365 роз

Было приятно снова находиться в праздничной атмосфере после долгих месяцев разъездов по стране с благотворительным фондом Министерства для оказания помощи магам, пострадавшим в страшной войне. Программа была рассчитана на всех волшебников, в независимости от того были они полукровками, чистокровными или магглорожденными. Гермиона стояла возле одной из длинных колонн, сверху украшенных лепниной из переплетенных полос. Они поддерживали потолок, разрисованный фресками с волшебниками, которые были занесены в книгу славы. Каждый, кто запрокидывал голову, мог полюбоваться движущимися рисунками. Синее платье, которое Грейнджер одолжила у Джинни, подчеркивало худощавость фигуры и показывало всем окружающим торчащие ключицы, но у нее не было времени обзавестись подходящей одеждой. Хорошо, что успела помыть голову и нанести неброский макияж. Она так и не смогла нормально питаться после нахождения в лесах без возможности добычи приемлемой пищи. Тусклые безжизненные волосы уложены в прическу, чтобы придать привлекательности. Хотя о чем идет речь? Ее кожа и локоны беспощадно выгорели, на лице появились веснушки и пигментные пятна, глаза стали темными, утратившими свой янтарный оттенок после всех смертей, которые она увидела во время беспощадных сражений. Но, несмотря на это, Гермиона всем своим видом старалась показать, что с ней все в порядке. Бокал шампанского в руках переливался в свете сотен свечей и лампочек. Это уже второй, который она позволила себе выпить сегодня, чтобы было легче справиться со страшными воспоминаниями, которые накатывали после встречи с участниками бойни. Грейнджер все еще не могла отпустить войну из своего сознания, сколько бы ни старалась, поэтому и согласилась с участием в благотворительной миссии, хотя ей и самой нужен был восстановительный отдых. Она хотела прочувствовать на себе чужую боль, чтобы отпустить собственную. Но закрыть гештальт так и не удалось. — Гермиона, ты пойдешь танцевать? — спросила изрядно выпившая Джинни, подойдя к ней. — Иди, я немного постою здесь, — ответила она своей лучшей подруге, — от бесконечных танцев кружится голова. — Мы ждем тебя, — прикрикнула Джиневра, направляясь в компанию Гарри, Рона и Джорджа. Они разговаривали и распивали огневиски, пританцовывая в такт музыки, хотя совсем недавно все рыдали над бездыханным телом Фреда. Гермиона потрясла головой, рассеивая представленную в мыслях картину. Она решила пройтись, чтобы развеяться. Обстановка к этому располагала: громкая живая музыка от группы волшебниц заставила большую часть присутствующих пуститься в пляс. Официальная часть приема уже прошла, и теперь все веселились: кто за столиками, кто на танцплощадке. Грейнджер наблюдала за всеми со стороны, понимая, как они изменились. Война добавила увечий, шрамов на молодых телах и седых волос на головах юных волшебников, вынужденных сражаться за свою жизнь, едва окончив школу. Гермиона тоже обнаружила несколько серебряных нитей в своих локонах, но умело скрыла их с помощью волшебства. На другой стороне зала стоял Драко Малфой — первый официально перешедший на сторону Министерства Пожиратель смерти. Черная бабочка украшала белую выглаженную рубашку, расположившись на массивной шее, темно-зеленый брючный костюм подчеркивал жилистое телосложение. За год он стал шире в плечах и выше на несколько сантиметров, чем Грейнджер запомнила. Несмотря на усталый поникший взгляд, Малфой выглядел, как типичный представитель аристократического семейства, коим отпрыском он и являлся. Гермиона еще раз осмелилась посмотреть на него, понимая, что Драко привлекал ее со времен учебы в Хогвартсе. Она даже не обращала внимания на то, что слизеринец постоянно обижал магглорожденную волшебницу, оскорбляя немагическое происхождение. Гермиона ссылалась на его подростковый период взросления и стремление показать себя лучшим среди других учеников. Она и замечала все изменения в нем, потому что периодически следила за однокурсником взглядом последние годы. И вот сейчас он стоит напротив нее и смотрит, не отрывая серых почти бесцветных глаз. Грейнджер нервно сглотнула и зажмурилась, собираясь с духом несколько секунд, и только тогда смогла продолжить свой путь к концу коридора, где находилась дверь к санузлу. Мозг подал телу команду бежать, куда подальше отсюда, хоть сердце и сопротивлялось, а ноги следовали туда, периодически оступаясь, желая остановиться. Она повернула голову в ту сторону, где находился Драко, и заметила, что он тоже следует за ней, только по противоположной стороне зала. Малфой, словно охотник, выжидал и наблюдал за жертвой перед броском. Гермиона уже не хотела никого не видеть кроме него. Дойдя до двери, она остановилась, не решаясь войти внутрь, хотя очень хотелось выплеснуть на лицо холодной воды, даже если при этом испортится макияж. Градус ее тела поднялся до предела, показывая отметку на невидимом термометре: «Опасно! Ртуть может взорваться и обжечь кожу своей горечью». Драко приближался к ней размеренными шагами, не глядя на ликующую от музыки и алкоголя толпу. Когда расстояние между ними сократилось, он, незаметно для всех, положил ей в руку небольшой ключ, который здесь, в этом отеле, раздавали всем приглашенным гостям. Грейнджер с силой сжала ладонь, понимая, зачем Малфой это сделал. Когда он скрылся за дверью, ведущую в мужской туалет, Гермиона покраснела, чуть ли не до кончиков волос и пальцев на ногах. Она все еще держала ключ с изящным кованым плетением, показывающим цифру «365», смотря на танцующие пары. В горле пересохло, поэтому Гермиона проследовала к столику с напитками. Она выпила несколько стаканчиков прохладного тыквенного сока, но так и не смогла утолить жажду, словно только что съела острый перчик чили. — Все в порядке? — спросил подошедший со спины Гарри. Боль в его глазах так и не пропала, а зелень стала серой, словно там бушевала буря, которой нет конца. Ему пришлось пережить немного больше, чем всем остальным. Чего стоит одно сражение с Томом Реддлом. Но она никогда не говорила ему об этом. Поттер не любил, когда его жалели. — Да, просто здесь слишком жарко, — ответила Грейнджер, смущенно улыбаясь. — Не сказал бы, но не могу винить тебя в переборе алкоголя, сам уже выпил три порции, — усмехнулся он, хлопая ее по плечу. — Да, конечно, — согласилась с ним Гермиона, про себя отмечая, что и вправду находилась в каком-то опьяненном состоянии. — Смотри аккуратнее с этим, — сказал он и, подмигнув, ушел в гущу танцующих пар. Пусть лучше Гарри думает, что она пьяна, чем возбуждена от мысли, что Драко Малфой пригласил ее к себе в номер. Грейнджер все еще сжимала небольшой ключик в руке и раздумывала над тем, как поступить. С одной стороны веселье уже скорее тяготило, чем расслабляло. Танцевать не хотелось, разговаривать тоже, хотя почти к каждому человеку можно было подойти и поговорить: Гермиона за время благотворительных акций перезнакомилась со многими волшебниками. Остается только второй вариант: подняться на третий этаж и пройти к номеру, указанному на ключе. Да, только это и подходит. Она двинулась из зала, оставляя позади себя громкую музыку. Грейнджер не обращала внимания ни на проходящих мимо людей, ни на декор отеля, состоящий из живых заколдованных цветов, аромат которых очаровывал обонятельные железы. Лифт не работал, но можно было воспользоваться правом аппарации. Гермиона решила пройтись, чтобы собраться с мыслями и, если вдруг захочется уйти, просто попасть в свою комнату на эту ночь. Первый этаж остался позади, а сердце колотилось так, словно она прошла двенадцать пролетов. Грейнджер боялась, что кто-нибудь знакомый увидит ее сейчас или Драко пойдет следом, и их разоблачат. «Так зачем же ты идешь туда?» Табличка «365» сразу попалась на глаза. Ключ сросся с рукой, крепко зажатый в потной от волнения ладони. Несколько минут она представляла собой неумелого взломщика, который не мог попасть в замочную скважину. А когда цель была достигнута и дверь открылась, то не сразу смогла переступить порог комнаты, зайдя в темноту. Гермиона не потрудилась включить свет, поэтому двигалась по ориентиру: через большие панорамные окна было видно вспышки выпущенных в облака фейерверков. Грейнджер думала, что прошло уже больше получаса, а на деле всего десять минут. Она вздрогнула, когда услышала звук открывающейся двери, и замерла на месте, когда почувствовала размеренные шаги в свою сторону. Драко остановился в считанных сантиметрах от ее тела. Грейнджер ощущала его горячее дыхание задней частью шеи. Грудная клетка Гермионы вздымалась и опускалась в предвкушении прикосновения. Она ожидала, что оно будет нежное, как легкое перышко, но Малфой резко схватил ее за руки, отводя их назад, целуя, чуть не кусая, шею, прижимаясь к Грейнджер. Драко быстро нашел застежку платья, но предпочел сорвать его без помощи молнии. Гермиона и охнуть не успела, как почувствовала холодные пальцы на обнаженной груди, сжимающие уже торчащие соски. Она не сопротивлялась, потому что действия Малфоя распаляли ее, заставляя низ живота пульсировать от возбуждения. Гермиона охнула, когда ощутила резкие, рвущие остатки платья движения рук, которые полностью обнажили ее истощенное тело. Наряд превратился в тряпку, опускаясь к ногам, облаченным в черные лаковые туфли на невысоком, но остром каблуке. Грейнджер хотела снять и их, но Драко запротестовал: — Оставь, — хриплый баритон опалил кожу, запуская волну мурашек. Он повернул ее к себе, приникая к губам в страстном поцелуе, раскрывая рот требовательным языком. Одна рука сжимала ягодицу, а вторая стремилась к женскому началу, отодвигая в сторону простые хлопковые трусики, слегка нажимая на набухший клитор, дразня, заставляя Гермиону прижаться к нему еще ближе и застонать, требуя продолжения ласки. Но Малфой снова завел ее руки за спину, болезненно сжимая в своих крепких ладонях. Он подтолкнул Грейнджер к кровати, стоящей в этом номере, показывая своим видом, что может вертеть ее, как куклу без Империуса. Когда Гермиона приземлилась на мягкий матрас, она оперлась руками, чтобы было легче ориентироваться в полутемной комнате. Драко стоял перед ней, рассматривая нагое тело, доставая свою волшебную палочку, чтобы впоследствии снять с Гермионы заклинание гламура. Она не поняла, зачем Малфой сделал это, ведь ее внешний вид оставлял желать лучшего. Он снял свой галстук, бросая его в сторону, скинул пиджак и принялся медленно снимать рубашку, любуясь изнеможенным телом Грейнджер, приспособившись к темноте. Гермиона никогда не видела голого мужчину, если не считать того раза, когда она лишилась девственности с Роном во время войны в темном закутке палатки, пока Гарри патрулировал снаружи. Но тогда Грейнджер так и не отважилась посмотреть на его половой орган, а после случившегося Рональд предложил остаться друзьями, оставляя произошедшее событие в секрете. И вот сейчас Гермиона, не стесняясь, глядела на восставший член Драко. Она не запомнила момент, когда Малфой переместился к ней, лаская сначала ступни, обсасывая каждый пальчик на ногах, поднимаясь по голеням к ее влагалищу, которое сейчас оправдывала свое название, истекая соками от дикого возбуждения, чувства ранее не известного Гермионе. Она никогда не испытывала подобного, поэтому наслаждалась происходящим, запоминая каждую деталь. Драко Малфой либо пьян, либо ошибся в выборе партнерши на ночь. Но он и его шершавый язык наравне с губами исследовали ее тело вдоль и поперек, чтобы найти нужные точки соприкосновения. Она охнула, когда Драко коснулся клитора, а после, осмелев, запустила свои пальцы в белокурые волосы, оттягивая, чувствуя их мягкость. Чуть не рассыпаясь на части, Гермиона сильнее надавила на его голову, прижимая к промежности, отчего он стал еще более яростно терзать складки языком, а затем подключил и пальцы, доводя ее до точки кипения. Грейнджер кончила, приподнимая спину над матрасом от неожиданно полученных эмоций. Она глотала воздух, словно его не было недостаточно для поступления в легкие, хватаясь за зеленые шелковые простыни, комкая их в зажатых ладонях. Но не успела Гермиона отдышаться, как ощутила губы Драко на своей груди, затем на ключицах, шее, и, наконец, покрывающие ее рот в глубоком поцелуе. Она почувствовала результат собственного возбуждения, но не отстранилась, потому что Малфой уже пристроил свой член прямо возле входа у влагалища. Он протолкнулся и замер, чувствуя, какой Гермиона была узкой и тугой. На миг Драко показалось, что Грейнджер девственница, но она, почувствовав его немой вопрос, помотала головой, двинув бедрами, чтобы Малфой продолжил движения. Гермиона не чувствовала себя некомфортно, хоть это и был всего лишь второй раз, когда у нее происходил секс. И Драко начал активные толчки, попутно прикусывая торчащие соски, принося новые ощущения: боль на грани удовольствия. Малфой приподнял ее, позволяя Гермионе обвить себя ногами, и продолжил входить внутрь, хватаясь за спутанные кудри, собирая их в кулак, оттягивая каждый локоны каждый раз, когда его член оказывался во влагалище. Грейнджер и не заметила, как тело накрыл мощный оргазм, расползаясь по ногам маленькими молниями. Следом выплеснулся и Драко, прорычав ей на ухо, словно разъяренный зверь. Гермиона смотрела в его серые, почти белые глаза, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Он, в свою очередь, делал то же самое, громко дыша, но, не говоря ни слова. Пот стекал с его лба, опускаясь на грудь, изуродованную шрамами от неудачно произнесенного заклятия Поттером на шестом курсе. Это выглядело ужасно, хотя обычно следы от порезов украшают мужчин. Жилистое телосложение, сейчас казалось болезненно худощавым, а еще эти белесые отметины… Драко приник к ней губами, оставляя собственнический поцелуй. Фейерверки на улице закончились — и в комнате образовалась кромешная темнота. Он увлек Гермиону за собой на подушки, обхватывая ноги своими, а руки тут же легли на спину и на грудь. Они оба закрыли глаза и уснули. Грейнджер не помнила, кто из них сделал это быстрее, но до того, как провалиться в мир грез, в голове промелькнула мысль: "— Если бы он хотел меня использовать, то стал бы оставлять в своей постели?" Она видела яркий и красочный сон. Гермиона с ребятами бежала возле черного озера по просторам Хогвартса. Вдруг из воды начали появляться пузыри, и Грейнджер, заинтересованная данным проявлением, проследовала туда, чтобы первой увидеть русалку или другое существо, обитающее в этом загадочном водоеме. Но из глубины поднимался голый Драко Малфой. Она покраснела от вида его совершенного тела и как только мужское достоинство предстоит перед ее взором, Гермиона проснулась, поняв, что сейчас увидела. Тут же поняла, что что-то тяжелое лежало на ее талии, а ноги и вовсе блокированы, словно их связали путами. Она повернула голову в сторону, и как только увидела белую макушку волос, тут же зажмурилась, мысленно поругав себя за свою нерасторопность и выбор партнера. Это же Драко Малфой. Абсолютно голый, такой же, как и во сне. Лежит рядом с ней. А ночью они занимались… Гермиона запаниковала, поэтому нащупала его палочку на прикроватной тумбочке, куда она была брошена вчера, произнесла противозачаточное заклинание от нежелательной беременности, а затем оглушила Малфоя, чтобы он точно в ближайшее время не проснулся. Грейнджер починила свое платье, надела его на голое тело и ускользнула из номера, чтобы никто не заметил ее. Спускаясь по лестнице, она держала туфли в руках, чтобы не разбудить нежелательных гостей стуком своих каблуков. Не нужно говорить о том, что Гермиона, когда зашла в номер, сразу же закрылась на все известные заклинания, чтобы Драко не посмел с ней больше встретиться. Как только дверь оказалась закрытой, она прислонилась к ней и с облегчением выдохнула, закрыв лицо руками. Она все-таки сделала это: переспала с Драко Малфоем. И ей было хорошо, чего уж тут греха таить. Гермиона все еще чувствовала расслабление и удовольствие, которые испытала совсем недавно. Вспомнив его ласки, она быстро пошла в душ, чтобы холодная вода помогла ей избавиться от новой волны возбуждения. Но ничего не происходило. Лишь кожа стала бледной, как снег, а мелкие пупырышки покрывали каждую часть худого тела. — Черт! Черт! — ругнулась Грейнджер, когда уже полностью замерзла, а все еще чувствовала потребность в теле Малфоя. Она повернула кран и решила попробовать понежиться в горячей ванне, надеясь, что резкий контраст температур решит ее проблемы. Потому что каждой секундой фантазия Гермиона начала рисовать в сознании нагое тело Драко с восставшим… — Нет, нет, нет, — произнесла она, проклиная себя за запретные желания. Преодолевая себя, Грейнджер сжала соски своими руками, а затем почувствовала потребность коснуться клитора. Гермиона сжала ноги, чтобы унять его, но лишь усилила эффект, чувствуя, как все пульсирует внутри. Она закрыла глаза и просунула под воду ладонь, пытаясь вспомнить, как делал это Драко. Изначально легкие движения пальцев превратились в настойчивые, когда Грейнджер приноровилась и поняла, как можно получить долгожданную разрядку. Гермиона кончила, громко выдохнув, схватившись одной рукой за бортик ванны. После полученного оргазма, она нырнула с головой, не показываясь на поверхности около минуты. Вынырнув, Грейнджер громко задышала, проводя руками по волосам, понимая, что хочет еще. — Что ты сделал со мной?

***

Драко Малфой очнулся после оглушающего заклинания с тяжелой головой. Он едва смог поднять ее с подушки, и громко застонал, словно перепил или получил черепно-мозговую травму. Обнаружив себя одного, обнаженного и униженного, Драко откинулся назад, хватаясь руками за голову: — Грейнджер! — закричал он на весь номер, услышав собственное эхо. — Оглушила, мать твою! Но больше всего его волновал тот факт, что единственная девушка, с которой Малфой хотел провести ночь, сбежала, устыдившись того, с кем она была. Ведь Драко не принуждал ее идти к нему в номер. Он всего лишь дал понять, что хочет Гермиону Грейнджер. Малфой встал, поняв, что все кружится перед глазами и, споткнувшись об тумбочку, схватился за ушибленное место, усиленно потирая его. — Черт, черт, черт! — громко говорил он, зажмуриваясь от головной боли. Драко пошел в душ, чтобы хоть как-то облегчить свое состояние, хотя понимал, что побочный эффект от заклятия будет длиться в лучшем случае еще несколько часов. Он улыбнулся, вспоминая события прошлого вечера: — Чертовка Грейнджер, мы еще встретимся!