Купленное счастье

— Зачем ты меня обманываешь, Джинни? — голос Гарри был спокоен, но очень печален. — Ты же любишь не меня, а мои деньги. — Это не важно, Гарри, — отмахнулась рыжая. — Кто бы ты был без денег? И почему это должно тебе мешать?       Она уже полгода после окончания войны пыталась затащить Героя в постель, но получалось плохо, дальше нескольких поцелуев дело не заходило. Как только она начинала более откровенные ласки, Поттер сбегал, как будто ему было противно. А утром вновь начинался уже набивший оскомину разговор про любовь. Сдалась она ему, эта любовь. — Значит неважно, да, Джинни? — голос парня был тих и спокоен, он смотрел на девушку, словно давая ей время отказаться от этих слов. — Да, — она подвинулась ближе. Неужели этот тормоз наконец понял, о чем она ему говорит? — Пожалуй, — он улыбнулся, — ты меня убедила, деньги способствуют любви, ведь так? — Конечно, мой милый, — девушка была в восторге, слава Мерлину, что Поттер не совсем безнадежен. — Но я все же считаю, что это нуждается в проверке, как ты думаешь? — спросил он, снимая футболку и стаскивая домашние штаны. — Да! Я тоже думаю, что это нужно обязательно проверить! — радости девушки не было предела, однако ее насторожило то что он подошел к шкафу с одеждой и достал рубашку. — Я рад что, ты со мной согласна, Джинни, — он надел рубашку и стал натягивать строгие брюки. — А зачем ты одеваешься? — спросила она. — Спасибо тебе, что научила меня трезво смотреть на мир, — ее вопрос был проигнорирован, парень накинул пиджак и взял с тумбочки свою волшебную палочку. — Ты куда, Гарри? — она начала паниковать. Кажется, он сделал какие-то другие выводы из ее слов. — Как куда? — искренне удивился он. — Проверить, смогу ли я купить себе немного любви, а вдруг там еще и счастье попадется? Я же признал твою правоту, теперь нужно это проверить, — и Гарри с хлопком аппарировал, оставив Джинни одну на холодной кровати.       Он не торопясь прогуливался по Косой аллее, с любопытством осматриваясь. Он тут не был с того самого момента, когда они грабили Гринготтс. За деньгами всегда ходили Джинни с матерью, у него не было желания появляться на людях. А теперь он заметил, что мир все-таки живет. Вот в кафе Фортескью кипит ремонт, вешают новую вывеску, нужно будет зайти, как откроются, мороженое было очень вкусным. Открывались новые лавочки и магазины, ремонтировались старые, Гринготтс все по-прежнему бело-золотой громадой возвышался впереди. Жизнь продолжалась, и это было хорошо. К нему периодически подходили, жали руку, благодарили, но уже не так, как полгода назад, и это тоже радовало. Скоро наконец все заживут своей жизнью, и он тоже сможет вздохнуть спокойно. И как бы он не замедлял шаг, двери банка оказались перед ним, и молодой гоблин-швейцар с поклоном открыл ему дверь. — Наконец-то Национальный Герой почтил своим присутствием нашу скромную обитель, — проскрипел сзади язвительный голос. — Вспомнили, что у Вас есть обязательства перед Родом, да не перед одним?       Из банка Гарри вышел под вечер, с распухшей от информации головой и пухлой папкой под мышкой. От гоблинов он узнал о себе очень много нового и интересного, но, к несчастью, в основном нецензурного. Хотя были и приятные моменты. Так, например, он полностью вступил во все полагающиеся ему наследства, коих оказалось аж три штуки: Поттеров, Блэков и Певерелов. В результате он разбогател еще на несколько десятков миллионов галлеонов. Прибавилось и недвижимости, и артефактов в сейфах, да и самих сейфов тоже. По оценке банка, он сейчас являлся самым богатым их клиентом. То, что было сныкано в поместьях и особняках, в расчет не принималось. Но вместе с этим навалились и задачи по рациональному использованию этих богатств, хотя большую часть он оставил на откуп незабвенному Крюкохвату, пригласив того управляющим его средствами за процент от прибыли. Но все-таки недвижимость нужно было осмотреть, привести в порядок, купить еще домовых эльфов при необходимости. Он решил пока не возвращаться в Нору: пусть Джинни перепсихует, может, все-таки поумнеет. Он, конечно, не поверил ее словам о том, что любовь можно купить за деньги, но что-то его до сих пор цепляло. Что-то он где-то то ли читал, то ли слышал, и теперь эти смутные мысли не давали ему покоя. Почему-то вспомнился Малфой, которого он все-таки не дал посадить в Азкабан, и подумалось, что, наверное, другие Пожиратели сейчас рады, что там нет дементоров. Как, интересно, они сейчас живут? Наверное, позакрывались в своих поместьях и не выходят. Но он почти ничего не знал о жизни аристократов после войны. В особняк на Гриммо он тоже не хотел возвращаться, дом был слишком велик для него одного, поэтому он по старой памяти снял комнату в «Дырявом Котле».       Пару дней Поттер сидел в ней безвылазно и разбирался с бумагами. Однако вскоре ему это надоело, и он решил проветриться. А еще он надеялся на вкусное мороженое. Увидев новую вывеску кафе, он испытал культурный шок. Она гласила: «Логово Пожирателей». Несколько раз моргнув и убедившись, что ему не мерещится, он заметил скромные буквы дальше: «мороженого». Мозг с натугой сложил один и один, получил результат, и Гарри немного успокоился. Он подошел к двери и открыл ее, мелодично зазвонил колокольчик, и Гарри шагнул в тепло пустого зала. Внутри почти ничего не поменялось, разве что цветовая гамма: преобладали серебристо-зеленые тона, что прекрасно согласовалось с новым названием. Поттер посмотрел за стойку и застыл, там стоял… Драко Малфой! Тот тоже таращился на него как на привидение и беззвучно открывал рот. Из двери, ведущей на кухню, вышла смутно знакомая девушка и грустно спросила: — Опять, Драко? — тут ее взгляд наткнулся на застывшего Гарри, и она расцвела в улыбке.— О, да это же Гарри Поттер, я думаю, что он точно не сбежит! — А почему я должен сбежать? — преодолевая изумление, просипел парень. Он узнал Панси Паркинсон. — Не знаю, — ее улыбка сразу погасла. — Ты первый, кто находится в зале дольше десяти секунд. — Хм, а поподробнее можно? — спросил он, подходя к стойке и присаживаясь на высокий круглый стул. — Я после гоблинов очень плохо соображаю. — Привет, Поттер, — вышел из ступора Малфой. — Какое мороженое хочешь? — Не знаю, — тот пожал плечами и улыбнулся. — Вкусное.       Драко смерил его нечитаемым взглядом и удалился на кухню. Гарри с любопытством смотрел на Панси. Она сильно изменилась, что и не удивительно после войны. Хотя ей эти изменения пошли на пользу. Он вспомнил, что ее отец тоже был Пожирателем Смерти. Сейчас она ничем не напоминала того «мопса», как в школьные годы называли ее гриффиндорцы. — Ты у нас первый посетитель, — сказала Панси, нервно барабаня по стойке пальцами. — Как только вошедший видит Драко за стойкой, тут же разворачивается и уходит. Репутация, сам понимаешь, у него не очень, даже несмотря на твою помощь. А за это отдельное спасибо, если бы ты не вытащил тогда Драко, неизвестно, где сейчас была бы я. — Не понял, — честно признался Гарри. — А при чем тут ты? Тебя же вроде не судили. — Меня — нет, а вот отца — да, — она считала, что все этим объяснила. — Я не понимаю, Панси, правда, вспомни, что я гриффиндорец, и объясни по простому, — парень чувствовал, что он сейчас услышит очень неприятные вещи, но любопытство побудило узнать все. — Да уж, — она невесело ухмыльнулась. — Ее продали бы, если бы я не женился на ней раньше, — со злостью сказал Малфой, выходя из кухни. — Что бы заплатить штраф Министерству. Фисташковое, Поттер, с малиной и воздушным рисом. Попробуй, думаю, понравится. — Малфой, — Гарри взял ложечку, — представь, что я тупой гриффиндорский первокурсник, и объясни мне, как можно продать человека, у нас вроде еще нет рабства, или я что-то пропустил в министерских указах? — Да легко, — съязвил блондин, но тут же стал серьезным. — Понимаешь, Поттер, она девушка, ее выдали бы замуж или сделали наложницей того, кто больше заплатит, а деньги пошли бы на оплату министерского штрафа, но так как я на ней женился, она перестала быть Паркинсон, и ее отец потерял на нее все права. — Херня какая-то, — чуть не подавился мороженым брюнет. — А если девушка не хочет? — Ну, нас никто не спрашивает, — сказала Панси. — Да и выбора все равно нет, рано или поздно пришлось бы выйти замуж, только условия стали бы хуже, жить-то на что-то нужно. — А работа? — удивился Поттер. — Не поверю, что ты ничего не умеешь, ты же волшебница. — Угу, — подтвердила девушка. — Именно поэтому нам работу найти невозможно, я пробовала, ну если только в Лютный, в бордель. — Но это же несправедливо! — Гарри уже кипел от гнева. — Почему они отказывали тебе в работе? — Неблагонадежность, Поттер, — хмыкнул Малфой. — Безработных сейчас полно, стараются брать полукровок, в крайнем случае маглорожденных, а мы сейчас хуже оборотней. Но благодаря тебе у меня с матерью хоть какие-то деньги остались, иначе совсем было бы плохо. — Слушай, Малфой, может, я еще раз смогу тебе помочь? Ну, вам с Панси, а? — он, конечно, не отвечал за идиотизм Министерских чиновников, но все равно считал, что так нельзя поступать, и подобное ему напоминало действия Волдеморта, только теперь с другой стороны, — а мороженое, кстати, очень вкусное, спасибо. — С чего бы вдруг? — блондин уставился на него подозрительным взглядом. — Драко, перестань! — Панси стукнула его по руке, — он же не слизеринец. Ты можешь просто заходить почаще, Гарри, — добавила она. — Думаю, что люди, увидев, что к нам заглядывает Герой, немного успокоятся, да и какая это реклама заведению, представляешь? Любимое кафе Героя — «Логово Пожирателей мороженого», звучит! — девушка хихикнула. — Это привлечет внимание вернее, чем что-либо другое. — Ладно, — Гарри улыбнулся в ответ. — Все равно я живу неподалеку, а мороженое я люблю. — Хм, ты же вроде у Уизли обитал? Или я что-то путаю? — блондин внимательно осмотрел Поттера: нормальная одежда, даже волосы больше не торчат в разные стороны, очков нет, да и в целом, он был более уверенным в себе. — Ну, я сейчас в «Дырявом Котле» обитаю, в Блэк-хаусе слишком пусто, да и воспоминания, — он махнул рукой. — Да и много ли мне одному надо? Еще дел навалилось немерено.       И тут ему в голову пришла сумасшедшая мысль. Он прокрутил ее в мыслях еще несколько раз и понял, что не такая уж она и сумасшедшая. Но нужно хорошенько ее обдумать. И сначала кое-что узнать. — Слушай, Драко, — Гарри осторожно подбирал слова, — а чистокровных девушек тоже учат разбираться в делах Рода? — Эээ, — блондин завис, — Панси? — По разному, Гарри, — ответила девушка. — В основном всё, что касается дома и семьи, но общие навыки, я думаю, есть у всех, а что? — Да так, мысль в голову пришла, — пробормотал брюнет. — Драко, принеси еще чего-нибудь вкусненького, мне подумать надо.       Он сел за столик в углу и погрузился в раздумья, периодически поедая мороженое, которое ему регулярно притаскивала Панси. Он не заметил, как кафе стало наполняться посетителями, а на улице стемнело. Из мыслей его выдернул девичий голос: — Гарри! — О, Панси, позови Драко, пожалуйста, мне нужно кое-что у него спросить, и пусть захватит еще фисташкового, — пробормотал он, поднимая взгляд. Перед ним стояла его подруга Грейнджер. — О, Гермиона, привет, а где Панси? — Не знаю, — от такого вопроса подруга потерялась. — А что ты тут делаешь? — Э-э-э, мороженое ем, кстати, очень вкусное, советую попробовать, — ответил парень, ища взглядом Панси или Драко, и, мельком увидев на столике целую батарею пустых вазочек, ужаснулся, сколько он сожрал не глядя. — Мисс Грейнджер, добро пожаловать, у меня сегодня определенно удачный день, раз сразу два Героя Войны решили посетить мое скромное заведение, — раздался голос блондина. — Драко! Не клей Гермиону, тебя жена убьет. Ты не в курсе, когда следующий аукцион? — прервал его тираду Гарри, а Гермиона обернулась и увидела Малфоя. — Сегодня, вроде… — Драко задумчиво нахмурился. — У меня газета есть на кухне, сейчас принесу, там все есть. — И фисташковое захвати, две порции! — уже в спину ему выкрикнул Поттер. — Садись, Гермиона. А где Рон? — В банк пошел, мы тут с ним квартирку присмотрели, — подруга покраснела. — Я ничего не имею против миссис Уизли, но в Норе тесновато, согласись. — Так я и не спорю, сам сейчас в «Дырявом Котле» живу, на Гриммо очень уж мрачно, — пожал плечами Гарри. — А как же Джинни? — тихо спросила Гермиона, заметив подходящего Малфоя. — Слушай, Драко, на сколько я тебя уже объел? — спросил брюнет, доставая кошелек. — На пятнадцать галеонов, но я же сказал, что не возьму денег, — отмахнулся блондин. — Возьми, потом малышню из Лютного угостишь, ладно? — Гарри сунул ему монеты в руку. — Хорошо, — с сомнением вздохнул Драко. — На предпоследней странице читай. Через час начало, они арендуют помещение в банке, — он собрал пустые вазочки и ушел.       Гарри быстро развернул газету и погрузился в чтение. Пробежав глазами типовые контракты наложниц, он едва сдержал порыв как следует выматериться. «И это — Светлые?!» — это было хуже, чем рабство, раб мог заупрямится, сбежать, поднять бунт, убить хозяина, а наложница — нет. Магия контракта не дала бы ей этого сделать. — Темпус! — оставалось двадцать минут. — Прости, Гермиона, мне нужно срочно бежать, если хотите, заходите ко мне в «Дырявый Котел» вместе с Роном.       Он еще успел перекинуться парой слов с Крюкохватом, прежде чем начался аукцион. Через пять минут Гарри уже хотелось разнести там все к херам собачьим. Девушек расхваливали, как племенных кобыл, зачитывая родословную, а затем заставили раздеться, и они стояли на возвышении без мантий, в одном нижнем белье. И парень старался не смотреть туда, потому что некоторые картинки с участием этих девушек, мелькавшие в его голове, были слишком… горячими. Гарри несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и вновь посмотрел на девушек.       Дафна — наверное, чуть ниже него ростом, длинные светлые волосы, фигурка скорее плотная, чем хрупкая, и безразличное выражение лица, только в глазах мелькают иногда вспышки гнева. Белое кружевное белье подчеркивало ее грудь и бедра, ослепительная юность во всей ее прелести. Ее младшая сестра Астория — невысокая хрупкая брюнетка, выглядела моложе своих шестнадцати, и все происходящее явно внушало ей ужас, и, как она ни старалась подражать старшей сестре, казалось, что она вот-вот заплачет. Ее тело еще не утратило некоторой подростковой угловатости, и, хотя темно-синее белье было не таким откровенным, как у сестры, оно все же не скрывало плавные линии бедер и небольшие груди, которые так и просились в ладони. Гарри вспотел и прикрыл глаза.       Но наконец им позволили надеть мантии, и начались непосредственно торги. — Начальная цена за двух этих юных прелестниц до неприличия мала, — разорялся аукционист, — всего пятьсот тысяч галлеонов. — Пятьсот пятьдесят! — Шестьсот! — Семьсот! — Миллион! — Миллион раз! — Два миллиона! — Пять! — за девушек разгорелась настоящая битва. — Семь миллионов! — Десять! — Одиннадцать! — Двенадцать! — Пятнадцать миллионов! — голос дрожал. — Пятнадцать миллионов раз! — аукционист был на седьмом небе от счастья. — Двадцать миллионов, — хриплый голос гоблина. — К торгам допущены только волшебники! — Я действую от лица волшебника, вот доверенность, — Крюкохват протянул пергамент аукционисту. — Все верно, — тот был растерян. — Двадцать миллионов раз! Двадцать миллионов два! Двадцать миллионов три! — короткий стук молотка. — Контракты наложниц этих девушек проданы, ваш клиент должен их подписать, иначе сделка аннулируется. — Разумеется, — сзади раздался незнакомый голос. — Крюкохват, ознакомь девушек с новыми контрактами, пусть подпишут они или их представитель.       Рядом с девушками стоял бледный лорд Гринграсс, никак не ожидавший такого исхода. Дафна с невозмутимым лицом приняла свой контракт и быстро пробежала глазами пункты. Потом еще раз и еще. Контракт Астории отец уже подписал, и он исчез во вспышке магии, которая зафиксировала сделку. — Дай мне палочку, отец, — она приняла волшебную палочку и коснулась пергамента, выжигая на нем свою подпись. Он тоже исчез со вспышкой. Гоблин протянул девушкам тонкую цепочку: — Порт-ключ в ваш дом, — произнес он. Девушки взялись за нее и с хлопком исчезли.      Аукцион был завершен.       Они появились в огромной спальне, оформленной в слизеринских тонах. Астория наконец дала волю слезам, пока не пришел их Хозяин. Она рыдала, уткнувшись в грудь старшей сестры, которая гладила ее волосы и шептала слова утешения. — Даф, — всхлипывала Астория, выплакавшись, — почему ты меня утешаешь? Уже ничего не будет хорошо! Может, через несколько минут нас будет иметь какой-нибудь старый извращенец, а мы должны будем делать вид, что нам нравится, ты понимаешь это?! — Тише, Тори, — Дафна смотрела в глаза своей младшей сестры. — Я не знаю, кто и для чего нас купил, но явно не для постели, во всяком случае не только. — Ты же видела контракт! — вскрикнула Астория. — Там все разновидности секса расписаны на двадцать пунктов, а ты говоришь «не для постели»?! — Да, только в отличии от тебя, я прочитала и новый контракт, — Дафна была сурова, — который вместо тебя подписал отец, и там, конечно, присутствует пункт о сексе, но без предыдущих уточнений, да и сам контракт больше похож на брачный. Хотя о чем я говорю, я видела более жестокие брачные контракты, чем наши — наложниц. — Ты серьезно? — Астория подняла на сестру покрасневшие заплаканные глаза. Ей очень хотелось верить в это.       В этот момент в центре комнаты с резким хлопком появился домовик с двумя огромными сундуками и проскрипел: — Вещи юных леди, — и стал раскладывать и развешивать все в шкафы. — А как тебя зовут? — младшая сестра понемногу приходила в себя. — Простите, хозяйка Астория, старый Кричер забыл представиться, — домовик не прерывал своего занятия, и вскоре перешел ко второму сундуку. — Молодые хозяйки желают поужинать? — А когда придет твой хозяин? — спросила Дафна. — Мы могли бы поужинать вместе. — Увы, хозяйка Дафна, — домовик опустил взгляд в пол, — хозяин будет только утром, он решил, что молодым хозяйкам нужно отдохнуть без него. Глупый хозяин, — добавил он себе под нос, но девушки услышали и переглянулись: это было странно. — Тогда мы, наверное, ляжем спать, — решила Дафна. — Во сколько у хозяина завтрак? — Я узнаю, у него нет точного времени завтрака, — поклонился Кричер. — Совсем не бережет себя, — снова добавил он тихо, но сестры вновь услышали. — И хозяин просил передать просьбу, чтобы молодые хозяйки не покидали спальню, пока он не придет. — А если я хочу выйти? — с любопытством спросила Астория. — Я не могу вам запретить, хозяйка Астория, но хозяин очень расстроится, — старый домовик печально хлопнул ушами. — Зовите, если что-нибудь будет нужно, — проговорил он и исчез. — Странно, — задумчиво сказала Дафна, забираясь в постель. — Очень странно. — А что странного? — Астория прикрыла ротик ладошкой и зевнула. — Да все! — старшая сестра была не в духе, ее предположения не сходились с реальностью, и это ее раздражало. — Во-первых, наш хозяин не соизволил явиться в первую же ночь, а во-вторых, где ты видела аристократа, который завтракает когда придется? — Так может, он и не аристократ? — возразила младшая, просто из чувства противоречия. — Ну да, — усмехнулась блондинка, — а кто по-твоему выложил за нас двадцать миллионов? Гарри Поттер? — А я бы не отказалась, чтобы это был он, — сонно пробормотала Астория. — Он симпатичный. — Да уж, — Дафна вздохнула. Образ зеленоглазого гриффиндорца иногда тревожил ее сны. — Девчонки говорили, что он настоящий джентельмен, несмотря на все свои недостатки. — Давай спать, Даф, я устала.       И сестры, обнявшись, уснули.       После аукциона Гарри вернулся в «Дырявый Котел». Мысли о сестрах Гринграсс не давали ему покоя. Вот же нашел себе еще проблем, как будто и так не хватало. Немного позже к нему зашли друзья, и Гермиона всячески пыталась у него узнать, куда он так внезапно сорвался из кафе, а Рон весь вечер злобно фыркал: он был недоволен, что Драко открыл свой бизнес, и вслух мечтал о том времени, когда станет аврором и сможет прикрыть пожирательскую лавочку. Гермионе он ничего не рассказал, а с Гарри разругался: тот не понимал этой мании рыжего преследовать Драко, прикрываясь законом. Гермиона в этом вопросе заняла нейтралитет, но заметила, что у Малфоя мороженое даже вкуснее, чем у Фортескью. В результате Рон остаток вечера дулся на них обоих, а когда в разговоре речь зашла о Джинни, Гарри пришлось выслушать пятиминутную проповедь о том, какая она у него хорошая и как Гарри ее совсем не любит и не ценит. После этого парень психанул и в грубой форме предложил Рону не лезть в его личную жизнь, а объяснить своей замечательной сестре, что деньги любовь не заменят. Рыжий сразу взбеленился, как впрочем и всегда, стоило лишь завести речь о деньгах. Он начал орать, что Поттеру легко рассуждать об этом, когда у него сейфы от золота ломятся, а у них каждый кнат на счету. В ответ Гарри очень холодно высказал рыжему, что нужно зарабатывать свои деньги, а не считать чужие, и тот свалил, хлопнув дверью. Гермиона ушла следом, укоризненно посмотрев на Гарри. Теперь Герой медитировал на бутылку огневиски, пытаясь решить в своей голове вопрос: «пить или не пить»? А если пить, то сколько? Но, поразмыслив, решил не идти на поводу у своей слабости и позвал Кричера. Домовик доложил, что обе хозяйки уже спят, и посетовал, что его хозяин — дурак. Гарри ухмыльнулся и велел перенести его домой, после чего со спокойной душой задрых на диване в гостиной. Дом больше не казался ему холодным и пустым.