думай, догоняй

      — Они его посадили! Нет, ты видел?! Ты понимаешь вообще, что происходит?! — Миша почти кричал, с вытаращенными глазами уставившись в экран ноутбука, где только что закончилась трансляция из зала суда.       Юра устало поморщился. За открытым окном нестройным хором гудели машины.       — Видел, Миш, и ты видел, и вся страна видела, — он мягко положил руку Шибанову на плечо и ощутимо сжал в попытке успокоить. — Я не меньше твоего сейчас в шоке, поэтому, будь добр, перестань орать. Не на кого пока.       Миша поперхнулся воздухом, сразу же выворачиваясь из его хватки.       — В смысле — не на кого? Ты хочешь сказать, что вот эти, — он скривился, — выродки — это закон? Это то, ради чего мы каждый день рискуем жизнью? Это ты сейчас хочешь сказать, Брагин? Потому что если так, то…       — А, то есть ты обо мне такого мнения, — ледяным тоном перебил его Юра, скрестив руки на груди. — Ты не хуже моего знаешь, что и как я об этом думаю, поэтому будь добр, — повторил он с нажимом, — перестань орать и нести ерунду. Не лучшее время, уж извини.       Миша, порядком подрастерявший свой запал, шумно вздохнул и почти виновато опустил голову. Сказать в ответ было нечего.       Юра постоял в позе ещё немного для профилактики и, будто вдруг о чём-то вспомнив, быстро скрылся за дверью спальни. Вернулся через минуту, одетый в свои обычные джинсы и… китель?       — Юр, — несмело начал Шибанов, — ты что задумал?       Юра хмыкнул.       — Собирайся. Но сначала найди, где ФБК собирает сейчас протестующих. И быстро, у нас явно немного времени — силовики, скорее всего, уже начали оцеплять центр.       Миша не двигался с места.       — Погоди, я не понял. Ты предлагаешь нам официально завалиться на митинг, — он кивнул на ноутбук, — сейчас?       — Да, Миш, именно это я и предлагаю. Мы, считай, лица при исполнении, не последние люди, нам ничего не сделают, а вот мы — сможем помочь мирным гражданам в случае, — он замялся, — опасности.       — ЮрИваныч, — неверяще улыбнулся Миша, в два шага оказываясь рядом, — вот за это я тебя и люблю, — привстав на носочки, он звонко поцеловал Юру в щёку. — Давай, я одна нога здесь другая там, ты же знаешь.       В кончиках пальцев у обоих закололо. За открытым окном хор клаксонов смешался с сиреной.