Цветочек

— Миссис Харрис, к Вам гость. — Спасибо, Герберт. Пригласи пожалуйста. Александр остановился на входе, не давая хозяйке дома знать о себе, встал в излюбленную позу и прислонился к дверному проему. Она сидела за столом, вчитываясь в какие-то бумаги. Небольшая седина в рыжих волосах поблескивала в свете лампы, лишь прибавляя статуса и мудрости; на нос спустились небольшие стильные очки, будто украла их у новомодных подростков; губы слегка дулись, а брови хмурились в раздумьях. На удивление, все это лишь украшало и без того красивую женщину. Он в который раз убеждался, что уж эту леди ничего не может испортить. Жадно рассматривал ее, находил знакомые черты, любовался чем-то новым. Будто не рассматривал ее фото в Интернете на протяжении всего этого времени, не узнавал новости. Словно увидел впервые спустя столько лет. Он ухмыльнулся и слегка постучал. А она даже не подняла головы. — Устал рассматривать, решил привлечь внимание? — вот и все, чем она наградила его. — Ты довольно долго мне его не уделяешь, я к такому не привык. Агата горделиво выпрямилась в кресле и с улыбкой, наконец, посмотрела на него. — Подумать только, Александр Нильсен собственной персоной, спустя почти тридцать лет… — Двадцать восемь. Не нужно делать вид, что ты не помнишь точной цифры. — Я и не помню. — Проблемы с памятью? Уже? — Проблемы с тактичностью? Все еще? — она так красиво и знакомо выгнула бровь, что он невольно вернулся в прошлое. — Присаживайся, — указала ему на диванчик в центре кабинета и поднялась из-за стола. Александр плюхнулся в указанном ему месте и похлопал рядом с собой. — Ну и ты присаживайся, хочу рассмотреть тебя получше. — Еще и со зрением проблемы? К пятидесяти ты совсем сдал. Он усмехнулся, а она послушалась. Опустилась рядом с ним, вся такая изящная и статная, ужасно похожая на свою тетю, но более мягкая и родная. Горячо любимая, даже спустя столько лет. — Ты все еще не сменил одеколон, — мягкая улыбка коснулась ее губ, и Александр физически почувствовал, как и она возвращается в воспоминания. — Ты все еще влюблена в меня настолько, что спустя почти тридцать лет помнишь запах моего одеколона. — Двадцать восемь. — А говорила не помнишь. Она хмыкнула, и перевела взгляд на свои руки, украшенные многочисленными кольцами. — Слышал, ты вышла замуж за Кадогана, — произнес Нильсен, переводя взгляд на маленькое колечко на безымянном пальце правой руки. — Которого из них — я так и не понял. — На удивление, я и сама не поняла. Слишком уж они близки. Но, как ты, я уверена, тоже знаешь, наш брак продлился всего несколько лет. С тех пор я жду тебя. — Мне льстит, Харрис, хоть ты и явно издеваешься. Мне также льстит, что ты все еще Харрис, а не Кадоган или, упаси Боже, Кадоган-Харрис. — Подумала, что ты никогда более не переступишь порог этого дома, будь я Кадоган-Харрис. — Ты необычайно прозорлива, как и всегда. Внутри грело. Это лучшее описание, которое он смог подобрать, для выражения собственных чувств. Будто на тлеющих угольках вновь разожгли огонек, который на самом деле и не гас вовсе никогда. — Я даже не переспал с твоей прислугой, чтобы нарыть на тебя компромат и обманом проникнуть в твои владения. — Большое тебе человеческое спасибо! Хотя думаю мистер Дрю не дался бы тебе так же просто, как Марта Фредерику. — Это и стало единственной причиной отказа от подобного плана. В связи с этим и отсутствием плана запасного, я решил прямолинейно пожаловать в гости. — Спустя двадцать восемь лет. — Спустя двадцать восемь лет. — Для чего, позволь узнать? — У меня к тебе на все один повод. Она подняла взгляд на него. Внутри все такая же маленькая девчонка, что ждала его долгие годы. Наивная и упертая. А он наконец-то созрел. Как цветочек, в ясный летний погожий денёк. Александр провел ладонью по руке Агаты. Кожа все такая же нежная. Не обнаружив протеста, он подвинулся ближе и притянул ее в свои объятия. Она казалась растерянной, и он ласковыми успокаивающими движениями поглаживал ее по голове, слегка покачиваясь. — Что же мне с тобой делать? — наконец, спросила она через некоторое время. — Любить, Харрис. Любить.