Три четверти

Т/И сидела на бетонном блоке и рассматривала свои руки, периодически потирая их. Да, были небольшие ранки, возможно даже занозы из мелких частиц стекла, однако подобное раздражение блекло на фоне страха, который она испытала. Девушка подняла голову и вновь встретилась с взглядом, в котором больше не плясали бесы, скорее наоборот. Теперь взор Разумовского был пуст, но на лице тут же появилась грустная ухмылка, стоило парню заметить прикованное к нему внимание Т/И. Дыхание замерло на мгновение, и девушка опять начала рассматривать собственные, слегка подрагивающие, ладони, лишь бы не видеть то, как Разумовского уводит полиция. — Эй, красавица моя. — Юля, не менее потрепанная «битвой» в башне, присела на корточки, осторожно дотрагиваясь до чужих рук — Ты — умница. Смелая, сильная, уверенная. Пожалуйста, не вини себя за произошедшее, хорошо? Ты приняла верное решение. — И спасла город! — Дима подошел вслед за Пчелкиной, неловко стряхивая грязь и копоть с рубашки — Неизвестно сколько бы еще жертв произошло, если бы мы действовали более медленно. Твои показания и признание оказали невероятную помощь в раскрытии дела. Юный полицейский улыбался так искренне, из-за чего Т/И почувствовала укол вины за то, что не может сейчас ответить таким же позитивным настроем. Происходящее вокруг шумело и давило на мозг, девушка могла поклясться, что она ощущала это почти физически. Но слез как-то не осталось. Все они были выплаканы после того самого вечера, когда она призналась Майору о проблемах собственного партнера и о том, к чему они привели. Она предала его. Предала Разумовского. Единственного человека, который готов был убивать и быть убитым за нее. В голове Т/И тут же начали всплывать воспоминания о том, насколько робко Сережа обнимал ее, боясь сделать что-то не так; о том, как он, признавался ей в своей невероятной любви к восковым мелкам, потому что когда-то давно, в детдоме, он дрался за возможность рисовать подобным, довольно дорогим для многих в том месте, художественным материалом. И о том, как она, дрожащими руками, обрабатывала ему синяки и ссадины, полученные во время очередной ночной вылазки. А он, в тот момент, нежно вытирал ее слезы, которые лились ручьем из красных, из-за перенапряжения и усталости, глаз. Словно это могло помочь кому-то из них. — Ну, что, все вроде, пока что мы свободны. — Гром устало разминал шею — Т/И, ты дрожишь. Давай я накину на тебя свою.. — А давайте-ка мы лучше поедем домой. — Юля поднялась с земли, и, потерев глаза, продолжила — Можем переночевать у меня, если что. Так будет и быстрее, и спокойнее, да? Журналистка приобняла смущенного таким предложением Диму и нахмурившегося Грома. Юля закатила глаза. — Понятно все с вами. Всё, все бегом в машину, греться. Едем ко мне. Дима, сможешь заказать нам еду, во время поездки? Гром со своей легендарной, доисторической мобилой не справится. Игорь фыркнул и произнес: — Спелись как, надо же. Т/И хихикнула и потихоньку направилась к ярко-красной машине. Удивительно, но куртка Майора отлично справлялась со своей задачей — дрожь девушки постепенно сходила на нет.

***

— И он начал мне затирать про то, что не все такие, и есть хорошие индивиды. — Юля глотнула гранатового сока из пластикового стаканчика — Вел себя как клоун, думал, что я тут же «опомнюсь» и поменяю свои политические взгляды. — Должно быть неловко с такими встречаться. — Зато как весело. — журналистка подмигнула. — Юля! — Гром, с легким румянцем или из-за низкопроцентного алкоголя, или из-за невероятного удовольствия, которое он получал от караоке, подошел к девушкам — Пошли петь частушки «Сектора Газа». Давай, там нужна женская партия. Пчелкина закинула ногу на ногу, вальяжно расслабляясь на диване. — А почему именно я? Вон, Т/И тоже чудесно поет. — О нет, Юля, иди лучше ты с ним. Поверь мне, вы идеально подходите друг другу, особенно в качестве музыкального дуэта для «Частушек». — Ну, хорошо. — Пчелкина ласково потрепала собеседницу по макушке и встала, уверенно направляясь к Игорю, с микрофоном в руке. Т/И улыбнулась, устало откидывая голову на спинку дивана. Развлечения — это хорошо, развлечения — это весело, особенно когда они хоть как-то забивают голову, ненадолго избавляя разум от бесконечного прокручивания произошедшего за последнюю неделю. Девушка не могла перестать думать о нем, о своем предательстве. Как-будто непрекращаемые мысли о том, как ей жаль, что все закончилось именно так, могли спасти Сережу от тюремного срока. И когда она вляпалась в это дерьмо? Тогда, на презентации нового обновления «Вместе»? В тот день сообщение о приглашении на «афтерпати» показалось графической дизайнерше прямым билетом в счастливую жизнь. В целом, так оно и было: вначале — неловкая беседа с алкоголем у Сережи в кабинете, потому что сам создатель «Вместе» на вечеринке не оказался, подобное веселье было устроено для удовлетворения приглашенных гостей и журналистов. Разумовскому не нравился шум, но нравилась такая трогательно-робкая Т/И, которую он впустил свой в кабинет, ведомый собственной интуицией. В конце-концов Олег часто говорил ему, что нужно быть открытым для новых знакомств и возможностей. Наверное тогда интуиция впервые подвела Разумовского. Кто-то сел рядом. Учитывая потрясающие пения Грома и Пчелкиной о надругательстве каких-то девок над попом, стало ясно, что рядом оказался Дубин. — Я принес тебе пиццу. — парень поставил тарелку на столик рядом — Ее стоит есть, пока она горячая, сыр так здорово плавится. Счастье, которое излучал Дима, поедающий кусок пиццы, заставило Т/И задуматься о том, что возможно путь к сердцу человека действительно лежит через желудок. — Кстати, какая твоя любимая пицца? Девушка хмыкнула. — Не знаю даже. Каждый раз по-разному. Иногда хочется чего-то острого, иногда чего-то необычного. — от откусанного Т/И куска пиццы забавно тянулись сырные нити — Но, наверное, пепперони — беспроигрышный вариант. Обычно она всем заходит. — Хе-хе, ну это да. — Дубин быстро отряхнул руки от крошек — Я так рад быть с вами тут, после всего произошедшего, если честно. Девушка напряглась — все же не очень хотелось вновь обсуждать трагедию Чумного Доктора. Забавно, стоило Т/И вспомнить о нем, как сразу запахло чем-то паленым. Возможно история с Разумовским оказалась настолько травмирующей, что мозг девушки в мгновение начинал прокручивать не только воспоминания, но и внушать Т/И ту же атмосферу, тот же страх. — Гром такой смешной, когда расслаблен. Он сразу становится не таким...не таким… — Пугающим? Дубин слегка покраснел, но не смог не согласиться с подругой. — Да, что-то вроде того. — Дим, слушай. — девушка прикусила губу, собираясь с силами — был в ней страх показаться друзьям параноиком — Тебе не кажется, что тут воняет немного? Как-будто гарью? Свечки мы не жгли, я думала, может у них караоке-система сгорела.. Полицейский настороженно оглядел поющих друзей. — ..но что-то они не перестают петь, ты погляди, они переключились на «Ногу Свело», так и до Меладзе дойти можно. — Блин, теперь и мне кажется запах гари. Интересно, это самовнушение или.. В комнату ворвалась перепуганная работница клуба. — Простите пожалуйста, у нас ЧП. Немедленно покиньте это здание, я доведу вас до аварийного выхода. Дубин потряс испуганную Т/И за плечи, из-за чего девушка вырвалась из пелены собственных воспоминаний и тут же направилась к выходу. «Дурное совпадение. Не больше.» *** — Если бы не ты, мы бы поели гораздо раньше. — Игорь, черт возьми, ты понимаешь, что в Кунсткамеру нельзя заходить с шавермой? Это первый музей в России, можно было бы и поуважительнее отнестись к его основателям. — К тем самым, решившим, что строить город на болоте — отличная идея? — Гром откусил шаверму, прикрывая глаза на мгновение, словно смакуя ее — Каждый раз — как в первый, и каждый раз — прекрасно. — Смотри внимательнее, не то соус вытечет. — Юля вытерла собственные губы салфеткой — Дешево и сердито, мне нравится. — В-о-о-т, и я о том же. — Игорь приобнял Т/И — Ты чего такая хмурая опять, а? Неужели они тебе картошку туда положили. Пчелкина метнула яростный взгляд на Майора, словно предупреждая, мол, еще одна неосторожная фраза в сторону ее подруги, и на одного полицейского в Петербурге станет меньше. — Со мной все хорошо, не волнуйтесь. — девушка тут же надкусила шаверму, как-будто успокаивая этим действием собеседников — Кстати, где Дима? Он давно уже должен был вернуться. — У него там какие-то траблы с его сестрой, вроде как он убежал по телефону общаться, а заодно и напитки купить. Предлагаю дойти до Александрийской колонны и подождать его там, думаю, он не потеряет нас, это место — неплохой ориентир. Сейчас напишу ему в ТГ. — Здорово, на площади обычно еще уличные музыканты играют. Сможем поддержать ребят, послушать хорошую музыку, понаслаждаться. Т/И споткнулась, благо Гром вовремя среагировал, поймав подругу. — Цела? Ну что же ты так. Девушка оглянулась посмотреть на причину потери равновесия, и ее нахмуренные брови тут же поползли вверх. — М-да. — Пчелкина, с неким отвращением, подняла поломанную маску ЧД и тут же швырнула ее в ближайшую урну — Столько пластика ушло на эти маски, и меня раздражает то, что никто не додумался собрать их все вместе и отнести на переработку. Это не так уж и сложно, и вышло бы не сильно дороже. Никакой пользы от них. — От масок или от управляющих органов? Юля удивленно взглянула на подругу, а затем лукаво улыбнулась. — Ну, это ты уже сама для себя решай, дорогая моя. Легонько поцеловав Т/И в щеку, Пчелкина отвлеклась на телефонный звонок. — Ты, это, смотри, шаверму то ешь. — Гром кивком указал на блюдо в руке девушки, приобнимая ту чуть сильнее — Размокнет ведь. И не думай о всяком. Все бунты, вся эта шумиха с сама знаешь кем утихла, теперь ты, считай, вообще к ней не причастна. Поэтому, давай, отбрось прошлое, и пошли к Юльке, а то она нам машет, наверное Дубин где-то рядом. Т/И, сконфуженно, прижалась к Игорю чуть сильнее. *** Зачастую, здоровый сон был непозволительной роскошью для девушки. Раньше она спала под снотворным, теперь же баночка с лекарствами была абсолютно бесполезной. Т/И перестала бояться еженощных кошмаров, наоборот, каждый раз девушке было ужасно интересно, будет ли в ее снах что-то кроме огня, криков и рыжих прядей, которые обрамляли искаженное безумием лицо. Еще и окно в спальне, которое распахнулось так не вовремя. Тяжело вздыхая, Т/И все же вылезла из-под одеяла и пошла закрывать створки. На улице было прохладно, осень была удивительно тоскливой из-за пламенной листвы, которая опала неожиданно быстро. Вообще-то окна в квартире были новые. И никогда не открывались сами по себе. Скорее всего виноват сильный ветер и надвигающийся шторм. Еще и гроза была. Казалось, что подобное можно было объяснить логически, однако девушку не покидало чувство тревоги, из-за которого она устало облокотилась головой о стекло и прикрыла глаза. — Ты же знаешь, что я здесь. Почему не поворачиваешься? Боишься? Т/И закусила губу. «Сама напросилась на новый сюжет для кошмара, сама теперь и терпи.» — Боюсь, что не увижу в тебе Сережу. Сзади послышались медленные шаги, и девушка пожалела миллион раз о том, что оставила телефон заряжаться на кухне, а все ее тяжелые, цветочные горшки как-то очень невовремя одолжил Дима. Неожиданно теплые руки обвили тело Т/И, из-за чего та вздрогнула, но не прекратила смотреть в одну точку в окне, разглядывая номер какой-то Анны на темном асфальте. Разумовский дышал размеренно, парень спокойно положил голову на плечо собеседницы, как делал тысячу раз до этого. И впервые это действие вызвало столько дискомфорта в Т/И. — Я скучал. Думал о тебе, о том, как тебе живется с той ментовской псиной. А ты одна спишь. — Сережа хмыкнул — Что, тебе с ним не понравилось? Или он брезгует спать с тобой? — Зачем ты спрашиваешь меня об этом? — Мне интересно. Интересно, что же такого ты нашла в нем, чего не было во мне. И из-за чего ты решила предать нас. Разумовский устало вздохнул, слегка потеревшись щекой о твою шею, прежде чем отойти. Удивительно, насколько сон был реалистичным. Без объятий парня тут же стало холодно. — Честно признаюсь, я ожидал чего-то подобного. Но почему-то продолжал верить тебе. Думал, что ты разделяешь мои взгляды и цели, думал.. — Я действительно считаю, что система сгнила. Но я против того, чтобы сжигать эту самую систему дотла. — Хм, неужели. Мне кажется, гораздо логичнее снести старый дом и построить новый, нежели вечно чинить его. — Возможно, но только теперь нет ни, дома, ни тех, кто желал бы создать новую постройку. Сережа улыбнулся. В комнате было темно, но Т/И могла поклясться, что увидела на мгновение небольшой огонек в темных, уже почти безжизненных очах. Парень сам по себе выглядел потрепанным, непонятные ссадины на лице и синяки под глазами отлично дополняли образ маньяка, возомнившего себя Богом. — Разумовский..- девушка закусила губу, собираясь с силами- Нет, Сережа. Мне жаль, что это произошло с тобой. Мне жаль, что ты не смог справиться тогда с...сам понимаешь о чем...о ком я. И я бы хотела сказать, что мне жаль, что я рассказала о тебе Грому. Но это будет ложью, а ты всегда терпеть не мог, когда кто-то был с тобой не до конца честен. К удивлению Т/И Чумной Доктор практически никак не отреагировал на сказанное девушкой, лишь внимательно выслушал и качнул головой. — Хорошо, я понял тебя. Тебе жаль, что мы познакомились? — А тебе? Парень отвел взгляд в сторону, немного нервно поправляя копну огненных волос. — Не знаю. С одной стороны, мне жаль, что я решил тогда спать с тобой в одной постели. Возможно если бы не это, мне бы не пришлось сейчас крушить больницу. Но с другой стороны... Я не жалею ни о чем, что было связано с тобой. Не думаю, что смогу доверять кому-то так же, как когда-то доверял тебе, но спасибо за подобный опыт. Я люблю тебя, Т/И. Почему-то даже после того, что ты сделала. Но я не могу гарантировать, что однажды в твоей спине не окажется ножа, в отместку. Т/И судорожно вздохнула, поправляя рукава пижамы. Впервые кошмар казался скорее терапевтическим, нежели травмирующим. — Спасибо тебе за этот диалог и за открытость. Слушай... у меня есть одна просьба. — Я весь во внимании. Девушка устало обняла себя руками и продолжила: — Сережа, прости меня. Я так хочу спать, я устала. Но мне нравится этот сон. Я боюсь спугнуть его, и тебя вместе с ним. Можно мы... ляжем вместе? Пожалуйста, я бы хотела вновь почувствовать...то, как было раньше. Хотя бы во сне. По спальне прошелся приглушенный, слегка тоскливый смех Разумовского. — Конечно, ма шери. *** Девушка с трудом открыла глаза, жмурясь из-за солнца. В комнате стоял шум из-за открытого окна, за которым уже был день. Здорово работать на фрилансе, иногда позволяя себе спать дольше обычного. Здорово заваривать ароматный чай, который грел руки сквозь кружку. Здорово, впервые за долгое время, просыпаться без тревоги. Не здорово было полиции Санкт-Петербурга, которая узнала об убийствах в психиатрической больнице, которые произошли во время побега одного из пациентов.