Письмо.

Дело было уже к вечеру когда я получил это письмо. Хм, столько лет прошло и вот, он решил снизойти до меня со своей башни до нас, простых смертных? Необычно для него. «Приходи сегодня ко мне в 7 на ужин, мы так давно не виделись.» и адрес чуть ниже. И подпись. Сергей Разумовский. Красивым, едва ли не каллиграфическим почерком. Ну да, давно, лет 10 точно. Я пошел в полицейскую академию, а он на программиста. И вот, до каких высот поднялся. Умный мальчик. Я вдруг вспомнил, как нам было тогда вместе здорово. Мы были такими хорошими друзьями, я был для него единственным другом в школе, как и он моим. Я вспомнил себя лет в 14, вспомнил, что тогда я его воспринимал чуть больше, чем просто друг. Но я так ему и не признался. Я боялся тогда потерять его, мало ли он не так поймет. Но как показала практика, признался я бы ему или нет не имело значения. Мы все равно разошлись как в море корабли и видели друг-друга разве что по телевизору или в статьях в интернете. Интересно было бы с ним пообщаться. Ладно уж, нужно готовиться к вечеру, я в предвкушении. Добыв у своего «спортивного дружка» дорогущий костюм и подправив лицо, чтобы выглядеть более презентабельно, я вскоре подъехал к башне «Вместе». Почему то когда я вошёл в эти двери сердце стало стучать быстрее, а дыхание участилось. Признаю, я переживал, все таки давно не виделись. Вот, поднимаюсь на лифте в его гостиную, двери отворяются и...я вижу его. В таком же строгом костюме как я. Такой статный, такой худенький, такой...рыжий. Ему идёт это каре. — Ну здравствуй, Игорь. — Он стал неторопливо ко мне подходить. А внутри меня все стало переворачиваться и по коже прошлись мурашки. Мы пожали друг-другу руки, так официально, как на деловой встрече. Но все же, было в этом что-то родное. Эта мягкая и гладкая кожа, немного бледная, почему то такая родная. Не хочется ее отпускать. — Давно мы с тобой не виделись. — Сразу видно, что он пытался не заикаться. В его стиле. Он был мальчиком всю жизнь таким...робким, тихим. Социофобным. Как он принял меня – я не знаю. Хоть мы и совсем разные. — Присаживайся. Я не знаю, что ты любишь, поэтому купил всего более-менее вкусного, и ещё купил это вино. Он показал на бутылку Screaming Eagle 1992 года. — Оно же такое дорогущее. — Подметил я. — Для такой встречи я и не такое могу. Постепенно мы доедали все те изысканные блюда, что заказал Сережа и почти допили бутылку. И уже вовсю смеялись со смешных историй друг-друга. Веселые, пьяные, в этом было что-то необычное. — Знаешь, я много думал о тебе. — Неожиданно сказал рыженький. — Да ну, ни разу не икал. — Я посмеялся над собственной шуткой, а он лишь улыбнулся. — Мы так давно не общались. Ты так... изменился. — Ты тоже. — Поддержал я. —... Знаешь, я хочу чтобы ты кое-что знал. Но я даже не знаю рассказать тебе или... — Да говори раз начал. — Ну в общем... когда-то, когда мы были ещё маленькими...я много раз думал о тебе...не в плане дружбы... — Типо ты?.. — Ну как тебе объяснить...я много раз думал...а что если бы мы поцеловались? Ходили за ручку?..Я бы хотел это попробовать. — Испугался? — Типо того. Мало ли ты не поймёшь. Я немного покраснел. Не от алкоголя как такого, а от тоноксти момента. — Честно...я тоже... Сергей посмотрел на меня удивлённым взглядом. — Ты? А со стороны от тебя веет гетеросексуальностью. — Тихий омут. После этих слов он слегка хихикнул. Как маленький рыжий мальчик. Узнаю своего Сережу. И тут я понял, что мы слишком долго смотрим друг-другу в глаза. И я понял, что Разумовский решил подтянуться своими губами к моим. А я даже не сопротивлялся. Это поцелуй... был очень необычным. Такой тягучий, с ноткой вина, сладкий как сахар. Хотелось больше и больше. У Серёжи приятный голос. Особенно когда он им стонет. Вот он, лежит подо мной без футболки, с огромным засосом на шее. Его красное лицо, полуприкрытые глаза, вздымающаяся грудь от вздохов возбуждали ещё сильнее. Я стал расстегивать ширинку брюк интенсивнее. — Игорь, милый, стой. Я остановился, я никак не хотел ему делать больно. — Пожалуйста, будь аккуратнее. Я нежно, как только мог поцеловал его нежные губки и места засосов, а потом сказал: — Ты ещё добавки попросишь. Так приятно за ним наблюдать. Это тело под тобой хнычет, стонет, просит сильнее и быстрее, скулит от удовольствия. Шлепки двух тел становятся громче и чаще, а мое дыхание громче. В порыве страсти я схватил Сергея за шею, от чего тот захрипел, но продолжал стонать и просить ещё. Какой ненасытный, ей богу. Я стал рычать от удовольствия и проникать в него ещё сильнее, отчего децибелы стонов увеличились. Под утро я гладил его по бёдрам, а тот лежал и корчился от боли. — Я не учёл размеры. — Заключил Разумовский. — Привыкай. — Сказал я.