a star is born

сережа искренне ненавидит партию и ненавидит игоря грома, по рекомендации которого олега (олега, который надписи на заборах и красный галстук всегда где-то в кармане, а не на шее) взяли в этот ебучий пропащий комсомол. ненавидит красный цвет. кровь тоже не особо, но она не красная, потому что видит он ее уже вскипевшей и засохшей на станках, и почти никогда - чистой на белом снегу. снег белым, кстати, давно уже не был. город этот тоже ненавидит, потому что всех вокруг взорвало-вырезало-выкосило, а сережа зачем-то выжил, выкарабкался, выкормил себя пресным ожиданием на завтрак, ага, умница, наелся, дождался. город в пыли и нечист на руку, сережа, абсолютно ненужный и на оценку максимум тройка, зачем-то живой, ненавистная партия живая в полном составе, игорь гром живее всех живых, а олег - не в городе, олег по живости уходит в минус и сразу под снег. город вокруг - единая масса, полуживая сторукая орда, и сережу старательно смывает и уносит, полощет ему мозг, типа, забывай, сережа, войну, как страшный сон, один шаг до пропасти, один шаг до будущего, давай вместе его строить. олег в это "вместе" до боли не вписывается, начиная от того, что его нет в ленинграде, и заканчивая тем, что его нет в живых. олега убило черт знает чем и черт знает где, и лежит олег сейчас зажатый трупами таких же олегов, ради которых тоже кто-то там хотел бы пожить ещё хотя бы пару месяцев, хотя бы до разрыва кольца, но загнулся, а сережа будто один во всем городе выжил, выходил себя, а толку. для олега город всегда был "наш с тобой", закуской на двоих и каким-то дохера личным местом, олег, кажется, город реально любил, а сейчас город реально ничей. сережа разбил бы его как фоторамку и раздавил подошвой - сначала надвое, потом на маленькие осколки, а потом в пыль, которая при вдохе колет лёгкие стекловатой. воспоминаний не жалко, не жалко даже смертей в каждом первом доме и самого себя уж тем более не жалко. пусть тонет, такой везучий, выжил, сволочь, как только наглости хватило. неблагодарная сука, ты, разумовский - отражению в пыльном зеркале голос пока что не давали, и он говорит это углу комнаты. в ленинграде без него он все равно один, в лениграде без него он все равно в полнейшем оглушающем взрывом рыжей сверхновой одиночестве. пока что. (город не разорвало и не сожгло войной? хорошо. сережа закатывает рукава и поднимается за руку игоря грома вверх по партийной карьерной лестнице. город не разорвало и не сожгло войной? хорошо, тогда город разорвёт и сожжет сережей разумовским.)

***

олег волков возвращается в ленинград, а попадает на пепелище. морось лечебной мазью ложится на рваные раны новых взрывов, поезд прибывает на московский вокзал, площадь восстания встречает олега красным небом и снова войной - кто-то сводит с городом личные счёты? кого-то город, должно быть, очень сильно обидел. война за пределами ленинграда давно кончилась. (я знаю точно, как давно, я считал секунды до встречи с тобой в нашем городе и на нашем месте. на нашем месте - на восстания, где ты обещал встретить меня с поезда, а я обещал сводить тебя в кино, помнишь, серый? а времени - 961 день 19 часов 30 минут 22 секунды. я измеряю время только от тебя и тобой одним.) псих в пальто и маске средневекового доктора, видимо, так не считает. площадь восстания распадается на изотопы взрыва, олег закрывает голову шапкой. добро пожаловать домой, любимый. ты опоздал к обеду. ничего страшного, я разогрею, дай только включу газовую плитку. добро пожаловать домой, любимый. я помню все наши обещания. надеюсь тебе понравится мой прием. ты как раз успел к рождению звезды.