Три четверти

Молодые люди сидели за столом. Свидания и романтические ужины были редкостью, ввиду сильной загруженности Сережи. Раньше подобные моменты с любимым человеком являлись глотком свежего воздуха для девушки, но не сейчас. Сейчас Т/И чувствовала тревогу, которую она мастерски скрывала. Дорогая скатерть, свечи, вечерние костюмы и непринужденная беседа должны были создать атмосферу некого уюта и романтики, однако к еде ты так и не притронулась, иногда попивая шампанское из бокала. На это были свои причины. — Т/И, ты выглядишь неважно. — Разумовский скучающе возил ложкой в крем-супе — Все хорошо? — Да, Сережа, я в порядке. Девушка улыбнулась и продолжила: — Ты вроде хотел рассказать что-то о коллаборации с Титовым. Можешь поподробнее раскрыть вашу идею? Мне интересно. — Конечно, но только после того, как ты поешь. Девушка напряглась, голос Сергея резко стал холоднее. Казалось, словно стены начали давить на Т/И, но позволять волю страху сейчас было опасно. На подсознательном уровне девушка понимала, что Разумовский уже знает о скрываемых ею эмоциях, однако молодой человек решил поддаться своей возлюбленной, а значит в этой игре у нее был шанс на победу. — Сережа, я не очень голодна, правда. — Это как-то связано с твоими комплексами или это из-за цианида в еде? — Что? По спине побежали мурашки. Сережа улыбнулся. но был ли это Сережа — Цианид калия. Тот, который ты подсыпала нам в ужин. — Разумовский убрал ложку и сцепил руки в замке, оперевшись локтями на стол. Сейчас было не до этикета. — Сережа, я не понимаю, о чем ты. — девушка нахмурила брови. Поддерживать зрительный контакт со своим возлюбленным в последнее время было крайне тяжело, потому что казалось, что его глаза стали совершенно другими, чужими для Т/И, в них словно бесы плясали. — Ну же, золотце, к чему нам этот спектакль. Я прекрасно знаю, что ты пытаешься убить меня. Девушка нервно поправила рукава своего платья, пряча их под столом. — Только не отрицай это, ты же не глупая, понимаешь, во что ввязалась. — от его улыбки и тона голоса становилось жутко — Что такое, язык проглотила? — Хорошо. — ты выпила залпом остаток шампанского из бокала, словно это могло придать тебе уверенности в себе — Как ты узнал? — О, об ужине я узнал нечаянно. День был загруженный, но мне очень хотелось увидеть тебя. Я посмотрел по камерам, как у тебя дела на кухне, не поранилась ли ты, не обожглась ли. — Сережа тоже пригубил шампанское — И увидел, как ты сыпишь белый порошок к нам в еду. Очень жаль, я ужасно люблю твою еду, особенно этот тыквенный крем-суп, но теперь он испорчен. — Откуда ты знаешь, что это яд? Может это был возбудитель? Девушка откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу, «нечаянно» задев Сергея. Он улыбнулся, игры с тобой являлись его любимым развлечением. — Золотце, я прекрасно знаю, что ты невероятно нравственный человек. Подобные шутки с возбудителями и наркотическими веществами ради совместной ночи не в твоем стиле. Сережа удивлялся твоей стойкости. Молодой человек фактически раскрыл твое покушение на его жизнь, но на твоем лице не было и тени страха. «Умница какая. Сейчас мы это исправим.» — Насколько я понял, ты уже несколько недель пытаешься убить меня. — Не неси чушь, Сережа, пожалуйста, как я могу убить любимого человека? — В том то и суть, что Сережу, а не меня. — парень встал и наклонился к тебе, через стол — Тяжело, должно быть, общаться с ним? Он скучный, трясется из-за всего и ведет себя как тряпка, когда дело касается работы Чумного Док.. По комнате пронесся громкий звук. Резкая пощечина, которую ты дала парню, должна была послужить открытым намеком на то, что пора переводить тему. Разумовский хищно улыбнулся и, потирая щеку, выпрямился. — Что ж, теперь мне ясно, что он нашел в тебе. Марго, включи нам пожалуйста какую-нибудь классическую композицию для танца, на свой вкус. — Вам подойдет Вагнер? — Отлично, что нибудь из оперы «Лоэнгрин», если можно. — Хорошо. Сережа повернулся к своей возлюбленной, галантно протягивая руку. — Позволь потанцевать с тобой, Т/И. Не вынуждай меня заставлять тебя кружиться со мной в вальсе силой. Девушка приняла приглашение на танец. Наряды партнеров были выполнены далеко не в викторианском стиле, однако атмосферу это почти не рушило. Разумовский притянул девушку к себе, уверенно дотрагиваясь до ее талии. Т/И нехотя положила руку на его плечо. Молодые люди медленно начали танцевать. Ты старалась не смотреть на Сергея, и от него это не скрылось, однако Разумовский не стал комментировать подобный «крайне невежливый» жест. Почему-то молодому человеку нравился твой страх и некая растерянность во взгляде. — Ты такая смелая у меня, Т/И. — он нежно гладил большим пальцем твою ладонь — Но слишком добрая. Я всегда знал это, окончательно убедился в момент, когда ты так и не решилась вонзить мне ножницы в шею, во время стрижки моих опаленных огнем волос. Девушка вздрогнула и подняла взгляд на Сережу. — Но как ты?.. — Зеркало. — он осторожно поцеловал возлюбленную в лоб — Боковым зрением заметил, как ты стоишь с ножницами в руках, готовая вскрыть мне глотку. Очень жаль, что твоя любовь к Сереженьке оказалась сильнее желания отомстить мне за мои деяния. Он осторожно приблизился к тебе, опаляя шею горячим дыханием, и тихо произнес на ухо: — И не стоит держать столовый нож в рукаве платья. Разве так поступают возлюбленные? Вынь его. Кстати, платье сидит на тебе великолепно. Сейчас, когда Птица лишил тебя всех козырей, он мог наслаждаться паникой, которая медленно охватывала тебя. Ты вырвалась из его «объятий», замахнулась ножом, но Разумовский оказался сильнее и ловчее тебя, перехватив твою руку до того, как ты смогла нанести удар. Парень со всей силы сжал твое запястье, из-за чего ты слегка зажмурилась. Нож со звонким стуком упал на пол. — Не перестаю восхищаться тобой, дорогая наша. Хотя нет, дорогая моя. — Я сверну тебе шею, Разумовский! — девушка отчаянно старалась выбраться, однако Птица рывком завернул руку Т/И ей за спину, схватив теперь уже обе ее руки в замок, тем самым не оставляя девушке другого выбора, кроме как подчиниться. — Уверен, Сереженька гордился бы тобой. Он, например, сколько бы ни пытался, так и не решился убить меня и себя. А ты..черт, не дергайся! — Птица сильно укусил Т/И за ухо, получив вскрик в ответ, который удовлетворил его — Представь, насколько сильной мы были бы командой, Т/И. С твоей помощью я бы смог баллотироваться в президенты России уже через год. Ты смышленая, хитрая, ловкая..блять! Девушка со всей дури наступила на ногу Разумовскому каблуком, получив шанс выбраться из его захвата. Т/И кинулась к бутылке шампанского, желая вырубить ею парня, однако Птица вновь перехватил руку. Стекло разбилось, девушка уверенно ударила собеседника в живот коленом, подхватив розочку* и направив ее на Разумовского. Каждый из них тяжело дышал. — Отличная работа, дорогая, я бы даже похлопал тебе, но мне противно. — он оскалился — Будь хорошей девочкой, постарайся, или и в третий раз кишка будет тонка? — Хватит заигрывать со мной! — руки Т/И дрожали, но ее стойка была удивительно уверенной — Ты сейчас же говоришь, как мне вернуть Сережу, или я режу твои руки до тех пор, пока ты не начнешь молить о пощаде. — Умница, с каждым разом становишься все более жестокой, вот уже и пытки пошли. — он облизнул губу — Только вот нет никакого отдельного Сережи. Мы две части одного целого. И в данный момент вернуть твоего сопливого мальчика никак не получится. Девушка рванула к Птице, дотрагиваясь разбитым стеклом до его шеи. — Значит ты очень постараешься и отдашь ему контроль над телом. Разумовский нежно заправил прядь твоих волос за ухо. Он легко мог вырубить тебя и избавиться от твоего мертвого тела, однако сейчас парень получал невероятное удовольствие от вашей с ним «игры». Его забавляла вся эта ситуация с неопределенностью в чувствах. Птица твердо решил, что это первый и последний раз, когда он позволяет тебе доминировать над ним. В следующие разы подчиняться придется уже тебе, и поверь, все будет гораздо серьезнее и интереснее для Птицы. — Не хочешь поцеловать меня? — С чего бы это вдруг? — в твоем голосе проскакивало напряжение и нотки растерянности. — Вдруг, как в сказках, твой любимый «принц» расколдуется? Ты застыла на мгновенье, а затем притянула Разумовского к себе за волосы, не убирая розочки с его шеи. Возможно глупо было вестись на подобную манипуляцию, но отчаяние взяло вверх над твоим здравым смыслом. «Откликнись, откликнись, откликнись.» Она ненавидела, когда Сережа страдал, но желала, чтобы Птица почувствовал пронзающую каждую клетку боль. Поцелуй получился скомканным, парень укусил Т/И за губу, из-за чего каждый из них ощутил металлический привкус во рту. Девушка отстранилась от Птицы и вцепилась в его плечи со всей силы, роняя разбитую бутылку на пол. Тело Т/И пробивала дрожь, когда она в тихо прошептала: — Верни мне его… Верни мне Сережу.. Птица обнял девушку, которая вот вот готова была забиться в истерике. Он ласково гладил ее по спине, так, как это делал Сережа, даря ей мимолетную надежду на лучшее. «Пусть представляет его на моем месте, пока может. Потому что совсем скоро у нее вовсе не останется выбора.».