Три четверти

Голова болела, а глаза открывались с трудом, возможно из-за того, что лицо опухло. «А чего ты вообще ожидала, после подобной пьянки.» — пронеслось в голове, прежде чем Т/И, недовольно морщась, вынырнула из-под одеяла. — О, доброе утро. — сидящая на подоконнике девушка ласково улыбнулась и положила ноутбук на тумбочку — Я уж думала тебя поцелуем придется будить, как в сказках, да, женушка? — Женушка? — Т/И приподнялась на локтях, озадаченно взглянув на собеседницу. — Ну конечно же. Девушка, с невероятными, алыми волосами, присела рядом с тобой на постели и протянула свою руку. На безымянном пальце было кольцо. Ты, словно одержимая паникой, тут же взглянула на свою кисть, и увидела точно такое же кольцо на себе, даже пару раз зажмурилась, чтобы понять, правада это, или очередной послепохмельный фокус. — О Господи. — Т/И закрыла лицо ладонями, в попытке собраться с мыслями, на что ее собеседница лишь легонько похлопала ту по плечу. — Жду тебя на кухне, спящая красавица. Туалет — налево, затем прямо по коридору. Т/И смущенно кивнула, провожая взглядом свою уходящую, гипотетическую жену. Отражение в зеркале девушку не очень обрадовало, однако это было далеко не то, что действительно волновало ее сейчас. Пробуждение в чужой постели, кольца, странная футболка с надписью «Анапа 2014», в которую она была одета сейчас — все это не помогало Т/И вспомнить события прошлой ночи. Хорошо что хотя бы имя девушки, которая приютила ее, она не забыла. Тишину на кухне прерывал только шумящий чайник, но стоило девушке зайти в комнату, как журналистка сразу же отвлеклась от телефона и заговорила. — Присаживайся, тосты будут через минуту. — Пчелкина полезла за кружками в настенный ящик, забавно подтягиваясь на носочках — У тебя есть аллергия на арахисовую пасту? — Вроде нет. — Это радует, в противном случае пришлось бы жарить тебе яичницу, а я посуду несколько дней не мыла. Дедлайны ломают людям жизнь. — журналистка, довольная, протянула собеседнице кружку с чаем — кофе в ее доме закончилось по той же причине, из-за которой посуда лежала в раковине — Да, и вообще, извини за беспорядок, назовем его творческим, ладно? А то неловко как-то. — Юля, я.. — Т/И остановилась, принюхавшись — С чем этот чай? — С соленой карамелью. Помогает восполнять потребность организма в чем-то сладком, мне он очень нравится. — Пчелкина обернулась к тостеру, выкладывая поджаренный хлеб на тарелки — Ты вроде начала говорить о чем-то, девчуль. — Ах, да. — девушка сконфуженно взяла чашку обеими руками, словно это могло придать дополнительной уверенности в себе — Юля, я ничего не помню с прошлого вечера, если честно… Ты только не смейся, хорошо? И так ужасно неловко…Я буду очень благодарна тебе, если ты напомнишь мне события прошлой ночи. — О, дорогая моя, — журналистка лукаво улыбнулась, положив голову на сложенные на столе руки — Я все отлично помню.

***

Пчелкина сидела за барной стойкой — впервые на вечеринке было настолько неинтересно. Возможно пить от скуки было не самой лучшей идеей, но Юля надеялась, что пару шотов помогут ей собраться и начать документировать происходящее в ночном клубе. Всюду шум, сердце отзывалось на каждый бас в играющих песнях, и это далеко не то, что Пчелкина желала увидеть. Рекламодатель заявлял, что клуб, который должен был засветиться в историях Юли, необычный, экстраординарный и с особой атмосферой. На деле же это оказался обычный притон для любителей забыться с партнерами на одну ночь в танцах, табаке и алкоголе. Пчелкина задумчиво покачивала бокал с коктейлем в руках, растягивая сомнительное удовольствие. Внезапно кто-то шумно сел рядом, казалось, что человек упал на стул, но быстро собрался и начал диалог. — Волосы у тебя огонь конечно. Молодой человек потянулся к голове журналистки, но та быстро шлепнула его по ладони. — Личные границы, приятель, слышал о таком? — Ох, вот ты какая. — Пчелкина закатила глаза, потому что понимала, к чему все идет — Егор Летов, например, говорил, что от границы ключ переломан пополам. — Ага, а еще он пел о том, как блюет на чужие дела, стоит ли мне сейчас засунуть два пальца в рот и стошнить прямо на твое лицо? — Мерзость. — мужчина засмеялся — Но ты мне нравишься, забавная. Не хочешь потанцевать со мной или уединиться где-нибудь? — Она не хочет, потому что она любит женщин. Пчелкина со своим собеседником резко обернулись в сторону говорящей девушки. Т/И, которая мирно дремала на барной стойке все это время решила вступить в диалог, потому что инстинкт самосохранения был давно приглушен алкоголем. Но у нее, безусловно, было на это право, в конце концов после увольнения с работы можно позволить себе выпить и поплакаться бармену в жилетку. — Она права. — Юля, улыбаясь от комичности ситуации, пожала плечами — Мне женщины нравятся, так что, приятель, подыщи себе другую поклонницу Гражданской Обороны. — Ну, девчат, вы чего так сразу. — мужчина приобнял журналистку — Я могу и двоих потянуть, вы просто не понимаете, от чего отказываетесь. — Э-э-э, руки убрал. — Т/И шлепнула собеседника по руке, обвивающей талию Юли — Мы вообще-то с ней женаты. Пчелкина удивленно вскинула брови, когда девушка сунула руку с кольцом в лицо мужчине. — Да не пизди ты, вы не могли пожениться, забыла, в какой стране мы живем? — Ну вот иди и поплачь своему парню из-за этого. — Т/И соскочила со стула и взяла журналистку под руку — Мы уходим, все, умри в канаве.

***

Казалось, что покраснели не только щеки, но и уши. — Я сказала ему, чтобы он… — Да, умер в канаве! — Юля засмеялась — Очень забавно получилось, у него так лицо вытянулось в тот момент, жаль не сфотографировала. Т/И держалась за голову руками, оперевшись на стол. Не было понятно, что делать в подобных ситуациях — то ли плакать, то ли смеяться, то ли просить прощения за подобную выходку. — И куда мы с тобой потом отправились? — Ко мне домой. — Пчелкина осторожно сняла патчи для глаз с лица и растерла оставшуюся эссенцию. — Я же…Я же не..не делала ничего такого, да? — Ну, смотря что ты подразумеваешь под этим, девчуль. В целом тебя почти не мутило, тошнило тебя на улице, а дома ты отрубилась. Все прошло удивительно гладко. Т/И благодарила небеса за то, что не делала ничего неподобающего с журналисткой, которая доверилась ей в клубе. Настал бы ужас, если Пчелкина после первого домогательства столкнулась со вторым, тем более если бы это самое домогательство произошло от собственной «спасительницы». — Так, хорошо. — девушка заправила прядь за ухо, и это небольшое, простое движение показалось Юле восхитительным — А кольца почему у нас одинаковые? Пчелкина захихикала. — Мне очень хотелось пошутить, если честно. Я нашла у себя в шкатулке похожее кольцо и надела его на безымянный палец, чтобы посмотреть на твою реакцию утром. Надеюсь ты не зла на меня за это. Т/И улыбнулась, казалось, что ее собеседница и была тем самым солнцем Петербурга, которое все так любят и ждут. — Как я могу быть зла на девушку, которая приютила меня у себя, дала чистую одежду, так еще и накормила утром. — Ну, а как иначе? Мы же все-таки жены. — Юля нежно дотронулась до ладони Т/И, на которой было украшение. — Теперь это мое любимое украшение, хах. — девушка, шутливо, оставила поцелуй на руке журналистки, отчего Юля смутилась, но не перестала держать уверенную улыбку. — Как насчет того, чтобы погулять на днях? Ты была в арт-центре на Пушкинской? Говорят, у них галерею обновили, будет на что взглянуть. — С радостью, Юля, но на этот раз никакого алкоголя. Пчелкина сцепила ваши ладони в замок. — Хорошо. Но ночевать ты все равно останешься у меня. Ты усмехнулась. Юля была невероятной, даже не верилось, что вы смогли познакомиться. С ней и грохочущий гром на улице, и увольнение не казались чем-то ужасным. С ней почему-то всегда было хорошо.