вечер: объятия, трепетную близость. В эту минуту он осознал, что никогда не забывал о Чимине, пытаясь пронести сквозь время лишь хорошие воспоминания о нём. И сейчас он не намерен останавливаться: слишком долго он ждал этого, слишком долго пытался стереть из памяти свою первую любовь, но больше не отступит. — Зачем ты издевался и мучил меня всё это время, если испытывал то же, что и я? — Чимин на мгновение вырвался из капкана чужих губ. — Мучить тебя — моё любимое занятие, — шутливо на это ответил Чонгук и снова поцеловал, прижимая крепче к себе, не желая больше отпускать.       Пак улыбнулся про себя таким словам. К мучениям ему не привыкать, но он готов поддаться, тем более настоящие муки были без Чона. И чтобы снова ощутить полноту жизни и выйти хотя бы на пару шажков из кромешной тьмы, коей была его жизнь последние пять лет, Чимину ничего не остаётся, кроме как с головой кинуться в бездну неизвестности и полностью раствориться в нахлынувших чувствах.

***

V: Эй, ты, тупица!

Куда вечером пойдём отмечать?)

JK: Слушай, мы договорились с Чимином сегодня встретиться. У него первый выходной за две недели, мы почти не видимся)) Прости…

V: То есть почти двадцать дней рождения ты тусовался со мной.

А именно двадцать четвёртое твоя неблагодарная, периодически даже бессовестная, морда решила праздновать без меня?

Ну ты и козёл…

Это удар в самое сердце…

JK: Ладно, не ной. Я завтра утром поеду к отцу и заеду за тобой, там и отпразднуем. Будь готов часам к двенадцати. Не дуйся!)

V: Не бери только своего красавчика с собой!

А то я не выдержу и съем его! ^_^

JK: Отец попросил его приехать. Он же хочет знать, с кем я живу. Всё, кстати, благодаря тебе, тупица! -_-       Уже несколько месяцев Чимин встречался с Чонгуком. У них всё было более чем замечательно. Единственной проблемой оставался отец Пака: он был закоренелым консерватором и ни в коем случае не принял бы выбор сына, тем более выбор с фамилией Чон. Поэтому Чимину приходилось скрывать их отношения. Особенно совместное проживание в загородном доме Гука. Формально, Чимин жил кое с кем особенным, а именно с девушкой, что не могло не радовать родителей Пака. Да и Дживон наконец оставил сына в покое: Чимин пошёл по указанной дорожке и выполнил все желания отца. В глубине души он даже гордился самостоятельностью сына и не возражал насчёт отдельного жилья, полагая, что дождался, когда Чимин одумается и станет жить как все нормальные парни. Если бы он только узнал, с кем коротает вечера его единственный наследник, то одними ссадинами бы тут не обошлось, причём для обоих.       Отец Чона же был полной противоположностью: в своё время он и мать Гука с пониманием приняли ориентацию сына и не стали противиться этому. Даже несмотря на прошлое, Хёндже согласился с выбором Чонгука, с нетерпением ждал их приезда и готовил роскошную вечеринку в честь дня рождения своего единственного сына. — Босс, — Джим аккуратно постучался в дверь кабинета, — к вам пришёл Пак Чимин. — Пусть заходит! Хватит его останавливать у входа, он может приходить, когда ему захочется! — крикнул Чон в ответ, не отрываясь от нового договора на импорт алкоголя с довольно крупной компанией.       Чимин вошёл в кабинет и по-хозяйски бросил куртку на диван. Его завораживал Чонгук — Большой Босс; даже несмотря на то, что тот мог часами сидеть и работать, не обращая внимания на Пака, ему всё равно нравилось со стороны тихо наблюдать за ним.       Они толком не виделись уже несколько недель, и Чимин безумно соскучился. Мимолётные встречи на кухне в семь утра не считались: Пак собирался, чтобы уехать на работу, а в это время Гук только приезжал из клуба. — Привет, злюка, — усмехнулся Чимин. — Да ладно, чего ты ругаешься? Это его работа. Сам же установил правила. — Сам установил, сам отменю… — монотонно ответил Чон, не поднимая головы.       Чимин обошёл стол, схватился за подлокотник кресла, в котором сидел Большой Босс, и резким движением развернул его к себе. — Кто тут мой сладенький именинник? — он почти поцеловал Гука, но тот отстранился. — Мини, мне надо дочитать… — взмолился Чон, пытаясь убрать руку парня, мёртвой хваткой вцепившегося в кресло. — Пару минут посиди тихо, и потом до утра я весь твой, — он немного привстал и сам поцеловал Чимина в лоб. — Эй, сколько раз просил не делать так. Я что, покойник?! — возмутился Пак и толкнул Чонгука в грудь. Он уселся ему на колени, расположив ноги по обе стороны от бёдер парня. — И меня не устраивает до утра! — Почему же ты у меня такой вредный? — Чонгук обвил руками талию Чимина и дёрнул его на себя, нежно целуя в губы. — А как ты хочешь? — улыбаясь сквозь поцелуй, спросил он. — До конца млечного пути… — Хм, интересно, я запомню. Ладно, пойдём вниз, я там всё уже подготовил. А это доделаю потом… — Гук крепче взял старшего под колени и встал вместе с ним, медленно направляясь к выходу.       Чимин хохотал, но пытался вырываться: ему не нравилось пристрастие парня постоянно носить его на руках. Единственное, что радовало, –Гук стал более спокойным, и теперь не так часто можно увидеть, как тот дёргает ухо. Это был хороший знак. — Пусти… Ну пусти! — задорно кричал старший. — Тшш! Не кричи ты так, забыл, что было позавчера? — Чон опустил его на пол и закрыл ладонью рот парня. — Кто же знал, что ты будешь таким жёстким после собрания кланов. И Джим сам виноват, что влетел не постучавшись! — смущённо возразил Чимин. — Да и ты не лучше, мы так давно не виделись, что мне пришлось приехать самому…       Ничего не отвечая, Гук улыбнулся, взял его за руку и повёл в VIP комнату на первом этаже. Ребята провели там почти всю ночь. За это время ни Чонгук, ни Чимин ни разу не вспомнили о своих проблемах. Им было действительно хорошо вместе. Во всей вселенной были только они, и этот расклад их полностью устраивал.

***

— Мини, послушай, — уже достаточно пьяный Чон, устроившись на пуфике, положил руку себе под голову, — а когда ты официально познакомишь меня с отцом? Он же в курсе, что мы живём вместе. Я даже удивлён, что он армию на меня ещё не натравил за своего сыночка, — усмехнулся Гук. — Воу, давай не будем это обсуждать хотя бы сегодня, — Пак закатил глаза. — Ты и сам всё прекрасно знаешь, у него много работы, да и вообще… — Нет, подожди-ка! — Чон привстал и посмотрел в сторону Чимина. — Разве я плохой человек? — Не в этом дело. Сколько раз тебе объяснять? Мы как Ромео и Джульетта — не можем быть вместе. Теоретически, конечно… — Любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжётся, как терновник, — театрально схватившись за сердце, громко проговорил Чон в никуда. — А если так, будь тоже с ней жесток, коли и жги, и будете вы квиты. Я тоже это читал, не умничай! — толкая ногой пуфик, сказал Пак. — Так вот, о чём я. Ты пойми, мой отец спокоен, пока всё остаётся так, как сейчас. Вижу заголовки утренних новостей: «Чёрный принц Корейской мафии спит с единственным сыном начальника особого подразделения Сеульского отдела полиции». — Как по мне, звучит шикарно. Погоди, «Чёрный принц»? Чего? Мне не послышалось? — взорвался младший, начиная неистово смеяться. — Уходи из полиции, тебе пора писать книги! Но к теме отца мы ещё вернемся. Уверен, что мы начали с ним не с той ноты. Я ему понравлюсь. Кстати, а где мой подарок? — Это не я придумал, в какой-то статье прочитал вчера, — про отца Чимин решил умолчать: он соврал Чонгуку про Дживона, иначе вопросов было бы ещё больше. Как сказать ему, что отец спит и видит, как бы скорее упечь всех Чонов за решётку?       Пак немного подумал и решил окончательно отвлечь Гука от всех лишних мыслей. Он знал прекрасное средство: ни с того ни с сего Чимин подошёл и встал перед Чонгуком, смотря на него замутнённым взглядом сверху вниз. Парень начал медленно расстёгивать первую пуговицу своей рубашки и сладко прикусил нижнюю губу. — Оу, а вот это мне уже нравится, — не теряя времени, Чон расстегнул пуговицу на джинсах. Но в этот момент Чимин сел сверху, не давая продолжить. — Не спеши, сладкий, — шёпотом произнёс Пак и расстегнул ещё несколько пуговиц, — я хочу медленно… — Это то, о чём я думаю? Если да, то такой подарок мне нравится… — чувствуя, как внутри всё начинает закипать, Чон слегка вильнул бёдрами, чтобы дать понять Чимину свои намерения, и потянулся за поцелуем. Пак обхватил его шею руками и дал впиться в свои губы со всей страстью, которая так долго копилась в Гуке, но через несколько секунд отстранился и резко встал. — Вообще-то нет, — усмехнулся Пак, — это не то, о чём ты думаешь. — Прикалываешься?! — от неожиданности Чон вздрогнул. — Дебильная шутка… — он надул губы и посмотрел с притворной обидой. — Ладно, поднимайся, и пойдём, покажу твой настоящий подарок, — Пак протянул ему руку.       Чон отмахнулся от руки и встал. Понимая, что сегодня ему ничего не светит, он застегнул джинсы. — Ну, ты, конечно, умно придумал, но что мне теперь делать с этим? — Чонгук указал на заметный бугорок в районе ширинки. — Давай лучше поедем домой? — он подмигнул Чимину, подошёл ближе и попытался расстегнуть пуговицу на его джинсах. — Я так соскучился, просто не представляешь…       У Пака был план, и отступать от него он был не намерен. Чимин молча убрал руки Чона от своих джинс и взял его за предплечье, затем без лишних слов потащил за собой из комнаты. — Мистер Чон, куда Вы? — спросил Джим, но в ответ только увидел, как его Босс непонимающе пожал плечами и еле успевал переставлять ноги вслед за парнем. — Всё хорошо! Мы вернёмся через час, подготовьте к этому времени машину у выхода! — крикнул Пак, не оборачиваясь и ускоряя шаг.       На улице было довольно прохладно — Чонгук поёжился от холода. Он абсолютно не понимал, что происходит. Возможно, Чимину выбили последние мозги на недавних спортивных сборах, или его парень окончательно лишился рассудка… — Мини, не смешно. Я сейчас начну злиться, куда ты меня ведёшь? Да ещё и раздетого! Хочешь, чтобы мы оба заболели? — он подошёл ближе и попытался обнять парня, но тот ловко выскользнул и оказался за спиной, прикрывая глаза Чона своими ладонями. — Тут рядом, всего три минуты, не ной! И не подглядывай! — Чимин начал медленно идти вперёд.       Чонгук знал своих ближайших соседей по улице и не мог вспомнить ничего примечательного: вокруг только клубы да дешёвые забегаловки. Куда они могут прийти за такой короткий срок? Спустя ровно пять минут Пак остановился. Гук всё ещё слышал отдалённо громкую музыку из своего клуба; он открыл глаза, но яркий свет на секунду ослепил его. Когда глаза привыкли, Чон не понимал, куда именно ему смотреть, и находился в смятении. — Та-дам! — выдал Чимин. — Твой подарок внутри. Скорей пошли! — Эм… Это шутка? — на полном серьёзе поинтересовался молодой человек. — Мой подарок ждёт меня в «Животе Будды»? — Чего? Это где вообще? — парень обернулся, чтобы убедиться. — Нет же, ну, ты чего?! Не туда смотришь, во-о-он там, левее, — сказал Чимин и показал пальцем на массивную чёрную дверь с изображением красного дракона. — Ещё раз тебя спрашиваю: ты прикалываешься? — Чонгук нервно дёрнул мочку уха. — Всё, посмеялись — и хватит, поехали домой…       Он не успел договорить, как из этой двери вышла миниатюрная девушка и облокотилась на стену, прикуривая сигарету. Она заметила парней и, расплываясь в довольной улыбке, начала махать им. — Мой персик! Ты всё-таки пришёл! Это и есть твоя любовь всей жизни, про которую ты мне все уши прожужжал? — она бросила сигарету и сама подлетела к Чимину, запрыгивая на него как обезьянка. — Чего? — Чон изогнул бровь, негодуя. — Какой нахрен персик?!       Девушка с такой силой прыгнула на Чимина, что тот еле успел подхватить её и с трудом устоял на ногах. Он был безумно рад увидеться, ведь очень соскучился по ней. — Тиён, не помню, чтобы говорил такое, — простонал Пак, смущаясь. — Слезай, ты меня задушишь! Гуки, познакомься, моя подруга и по совместительству владелица тату-салона — Мин Тиён. — Ну здравствуй, — она опустилась на землю и низко поклонилась, — значит, вот ты какой, Чон Чонгук, похититель маленького сердечка моего бестолкового братца. Ладно, проходите, у меня уже всё готово. Я, правда, думала, что вы придёте намного раньше.       Не говоря ни слова, Чимин снова схватил Чона за предплечье и попытался потащить за собой, но его руку резко перехватили. — Я никуда не пойду. Какой персик? Какой братец? Какой тату-салон? Ты в своём уме? — Чонгук начал злиться, и это было заметно по расширенным зрачкам. — Если это очередная дебильная шутка, то ха-ха, мне смешно. Поехали домой! — Гуки, ты мне веришь? — Пак взял в ладони лицо парня и посмотрел прямо в глаза. — Да, верю. Но… — Чонгук сразу же изменился в лице и утонул в глазах Чимина: его взгляд проникал в самые закоулки души и нещадно выворачивал её наизнанку. — Тогда меньше разговоров, больше дела. Я не причиню тебе вреда, к тому же ты мафиози, тату тебе не помешает, — подмигнул он и потянул внутрь озадаченного Чонгука.       Они зашли в салон, и Гук удивился: внутри была приятная атмосфера, вокруг всё сверкало чистотой. Тиён уже стояла напротив своего кабинета и ждала парней. — Обувь можете снять, тапочки рядом. Чон, а специально для тебя утром я купила новые. Так что не переживай, — она мягко улыбнулась и прошла внутрь. — Так, погоди, — Чонгук переобулся, но не проходил дальше, — кому будут делать? Тебе или мне? Я вот не хочу от слова совсем. — Конечно тебе, но не беспокойся, буду делать я, а не Ти, — задорно смеясь, Чимин быстрым шагом скрылся в дверном проёме. — Постой! Ты же не умеешь… — вслед закричал Чон, осторожно шагая за парнем.       Когда он всё-таки решился зайти, то увидел, что для него уже была подготовлена кушетка, а до жути довольный Пак вовсю баловался с педалью. — Чего стоишь, как бедный родственник? Проходи, ложись, — произнесла Ти. — Скажи хоть, где и что именно, — Чонгук сдался и решил поиграть в эту игру. — Или это тоже секрет? — Вот тут, — Чимин задрал край рубашки. Он прикоснулся к своим рёбрам ниже и левее сердца, — а что именно, будет для тебя сюрпризом. Обещаю, в этом ничего криминального. Может быть немного криво, но я правда буду стараться, — парень широко улыбнулся, и Чон окончательно сдался.       Медленно приближаясь к кушетке, он расстёгивал рубашку, чувствуя на себе два пристальных взгляда: один смотрел с вожделением, второй — с любопытством. В итоге, когда Чонгук её снял, по комнате раздался восхищённый возглас Тиён. — О Боже, Чимин… Да он сложен как греческий Бог, ты мне про это не говорил. С ума сойти… — она села в своё кресло на колёсиках и откатилась немного назад к двери. Ближайший час девушка планировала наслаждаться местом в первом ряду. — Ти, прекрати. Ты его смущаешь, — Пак поймал непонимающий взгляд Гука. — А ты иди сюда, ложись и постарайся расслабиться, — он похлопал по кушетке. — Я буду нежен… — Обычно я тебе такое говорю. Мне это уже не нравится… — с опаской пробубнил Гук, но подчинился и устроился поудобнее. — Обещаю, тебе понравится, — маленькие дьяволята заиграли в глазах Чимина, и он облизал пересохшие губы. — Эй, это же моя фраза!