все хорошо

Прохладными волнами уплывают сквозь пальцы пряди волос. Красивым пожаром блестят на солнце, забросившего свои лучи в комнату через неплотно прикрытое шторами окно. Бледная кожа обладателя этого чуда света кажется еще бледнее на контрасте с этим ярчайшим огнем. Сильные руки, привыкшие к ударам куда больше, нежели к заботливым объятьям, с непередаваемой нежностью касаются медных прядей. Самые кончики пальцев легчайшими движениями массируют кожу чужой головы, заставляя Сережу судорожно вздохнуть. Расслабить плечи, откинуть голову назад. Голубые глаза полуприкрыты, смотрят в карие. Безмятежно, расслабленно. Наконец-то спокойно. Доверие. Любовь. Преданность. Пряди послушны привычным рукам. Разделяются мягко на три равные части. Мягко переплетаются между собой, открывая для глаз шею. Беззащитно-тонкая, хрупкая, девственно-чистая кожа. Потрескавшиеся губы прижимаются на миг к выступающему позвонку, нос вдыхает родной запах. Так ощущается дом. В привычных вещах, в привычных запахах. В привычной рыжей косичке, перевязанной даже не всегда резинкой, а куда чаще каким-то небольшим куском ткани. Вот что дом для Олега. Возможность довериться другому, без вопросов и страхов жить. Хотя бы дышать. Хотя бы идти. Есть без оглядки еду, приготовленную им. Теперь он уверен, что будет тепло. Что будет вкусно. У чужой еды - чужой вкус. Или нет его вовсе... Теплые руки, обнимающие на талии. Острый подбородок, так правильно ложащийся на плечо. Вот что дом для Сережи. Долгие месяцы, годы даже, жизни - не жизни. Существования в никуда. Как прийти в гости без возможности вернуться домой. На свой путь. И вот оно. Снова. Хорошо бы и навек. Волна мурашек пробегает по коже. Глупая улыбка невольно наползает на губы, открывая миру все зубы разом. Слепит своим счастьем, затапливает чужое сердце теплом. Не обжигает. Греет. Для Сережи весь мир заключен в одном человеке. Расплести бы косу, чтобы только ощутить чужие руки на голове вновь. Еще раз ощутить, как по коже мурашки бегут от чужих - таких родных - прикосновений. К коже, к волосам... к осколкам израненной души. Олег будто чувствует. Теплая, почти горячая рука ложится на затылок. Греет. Губы касаются рыжих волос, лба, щек, кончика носа, прикрытых глаз, бровей, снова возвращаются к волосам... Руки прижимают к себе, заставляя раствориться, расплавиться в этом тепле. В этом человеке. Сережа расслабленно закрывает глаза, точно зная, что теперь все будет хорошо. Олег наконец вдыхает полной грудью, слушая, как в паре сантиметров от его сердца бьется легкой птичкой чужое, самое дорогое и любимое в мире сердце.