Три четверти

— Спасибо, Петербург! Вы невероятны! Толпа ревела, сопровождая твой уход со сцены аплодисментами. Как же приятно осознавать, что концерт был отыгран идеально. Ты осторожно закрепила стратокастер на гитарной стойке и направилась в гримерку, в которой тебя ожидал большой букет из ландышей. Эйфория от проведенного концерта тут же исчезла, потому что ты знала, от кого он. Без раздумий, девушка открыла окно, и, предварительно убедившись, что цветы не упадут на прохожих, выкинула букет. За спиной послышалось: — Т/И, зачем же ты так? Это был подарок.. Девушка быстро развернулась. Как и ожидалось, в гримерке, на одном из стульев на колесиках, сидел Сережа. — Разумовский, выйди из гримерки. Живо. Парень вздохнул. — Т/И, я пришел поговорить, и - — Я сейчас позову охрану. — процедила девушка, на что Разумовский лишь удивленно вскинул брови. — Боюсь, что не выйдет, милая. Я дал им понять, что нашей с тобой встрече ничто не должно помешать. Надеюсь это не омрачило тебя? Т/И тут же пожалела о том, что выбросила букет, потому что сейчас у нее было навязчивое желание швырнуть что-нибудь в своего бывшего молодого человека. Девушка раздраженно села и стала разбирать какие-то буклеты на туалетном столике — лишь бы не встречаться взглядом с Сережей. — Зачем пришел? Говори коротко и по делу, я очень устала за сегодня. Разумовский мягко улыбнулся. — Концерт был замечательным, ты большая молодец. Я рад, что Петербург наконец-то узнал о вашем творчестве, все же не зря я организовал вам пиар-компанию. Девушка обернулась и посмотрела на парня. Сережа выглядел поразительно измученным, с красноватыми глазами и небольшими синяками под ними. То, что Т/И подметила его плохое состояние показывало, что чувства девушки еще не остыли. И это раздражало, ровно как и попытка Разумовского «купить» твое внимание. — Т/И, я знаю, что с моей стороны неправильно даже спрашивать о подобном, но..— Сережа нервно закусил губу, сложив руки в замок — Ты не хотела бы начать все с начала? — Я хотела бы дать тебе сейчас пощечину, Разумовский. Ты меня чуть не убил во время нашей последней встречи. Я еле осталась цела. То, что я скрываю твою настоящую личность уже можно расценивать как благородство высшей степени. — Да, я знаю! И ценю это, поверь. — он засунул руку в карман собственной толстовки и вытащил из него продолговатую коробочку — Вот. Там, внутри, нож-балисонг для самообороны. Он протянул коробку девушке в ладони. — Я бы хотел, чтобы ты всегда имела возможность защитить себя. — он сделал небольшую паузу -…в том числе и от меня. Т/И замерла, не отрывая взгляд от подарка. Подобный жест заботы казался одновременно романтичным и жутковатым. Девушка посмотрела на парня. Разумовский отрывал взгляда от своей ладони, которой он только что вытер нос. На ней была кровь. Воздух в комнате словно потяжелел, Т/И отложила коробочку. — Сережа, все это безумно приятно и все-такое, но я не хочу вновь встречаться с тобой. Я не собираюсь оправдываться сейчас, к тому же я уверена, что тебе не составит труда найти себе девушку. — Нет. — Что, прости? Разумовский резко схватил девушку за руку, притягивая ее к себе, благодаря стулу на колесиках. Парень прижался лбом ко лбу Т/И и начал говорить. — Ты не понимаешь, золотце. Я не знаю почему он так зациклен на тебе. Он с легкостью мог бы найти тебе замену, ему не пришлось бы даже стараться, вокруг него всегда ходит много девиц, которые желают воспользоваться Сережей в качестве социального лифта. Т/И не узнавала Разумовского, словно сейчас ее руку сжимал совершенно другой человек, с бесами во взгляде. Это пугало и создавало ощущение дежавю. — Но почему-то его волнуешь только ты. Ни я, ни он сам, ни наше дело. Сережа постепенно начал отвергать самого себя, и из-за этого появилось много проблем, словно между нами образовалась яма. И все это из-за тебя. Ты не выдержала и резко пнула ногой стул, на котором сидел твой собеседник. Разумовский отъехал на метр, и засмеялся. Ты быстро начала искать взглядом коробку с ножом на туалетном столике. — Не это ищешь, любимая? — парень показательно рассматривал нож в своих руках, чувствуя свое превосходство. — Тварь, верни мне его! Верни мне Сережу! — Т/И быстро среагировала и уже уверенно стояла с огнетушителем в руках — Иначе я разобью твою голову. — О нет! — рыжеволосый театрально удивился и медленно поднялся со стула — Нападешь на самого Сергея Разумовского? Что же тогда будет с тобой, с твоей группой? — Сережа не позволит мне сесть в тюрьму за подобное. — Сережа — да. — парень приблизился к Т/И — Но я не Сережа. Разумовский осторожно заправил прядь выпавших волос за ухо девушки, пока та тряслась от страха. Нежно провел тыльной стороной ладони по щеке и прильнул к губам. Птице не нужны подобные действия. Птица заботился о Сереже, который желал этого. Парень отстранился, непрерывно смотря в глаза Т/И, словно пытаясь понять ее эмоции, мысли. Тело девушки не было готово к такому количеству стресса за один час, поэтому ноги Т/И подкосились, благо Разумовский успел подхватить возлюбленную. — Что, неужели поцелуй был настолько хорош, дорогая? Т/И хотелось плакать от бессилия. Ему же хотелось смеяться. — Заткнись, заткнись, заткнись. — девушка тяжело дышала, подавляя подходящую комом в горле истерику — Я убью тебя, уничтожу, сожгу, как очередную жертву Чернознаменного. — Разумеется. — парень осторожно положил Т/И на небольшой диван — Приходи завтра к нам, мне понравилось с тобой играть. Он улыбнулся и ушел, оставив после себя траурный след. Ты схватила маркер и нарисовала крестик на левой руке. — Если все происходящее было сном, то завтра я проснусь дома, в квартире или как минимум без этой метки. На следующий день ты действительно проснулась дома. Однако чувство счастья и спокойствия тут же сменилось животным страхом, когда ты заметила не только крестик на руке, но и букет ландышей у кровати.