реминисценция

вопросы науки и прогресса, наука и прогресс говорят не так громко, как мое сердце именно ты — дом, куда я хотел уйти

У Девятого Доктора (пускай и десятого по счету) оставшийся от предшественника поистрепавшийся, старый большемеркий кожаный пиджак с двумя потайными карманами, крайняя непереносимость спиртного и моментальная готовность дать отпор любому в плотно сжатых кулаках. Его по сей день преследуют тени войны настолько старой, что поведать о ней может разве что он сам; они всплывают планами, тактиками и детально обрисованными схемами, а где-то глубоко внутри живет и не утихает кровная месть за свой отомщенный народ. Уснуть ей суждено нескоро. Он воплотился в дрейфующей в вакууме космоса ТАРДИС, когда последние отголоски межпространственных битв отгремели, а галлифрейское кольцо событий замкнулось, образуя на полотне истории петлю без конца и без начала. Но Доктору — этому Доктору — пока не дано это знать. Доктор работает один — ему некому говорить что-либо. ТАРДИС почему-то из раза в раз отправляет его на Землю, эпизодически пробуждая в закоулках разума воспоминания, которые он бессрочно предпочел запечатать. Двадцать первый век, каменные джунгли — в перспективе необъятного не слишком богатый важными событиями, но важная встреча может произойти в любой момент. Он спасает девушку, и этому решению суждено изменить всю его жизнь. Обычную девушку по имени Роза Тайлер, что с тарзанки самоотверженно бросается ему на выручку в жидкопластмассовое пекло, над безжизненно белым облаком тяжелого, нависающего канцерогенного пара. Впервые за столько лет молчания он позволяет заглянуть к себе на борт. В этом воплощении он впервые берет её за руку на фоне Земли — давно лишенной озоносферы, сгорающей в жаре Солнца, и впервые целует, на что так и не решится в последующем. Они то и дело наталкиваются приметами во времени на странные металлические, высеченные на дереве, распыленные аэрозольной краской на асфальте два слова, чьё значение пока неясно, и Роза смеется так заразительно, легко и непосредственно, что Доктор просто не может не засмеяться в ответ. Он начинает вспоминать, каково путешествовать с кем-то, не подозревая, что это знаменует звеняще-яркий закат его собственного жизненного цикла.       Но вряд ли он будет жалеть.

х

У Десятого Доктора сотни и сотни карманов в длинном коричнево-охровом плаще по фигуре, угловатые глаза искрятся уверенностью и, как только Роза отвернется, неочевидной внимательной нежностью. Десятый Доктор молод и телом, и душой; в его системе координат нет места безвыходным ситуациям. Он с любопытством ученого-естествоиспытателя постигает себя и мир, и Роза является значительной частью этого самого мира, которую он переоткрывает для себя заново, но ни мир, ни Роза Тайлер не догадываются, насколько они красивы. И у него впереди достаточно времени, чтобы рассказать. Пепел сикораксов, подобно рождественскому снегу, орошает Землю. Ему где-то в районе тысячи лет и ровно один день в новом теле, когда он предлагает ей руку, а вместе с тем и всю Вселенную, и, Большое Магелланово Облако в десятке тысяч световых лет над ночной дугой неба не даст соврать, — в их случае это не пустой звук. То, как он произносит её имя — всё равно что признание в любви. И каждый раз, как Роза берет его за ладонь, Доктор думает:             будь что будет.