Три четверти

Уже десять минут как стояла тишина в квартире, она давила тебе на голову, душила. Незадолго до этого произошла ссора между тобой и твоим молодым человеком Олегом. Конфликт казался недостаточно серьезным для того, чтобы громить квартиру, однако разбитые вдребезги тарелки восстановить уже не получится. Все что тебе оставалось — это спокойно (насколько это было вообще возможно) сидеть на диване и позволять Олегу обрабатывать твои руки. Его брови были нахмурены — вроде бы он не раз оказывал первую помощь кому-то, но именно сейчас мужчина был наиболее состредоточен. Волков казался спокойным, однако его волнение выдавало легкое дрожание рук, когда он осторожно вытаскивал пинцетом осколки керамической посуды из твоих рук. — И как только у тебя получилось настолько неудачно разбить тарелки — тихо произнес он. — Просто я очень талантливая. — Я и не сомневался. Он отложил пинцет и открыл бутылек со спиртом. Глубоко в душе Олег радовался тому, что ему не пришлось везти тебя в травмпункт к хирургу, раны были неглубокие. Мужчина старался действовать нежно — он не хотел, чтобы у тебя остались шрамы, которые будут напоминать тебе о нем. Своим шрамам Олег не придавал особого значения, но к твоим он относился гораздо более настороженно. В его понятии ты должна была всегда находиться в безопасности, и он действительно старался оберегать тебя, хотя эта нелепая ссора явно озадачила его. В этот раз тишину прервать решила ты: — Волков, я должна извиниться за разбитую посуду. Не то чтобы я не умела контролировать свои эмоции, просто в тот момент мне казалось это… каким-то правильным что ли? Повисла тишина. — Волков? Он собрал мусор, оставшийся после вашей «небольшой операции» на твоих руках, и ушел на кухню. Сложившаяся ситуация нравилась тебе все меньше и меньше, а чувство тревоги постепенно нарастало. Ты тяжело вздохнула: неопределенность в вашем с ним конфликте заставляла тебя нервничать. Олег вернулся обратно в комнату, и сел на пол перед тобой, так, чтобы ваши лица были примерно на одном уровне. Он осторожно взял твои руки в свои и коснулся ими собственных щек: — Пожалуйста, называй меня по имени. — мужчина сидел с закрытыми глазами. Волков всегда старался быть начеку, даже во сне — это объясняет наличие у него охотничьего ножа в прикроватной тумбочке. «Выживание» в детдоме, служба в армии, частые перестрелки — все это сильно повлияло на его восприятие жизни. Олег не мог позволить себе такого удовольствия, как вера в человечество, однако все же были две личности, с которыми он чувствовал себя спокойно. Ты была одной из них, именно поэтому он мог быть с тобой настоящим, честным. Олег дружил, но всегда боялся предательства, он любил, но опасался внезапного ножа в спину, и ты прекрасно знала это, оттого и ценила оказанную им заботу, нежность и безграничное доверие к тебе. — Олежа, мы не должны были ругаться. Как-то очень глупо вышло. Он улыбнулся и посмотрел на тебя: — Да, но зато — он осторожно поцеловал твою забинтованную руку — будет что вспомнить в старости. Ты мягко улыбнулась. Каждый из вас понимал, что вряд ли доживет до пенсии, однако смерть оказалась отличным стимулом прожить жизнь счастливо с тем, кого искренне любишь.