Арка "КРОВЬ И ПОРОХ" Redemtion AU

В камере чертовски холодно. Шлатт не видит - ему попросту нечем, но он все так же отчетливо чует: комната до боли в пробитой гортани стерильна, стены ее обиты чем-то мягким, но за этим мягким - толстые стены, явно усеянные антимагическими знаками, что не позволяют чувствовать за пределами этого непозволительно маленького пространства. Его тело сводит судорогой - низкая температура слишком сильно замедляет процесс регенерации, сверху притупляя и так почти отсутствующие чувства. Но он еще чувствует, как кожа покрылась будто инеем в этой мерзлоте. Одежду у него, как назло, тоже забрали, оставив лишь одно нижнее белье. Немного, но лучше чем сидеть на ледяной мягкой обивке с голой задницей. В жилах чуть булькает кровь и он застывает - присутствие за дверью, но всего лишь одно. Пришли добить? Нет, тогда бы позволили Блейду довести дело до конца. Пытать? Нет, тогда бы человек было бы несколько. Поговорить? Даже в мыслях звучит как полная брехня. Но вот дверь открывается - в камеру проникает столь желанное тепло и чужая пробитая шея выдает довольный булькающий звук, позволяя нескольким каплям крови медленно скатиться по чуть посиневшей от холода кожи. -Еще не срегенерировал?- Он не может определить чей голос, но он, пусть и с трудом, улавливает его коллебания в этих мягких стенах, -Неприятно, наверное. И до боли противно.- Думает издеваться, этот человечишка? Шлатт дергается по направлению к источнику колебаний, к источнику тепла в этом ледяном аду, вот только руки его скованы незеритовыми наручниками, а цепь прочно вшита в пол - он улавливает колебания, слишком похожие на звон оков. -И не пытайся. Не строй из себя Старшего, сучий сын. Из этих оков тебе не выбраться.- Источник приближается. Есть что-то третье--- трость? Значит это точно она. -Знаешь, мои медики сообщили мне очень интересную информацию о том мальчишке, Таббо.- Демон замирает, сжимая закованные руки в кулаки, раздирая когтями себе ладони до крови. Медики, значит он выжил. Значит он живой и он здесь, в Коллегии, на милосердие жалкого человеческого отродья, которая возомнила себя богом, не иначе, раз так смело выступает перед ним. И она знает. Коллегия и их чертовы технологии--- Но кровь в жилах вдруг леденеет, когда колебания сообщают ему о передвижениях, о щелчке, а затем он чувствует, как сама атмосфера начинает напоминать ту, что создают грозовые тучи, когда ты находишься прямо в эпицентре шторма. Магия. Древняя, сильная--- опасная. Демон непроизвольно пытается отползти, убежать, скованный по рукам и лишенный головы, потому что он знает, что это копье, ежели отсчет ему какую конечность, то она не сможет срегенерировать обратно. Она запечатает саму его… душу, как бы назвали люди. -Боишься?- Шипит голос и Шлатт чувствует обжигающую магию, сконцентрированную в этом оружии, что она подносит к обрубку его шеи - Демон инстинктивно дергается в другое направление. Как же он ошибся. Она не просто жалкий человек, она отвратительное существо, решившее обмануть все и всех, -Прекрасно. Просто чудесно видеть таких как ты дрожащими от столь человеческого страха, потому что ты знаешь, на что способно это копье.- Шея бурлит кровью, заливая хладную кожу, когда он слышит еще два щелчка - его ноги вдруг раздвигают мощными пинками, тут же прибивая их к полу… Шлатт не может точно сказать, чем. Но жжется сильно - значит незеритовое. Он пытается дергаться, пытается отодвинуться, но женщина лишь глухо усмехается. -Ему тоже было страшно, извращенный ты ублюдок.- Копье прорезает мягкую плоть с невероятной легкостью прямо через ткань белья, заливая обивку алым. Демон верещит, насколько это возможно при отсутствии голосовых связок, бьется в конвульсиях, раздирает кожу на ладонях в мясо, плюется кровью и еще какой-то жидкостью из изувеченной шеи. Ее удар точный и быстрый - она отсекла половой орган даже глазом не моргнув. Кинжалы вырывают из его ног, позволяя наконец свернуться в клубок у стены, продолжая истекать кровью сверху и снизу, рыча-булькая что-то непонятное. Дверь закрывается со звонким хлопком. . . . Блейда приводят в допросную рано утром четвертого дня его пребывания в Коллегии, хорошенько обдав ледяной водой из ведра. В камере и так был не курорт, из одежды только нижнее белье, а любимый протез успешно конфисковали, пока проклятый был в отключке. Мало того, после очередного приступа его голова раскалывалась так, будто по ней все время долбили кузнецким молотом. Кормили правда хорошо и на том им спасибо. На руках незеритовые, конечно же, кандалы, ограничивающие движение лишь частично. Но Убийца Демонов и с таким сможет убить - только причины для этого у него нет. В допросной не менее холодно - по крайней мере в его части. Металлическая коробка полтора на полтора, с деревянным стулом и широким стеклом напротив - там же стоит идентичный стул, но комната просторнее и явно намного теплее. Он также примечает две камеры в противоположных углах. Жопе холодно, но воин терпит, усаживаясь в своей царской позе, раскинув ноги. Спустя менее чем пять минут дверь в соседней комнате открывается и внутрь входит мужчина со смуглой кожей, кучерявыми волосами, собранными в хвост и очках, с серьезным видом присаживаясь на соседний стул. -Н-да,- недовольно начинает Блейд, скрещивая руки на груди, -А я то думал, что Игумен сама лично придет со мной поговорить. Я разочарован и мое сердце разбито.- Мужчина поправляет очки, парируя: -И вам доброе утро. Я Сэмюел. У Игумена же сейчас есть дела, требующие ее личного вмешательства, поэтому с вами буду говорить я. То, что произошло на фестивале, по, между прочим, вашей вине, не может остаться без внимания Коллегии.- Проклятый лишь фыркает: -Конечно, такая возможность пустить корни в еще одном городе и укрепить свое влияние…- Но мужчина не реагирует на такие комментарии, движением руки активируя экран, встроенный в зеркале. Блейду предстают проецируемые фотографии после Фестиваля - разруха, трупы, кровь, дым, напуганная толпа. Он лишь хмурится - жалостью его взять пытаются? -Как вы видите, все, что представлено на фотографиях - ваша работа. И люди прекрасно видели, что это были вы. Такое с репутации смыть невероятно тяжело, не находите? И жить дальше, с учетом вашей профессии… будет трудновато.- Блейд лишь закатывает глаза: -Давайте без всякого этого дерьма. Чего вы от меня хотите я знаю, что вы предлагаете на этот раз?- Но мужчина - Сэмюел - лишь коротко улыбается: -На самом деле интересы Коллегии изменились,- получив в ответ лишь вздернутую в вопросе бровь, мужчина продолжает,- Нас интересует ваш меч. "Плач Демонов", если не ошибаюсь.- Мужчина что-то выделяет на экране и через секунду перед Блейдом проецируется модель его меча, что медленно вращается по своей оси. Проклятый хмурится сильнее, принимая более приличную сидячую позу. -И? Сказал же, без всякого дерьма.- -Мы лишь хотим изучить ваш меч. Мы, кхм, безусловно уже пытались, но он, если совсем просто говоря, заблокирован. Ни один сканер не смог прочитать его энергетическое поле, ни один алхимик не смог увидеть его Код. Мы надеемся на вашу помощь в этом плане. Если вы согласитесь, мы можем модернизировать ваше снаряжение.- Воин теперь выглядит более заинтересованно: -Как же? Расскажите, вы меня впервые заинтересовали.- Сэмюел усмехается, явно облегченный: -Броня сможет чинить себя сама за счет жизненной энергии павших противников. У нас также есть модуль, позволяющий исцелять, очень грубо, ранения подобным же образом, но он еще в разработке. Так же ваш протез, мягко говоря, устарел. Мы можем создать новый, более легкий, прочный и практичный, с тремя сменными модулями, а не только с двумя.- Блейд смеется: -Сукины вы дети, наконец раскусили как взять меня на крючок, да? А знаете что? Я согласен. Но,- он поднимает руки, -Снимите с меня эти железяки, дайте мне одежду и жилую комнату, а не тот морозильник, где я живу сейчас и можете радостные написать Игумену, что мы договорились.- . . . -О, глядите-ка, блудный сын просыпается.- Томми резко открывает глаза, пытаясь тут же принять сидячую позу, но мощные руки укладывают его обратно. -Не кипишуй, придурок, у тебя катетер в левой руке, а еще тебя жахнуло током не плохо.- Голубые глаза упираются в коричневые, что отдают зеленью, растрепанные волосы, слегка выпирающие клыки и чуть остроконечные уши. Держа в голове, что катетер у него в левой руке, парень сжимает в кулак правую, а затем прописывает Эрету в нос, довольствуясь услышанным хрустом. Мужчина, громко ругнувшись, тут же отходит, хватаясь за нос. -Ладно,- спустя пару секунд говорит Эрет, одним резким движением вправляя себе его обратно, жмурясь от боли, -Я это заслужил.- -Еще как,- шипит Томми, наконец все же принимая сидячее положение и осматривая свое окружение. Чисто, его койка огорожена одной большой сплошной шторой, по левую от него сторону капельница и прикроватный столик с какими-то таблетками и стул, на котором видимо сидел Эрет. Хах, он узнает это место. Третий медкорпус - для всех с легкими повреждениями или почти полностью восстановившихся после лечения. -Мы в Коллегии, если еще не понял. А это вот,- Эрет вновь усаживается на стул, указывая на препараты на столе, -Для--- Но блондин лишь недовольно закатывает глаза: -Без тебя знаю. Витамины, банка стимуляторов, а в капельнице… хм, раствор С1 - укрепляющий, восстанавливающий и стимулирующий выработку крови. Чувак, я здесь был дольше тебя.- Эрет лишь смеется: -И раствор тебе этот кололи тоже довольно часто, да?- Томми лишь фыркает, как вдруг наконец прояснившуюся голову посещает одна очень важная мысль. Что с Таббо? -Если я здесь… Где Таббо? Эрет, где мой брат?!- Блондин уже грозится встать, но руки подрывника вновь толкают его обратно на кровать, -Успокойся! Он сейчас в первом корпусе, тебя туда все равно не пустят.- Первый корпус. Тяжелые и очень тяжелые травмы. Если его братец там---- Эрет, заметив как исказилось лицо парня, тут же спешит пояснить: -Он жив, ему провели операцию, но он пока еще не проснулся.- Блондин с ужасом смотрит на Эпсилоновца: -Операцию? Эрет, ч--- Они должны были тебе что-то сказать! Что с ним?!- Мужчина вздыхает, пропуская пальцы сквозь кучерявые волосы: -У него травма спины, смещенный перелом берцовой кости в двух местах, ожоги сорока процентов тела, он обжег себе трахею и легкие, его лицо сильно пострадало и он… ослеп. Он также потерял приличное количество крови, но ему уже сделали переливание.- Томми не выдерживает - он громко всхлипывает, предплечьем правой руки закрывая горящие от образующихся слез глаза. Его братик… которого он поклялся защитить, во что бы то ни стало, слеп, изуродован и, похоже, частично парализован. А он что? Здоров. Лишь с парой ссадин. В горле встает горький комок. -Это конечно… кхм, не самый подходящий момент, но может объяснишь, почему у Таббо вторая положительная, а у тебя первая отрицательная?- Интересуется Эрет, упираясь локтями в свои колени. -Потому что мы не кровные братья, придурок,- с горечью обиды плюет Томас, усердно вытирая покрасневшее лицо, -Но он мне как родной, понятно?! И--- И если--- Но образуется лишь больше слез. Эрет вздыхает, кладя одну руку на плечо блондину - тот его даже не отдергивает, принимая поддержку. -Я поговорю с санитарами. Если он пришел в себя, я постараюсь, чтобы тебя пустили к нему, хорошо?- Секундная тишина. -Ты, Эрет, конечно мудак,- Томас вновь утирает свободной рукой лицо, -Н-но за это… спасибо.- -Не парься, Томми. Я пойду приведу медбрата, пусть проверять тебя еще раз, все дела. Плюс пока узнаю насчет Таббо.- С этими словами, получив утвердительный кивок от блондина, подрывник оставляет его наедине со всеми тревожащими, пожирающими мыслями, которые до этого момента покоились на затворах разума. . . . -Это правда? Вы--- Вы уверены на сто процентов?- Квакити мечется по кабинету из одного угла в другой, стягивая с головы излюбленную голубую шапку, запуская руки в волосы, с силой стискивая их в кулаке. Его лоб покрылся испариной и руки дрожат от ярости и злобы, что бурлит в его крови. Серые глаза не находят, за что зацепиться и в конце концов мужчина поворачивается к Игумену, что сидит в своем кресле, сцепив руки в замок, локтями упираясь в стол. -Точнее и быть не может, к моему сожалению, президент Квакити,- звучит с толикой сожаления со стороны женщины, чьи золотые глаза впиваются в дрожащую от злости золотую фигуру, -Я сама лично читала записи, я видела следы.- Мужчина стискивает волосы с силой, шипя: -А что сам Таббо? Он что-то сказал?- Кайна качает головой: -Нет. Врачи перевели его на ИВЛ из-за ожогов верхних дыхательных путей и сейчас он отдыхает после операции. Дают хорошие прогнозы - его можно будет поставить на ноги, несмотря на травму. Что же по поводу экс-президента…- Она встает со своего места, сжимая в руках трость - вот только она не опирается на нее, вместо этого неся ее в руках. Квакити по началу не обращает внимания на Игумена, пока она не подходит к нему практически вплотную, смотря в покрасневшие серые глаза. Квакити вопросительно поднимает брови, то опуская взгляд на трость, то обратно поднимая его на серьезное лицо Игумена. Секунда и она раскладывает трость, увеличивая ее в длину почти в два раза. Как только оружие защелкивается посередине, женщина обхватывает кольцо у рукоятки, прокручивая ее - та принимает изогнутую форму, как крепление у копья. Лишь на секунду (теперь уже) президент отрывает свои глаза от орудия, позволяя себе взглянуть в глаза Игумена. Среди золота он замечает фиолетовые молнии, что ползут от побелевшего зрачка, медленно заменяя золото на аконит. Когда оба ее глаза полностью меняют свой цвет, она поднимает взгляд на мужчину. Квакити невольно сглатывает, но взгляда не отводит, когда Кайна, не убирая руки от крепления, тихо шепчет. Ich nh'aal der g'halou В секунду крепление начинает пульсировать, а затем на конце появляется энергоклинок. Квакити такого оружия раньше не видел, лишь раз заприметил в докладе старшего сына коллеги (тот оный распечатывал на рабочем принтере). Клинок светится так же, как и чужие глаза - на его основании выбиты слова, непонятные президенту. -Он сидит в камере. Скованный,- Кайна протягивает Квакити копье как нечто церемониальное и, сам того не замечая, он берет его в руки, сжимая и разжимая ручку, -Уже правда с головой. И крики его никто не услышит.- Квакити невольно стискивает рукоять копья сильнее. -То, что он сделал - непростительно,- настаивает Кайна, делая шаг назад, опуская голову и отводя взгляд, закрывая глаза, -Потому я даю вам возможность. Увечья от этого оружия остаются навсегда, это я могу вам гарантировать. Мне нужно лишь услышать, готовы ли вы сделать это.- Квакити стискивает зубы, взгляд серых глаз падает на пульсирующее энергией лезвие. -Да.- . . . Здесь… тепло. И довольно мягко. Он инстинктивно принимает сидячее положение, но глаз не открывает. Темно. Было. Сейчас загорелся свет. Парень уверенно пропускает пальцы через свое окружение, нащупывая скомканное покрывало, легкое одеяло и упругий матрас. Он распахивает карие глаза, осматриваясь вокруг. Совсем маленькая комната, и… и его кровать, что отделена металлической решеткой. Но он узнает эту комнату с сундуком, столом, над которым висит план Мэнбурга, развешаны фотографии, соединенные красными нитями, пара ножей, что зияют в голове фотографии Шлатта--- Это его комната и он в Погтопии. Вилбур устало вздыхает, протягивая руку, чтобы почесать правое ухо - и тут же обнаруживает, что это место туго перебинтованно. И пальцы--- Рука тоже перевязана, но у него нет среднего и безымянного пальцев. В голову тут же бьет мысль--- нет, воспоминание. Он помнит крышу. Он помнит как хотел нажать на кнопку, но его оглушил выстрел, нет--- два, а затем и боль, заставившая выронить из рук пульт. Он помнит, как начал вопить и бросился к пистолету, тут же открывая ответный огонь, хватая пистолет левой рукой - только Ники и след с крыши простыл. Он сидел там какое-то время на коленях, с окровавленной щекой и шеей, с пробитыми пальцами, не зная, что делать дальше. А потом… все очень смутно. Но он… в своей комнате. Он в клетке--- Когда и кто успел тут выстроить прутья? Ответ находит себя сам - дверь в его комнату со скрипом открывают и на пороге показывается парнишка, в голубой рубашке и синих шортах, со странными белыми очками. В руках у него свежие бинты и какая-то мазь, но увидев, что шатен уже успел очухаться, тот аж подпрыгнул на месте. -Уже проснулся?- Немного неуверенно спрашивает парнишка, ставя бинты и мазь на стол Вилбура. -Как видишь,- сухо тянет Вилбур, -Что… Что вообще произошло? И кто ты?- Парнишка качает головой и на секунду--- На секунду безумцу кажется, будто одна из ног парня… залагала. Рассыпалась на частицы, а затем собралась обратно. -Я Джордж. И я с Дримом, поэтому тебе не о чем беспокоится. А произошло… много чего.- -Почему я в клетке? Это ведь ты ее образовал? -Да. Так чувствуется по энергетике? -Скорее логика, потому что раньше у меня не было здесь никаких железных прутьев. Это же моя комната. Джордж вдруг глупо усмехается, кладя ладонь себе на лицо: -Точно… Меня Дрим попросил. Он… толком ничего мне не сказал, лишь только то, что ты друг. Хотя довольно странная логика, сажать друзей в клетку.- -Где он сейчас? -Сказал, что у него появилось одно дело, но обещал быть через час. Джордж наконец выпрямляется, вынимая из фотографии на доске один из ножей, подходя к Вилбуру. Безумец на секунду думает, что его прямо здесь и сейчас зарежут как барана на бойне, но низкий парень, с издевкой усмехаясь, указывает на забинтованную руку и ухо. Кучерявый шатен растерянно трясет головой, протягивая руку между прутьями. -Прости, но твои пальцы спасти не удалось. Хотя нервы сохранились достаточно хорошо,- между делом рассказывает Джордж, разрезая уже красную на внутренней стороне перевязку, лоскуты отправляя на пол. Когда же карим глазам Вилбура предстают те кое-как заросшие культяпки с сырой плотью и с растерзанной кожей, сшитой воедино черными нитками, ему на секунду кажется, что его вырвет, -Плюс у тебя был сильно поврежден мизинец, но я собрал его, как смог--- Вилбур поднимает ошарашенный взгляд на своего собеседника: -Что значит "собрал"? Ты что… трансмутировал его?- Джордж пожимает плечами, возвращаясь к столу за мазью и бинтами: -Да. Хотя это была первая попытка восстановить ткани, а не разрушить их, она была довольно удачная.- Безумец заметно белеет в лице: -Но--- Это же нарушение главного закона! Трансмутация человека--- Живых тканей--- Это запрещено!- -Да, но палец твой живее всех живых. -Это пока что! Как--- Как я могу быть уверен, что он не начнет гнить изнутри! Джордж цокает языком, распределяя мазь по всему ранению, не реагируя на недовольное шипение: -Я уверен. Послушай, я знаю, как совершаете трансмутацию вы. Круг, изменение внешней структуры, все дела. Я изменяю Код. -Но чтобы вычислить код--- тем более живого существа--- Джордж, не выдерживая, вынимает из кармана штанов перчатку Вилбура с вышитым на внутренней стороне кругом трансмутации, протягивая ее кучерявому меж прутьев: -Надевай и пробуй вернуть прутам исходную форму.- Его собеседник вопросительно вздергивает бровь, но перчатку принимает свободной рукой, натягивая ее при помощи зубов, пока Джордж продолжает обрабатывать его пальцы, накладывая сверху перевязь. С все тем же скептическим видом, Вилбур обхватывает левой рукой один из прутов, в уме подбирая структуру восстановления. Из под его руки выделяется теплое, совсем светлое сечение и он уже ждет, как прут "разложится" вернувшись обратно в пол и в потолок. Но этого не происходит. Тряхнув головой, он пытается вновь - но попытка столь же безуспешна. Шатен в очках лишь шире улыбается, завязывая на бинтах узел. Вилбур лишь сейчас замечает, что он тоже носит перчатки для трансмутации - только у него их две, а не одна, они длинной до половины предплечья и не имеют пальцев. -Это ведь твои перчатки, не так ли?-С ноткой осуждения спрашивает Вилбур, забирая поврежденную руку из чужих, -Я никогда раньше не видел, чтобы Алхимики пользовались двумя перчатками сразу. Они позволяют читать тебе код?- -Можно и так сказать. Но даже если бы я дал тебе эти перчатки, ты не смог бы повторить мой метод трансмутации. Никто не сможет.- Последние слова звучат с ноткой сожаления и горечи. По крайней мере так кажется Вилбуру. -Ладно,- Джордж встряхивает головой, -Отдай перчатку обратно и сядь. Посмотрим на твое ухо.- . . . Фанди не помнит целиком, как ему удалось убежать с того чертового фестиваля. Он помнит, как оглушительны были крики людей и амальгамов, как жар от взрывов опалял шерсть на руках и морде. Юный амальгам же лишь успевал возводить себе укрытия, чтобы его не задел очередной взрыв и летящие во все стороны осколки. Он помнит как буквально когтями и зубами вырывался из толпы, стараясь добраться до одного из тайных ходов и переждать всю суматоху там. Ведь--- Ведь он, может и не правая рука Шлатта и не правая рука Квакити, но ведущий Алхимик Мэнбурга. В конце концов, лис прячется в одном из бункеров, построенных еще при Л'Мэнбурге. И пока он сидит там, его голову разрывают мысли. Должен был остаться Почему я их не защитил? Я мог возвести купол вокруг Блейда Почему я согласился помочь Шлатту--- Таббо ведь скорее всего теперь мертв Сбежал сбежал сбежалсбежалсбежал--- Глубокий вдох, глубокий выдох. Это все не важно. Он сделал все правильно, он сделал все так, как был должен. Нечего сожалеть о мертвых - они все равно уже не вернутся. А вот сам лис еще жив и о себе как раз таки и стоит позаботиться. Выходит он лишь на следующий день. Фанди не знает, как связаться с Квакити, поэтому идет в одно единственное место, где он точно сможет его выловить. Главное административное здание Мэнбурга. Вот только на площади перед ним был разбит лагерь. И кем? Правильно, Коллегией, которая вовремя подсуетилась. Медицинские палатки, вооруженные люди. Одним словом все, чтобы запустить корни в еще одном месте. На секунду может показаться, будто события фестиваля не были случайным стечением обстоятельств, а аккуратно подстреленной самой Коллегией последовательностью. Но он прекрасно знает, что это не так. На самом деле все намного проще. Там он его не находит, однако один из патрульных с вышивкой, на которой изображен меч объятый молниями, сообщает что видел (вскоре уже) президента в компании Леди-Игумена и указывает на небольшую тропинку, что простирается вдоль периметра лагеря. И действительно, пройдя по ней пару метров он улавливает запах мяты и табака, который принадлежал только Квакити. Подле него присутствует запах другой - озон и кажется… лобелия. Фанди обожает растения и лишь поэтому угадывает столь тонкий, почти неощутимый и столь неприметный запах этого влаголюбищего растения, цветущего все лето и до самой осени. Он уже собирается проследовать по нему, как запах лобелии в воздухе усиливается и золотые глаза быстро находят фигуру Леди-Игумена, что удаляется прочь, не обращая внимания ни на кого. К ней подбегает то ли солдат, то ли врач - но они не интересует Лиса. Его интересует лишь мрачная фигура Квакити, что остался стоять дальше на тропинке, как всегда сгорбленный и уставший, вынимающий из кармана пальто свою излюбленную Зиппо и пачку сигарет, вынимая одну, поджигая ее и делая одну глубокую затяжку. Амальгам, глубоко вздохнув, двигается к вице(или просто уже?)-президенту. Квакити оборачивается на едва слышные шаги, встречая Фанди удивленным выражением лица. Старший мужчина грустно усмехается, выпуская широкое кольцо дыма: -Жив и невредим, наш хитрый лис… Небось где-то в туннелях сидел, м, Фанди?- -Квакити, да ладно тебе. Не язви. Вот только мужчина хмыкает, выпуская Алхимику в лицу столб дыма, даже бровью не ведя. -Не тебе мне указывать. Если пришел искать Шлатта, то огорчу тебя - этот ублюдок сейчас сидит где-то в Коллегии. -Квакити,- серьезно начинает Лис, чуть повыгая голос,-Плевать я хотел на Шлатта. И для справки: он сказал, нет, обещал, что не тронет Таббо--- Тут мужчина срывается, сминая в кулаке лишь на половину выкуренную сигарету: -Не тронет?! О да, он его не трогал--- Зато вот Блейд расплавил ему половину лица, большую часть тела, а еще спину ему повредил своими взрывами! Но Амальгам лишь хмурится, делая шаг назад: -Вот предъяви это Блейду, а не мне. И не пытайся давить на мой моральный компас. Сам должен понимать, не сработает.- Фанди кажется, что еще секунда и Квакити сделает выпад в сторону его морды кулаком, но спустя пару секунд молчания он все же продолжает: -Раз уж… кхм, Шлатт спешно нас покинул, теперь президентом станешь ты. Какие у нас планы? Президент лишь глубоко вздыхает, отводя взгляд к горизонту. -У нас - никаких. А вот у меня…,- Квакити обращает свой взгляд к Фанди, -Как только я официально стану президентом, я лишу тебя всего, понятно? Дома, лаборатории. Мне плевать, что тебе некуда деваться. Хоть дикарем подавайся в соседний лес. Голос сероглазого тяжек, с хрипотцой после курения. В усталых, практически бесцветных глазах лишь усталость с огоньками ненависти, что блестят тут и там. -Но я тебе не прощу этого. Фанди вдруг скалится, обнажая небольшие передние клыки, низко шипя: -Плевал я на твое прощение, я делал то, что должен был сделать.- И тут уже не выдерживает Квакити: -То, что должен был?! Хочешь сказать, что должен был заковать совсем еще пацана в бетон и отдать его на растерзание двум психопатам?! -Да,- сухо отвечает амальгам, -мне велели не отклонятся от плана. Мне---, Он шумно выдыхает, но не смеет встретиться взглядом с мужчиной, -Мне жаль его, но таков исход и исправить ничего уже нельзя и я буду делать то, что должен.- Квакити все же делает выпад в сторону его морды, костяшками попадая прямо в пушистую щеку. . . . Томаса не пускают в первый корпус, так же как и Эрета. "Приказ вышестоящего", отвечает охранник, отказывая им в доступе. Эрет делает недовольное лицо, демонстрирует свою карту уже в пятый раз, в пятый раз говорит, что у него четвертый уровень допуска, на что в пятый раз получает "приказ вышестоящего." -И кому из пятых пришло в голову отдать такой приказ?- Бормочет мужчина себе под нос, руки суя в карман. Охранник, сидящий на входе, устало вздыхает, прерывая недовольную тираду: -Прямой приказ Леди-Игумена. Вы же сами знаете, что в первом корпусе не только медицинский блок, но и исследовательский--- -Ну так закройте туда чертову дверь и дайте мне увидеть брата! Или скажите---,- Не выдерживает Томми, подлетая к небольшому окошку пропускного пункта, -Скажите, как он. Мне нужно знать! Мужчина вздыхает, устало потирая виски: -Номер пациента?- Вступает Эрет, тоже подходя ближе: -Тридцать восемь си шесть.- Охранник выводит проецируемый экран и забивает названный номер, читая вслух: -Операция была окончена час назад, состояние стабильное. Пациент был переведен на ИВЛ из-за… ожогов верхних дыхательных путей,- мужчина делает небольшую паузу, -Паралич нижних конечностей можно будет снять. Глаза Пациента восстановятся, но зрение утеряно навсегда.- Эрет краем глаза смотрит на Томми, что опускает взгляд в пол, сжимая кулаки до побеления костяшек. Подрывник ободряюще кладет одну руку парню на плечо и, кивнув охраннику в знак благодарности, отводит его к ближайшему пуфику. -Это не справедливо,- сквозь зубы шипит блондин, -На мне всего пара царапин… А он ослеп. Изуродован. Еще и с кровати встать не может. -Встанет, не переживай. -Но не увидит больше ничего. Эрет не находит больше слов, но они лишь кажутся лишними в этой ситуации. Блондин бесцеремонно падает на пуфик, поджимая колени к себе, лбом упираясь в сцепленные в замок руки. Они проводят какое-то время в некомфортной тишине - подрывнику кажется, что он даже со своего места слышит как скрипят мозги Томаса и как воет израненная душа, вот только их прерывает вызов, пришедший на его гарнитуру. Он зажимает кнопку приема у уха. -Эрет Трой, просьба пройти в исследовательский блок первого корпуса, комната четыре б шесть. Доступ вам предоставят. Никого с собой не берите.- -Принято,- сухо отвечает мужчина. Томас уже поднял голову, с хрупкой надеждой смотря на шатена. -Я отойду, работа зовет. Видимо в этом исследовательском блоке происходит что-то действительно… масштабное. Да, совсем забыл - тебе выделили комнату сто двадцать шесть во втором здании жилого корпуса. Томми замирает. Это их старая комната. Где они жили с Таббо, когда их только забрали сюда. Где они так и оставили большинство своих вещей, когда сбегали на революцию. -Там у тебя будет стационарное устройство связи,- Эрет подходит к пункту охраны, просит ручку и листочек, что-то быстро чиркает на нем, после протягивая его Томми, -Вот это мой личный номер, свяжешься со мной, если что.- Блондин лишь тяжко кивает, наблюдая, как Эрета наконец пропускают за матовые стеклянные двери, за которыми находится и его брат. Совсем один, только после операции. К которому его не пускают. Но Томас умеет быть терпеливым, когда хочет. Проходит десять минут. Полчаса. Час. Он мог бы сходить до своей бывшей комнаты и посмотреть, вычистили ли ее или может каким-то чудом все их с Таббо вещи остались целы и невредимы. Звучит как полный бред. Проходит второй час, третий. Томми нарезает круги в холле, с интересом разглядывая высокие растения в горшках, что стоят рядом с пуфиками. Время начинает тянутся непозволительно медленно. . . . Эрет ожидал чего и кого угодно в той комнате, но не закованого по рукам и ногам Шлатта, едва держащегося на ногах, чьи бедра все были в багровой, запекшейся крови, вместе с Квакити, вооруженным энергокопьем и Леди-Игуменом, стоящей во главе пульта, с помощью которого регулировалось положение цепей - значит и положение Шлатта. -По приказанию прибыл, Леди-Игумен,- Четко оглашает он, вставая на входе в комнату по стойке смирно, -Какие будут указания?- -Вольно,- не отворачиваясь от пульта отвечает женщина, -Указания простые. Встать за этот пульт и доложить о состоянии Томаса.- Кайна сама отходит, осматривая столь унизительное положение Шлатта - кандалы на руках, ногах, шее. Два крюка закреплены прямо в плоть - первый между лопаток, второй вбит в поясницу. Каждая цепь закреплена индивидуально как к полу, так и к потолку, позволяя закреплять каждую конечность индивидуально, заставляя жертву принимать любую удобную позу. И если быть честной, то она ожидала, что Квакити в последний момент передумает и пойдет на попятную - однако как только он осмотрел Аркана, первое, что он спросил было: "Кастрация - ваших рук дело?" Надо отдать ему должное, он умеет расставлять приоритеты. Сам же экс-президент не может ни пошевелиться, ни сказать что либо - во рту кляп, который прикреплен к самому ошейнику, сам он сидит на коленях, вися на цепях, ибо руки задраны вверх. Наконец со спины слышен отчет Эрета: -Он сейчас сидит на входе в первый корпус, ждет когда сможет попасть к Таббо. Врачи сказали что он цел и здоров, за исключением пары царапин и синяков.- Квакити, не отворачиваясь от Демона, спрашивает: -Ждет? Почему? Операция ведь закончилась чуть больше часа назад. -Я решила, что сначала вам лично нужно поговорить с каждым из них.- Отвечает женщина, подходя к Шлатту, вынимая из волос одну дзифа, ее острый конец упирая в горло демона, заставляя его поднять голову и взглянуть в золотые глаза. -Да… верно. Нельзя просто опустить то, что сделал ты,- практически плюет Квакити, сжимая рукоять копья чуть сильнее,-Эрет? Приподними этого ублюдка.- Механизм щелкает, за руки дергая Демона вверх, выбивая из него недовольное ворчание. Кайна делает шаг в сторону, убирая дзифу обратно в пучок русых волос, частично оборачиваясь к Квакити. Он очень любит этих мальчиков, это отчетливо прослеживается в его глазах, в языке его тела. Он уверен и решителен - чем-то напоминает Кайне Лешего, ведь он с такой же решительностью и яростью защищает свою территорию. В серых глазах горит невероятная забота - именно она обращает гнев на демона перед ними, желая выбить из оного все дерьмо. Квакити может стать хорошей отцовской фигурой для них. -Его… Его возможно убить?- Сквозь зубы спрашивает мужчина, примеря траекторию для удара. -Возможно, но сейчас я вам это сделать не дам. Помните наш разговор у лагеря? -Да, да… Теперь я вижу. Люди должны знать, что он такое. Люди должны знать, что с этими ублюдками можно--- нужно бороться. Что они не всесильны и они не имеют право ломать чужие жизни. -Я рада, что мы пришли к соглашению. И,- она подходит вплотную, -Позвольте,- кладя свои руки на чужие, перемещая их - правую на конец рукояти, ладонью упираясь в центр, левую смещая чуть ниже. Квакити выше нее, пусть и ненамного, но в грубых, стертых руках он ощущает силу. Не просто физическую - это что-то намного больше, намного опаснее и завораживающе--- но назвать он это не может. -Левая направляет, правая придает силу.- Заканчивает небольшой инструктаж Игумен, делая шаг в сторону. Квакити лишь сухо усмехается, не опуская рук и копья, держа энергоклинок на уровне лице демона. -Желаете снять кляп?- Спрашивает Эрет с пульта, явно не скучая - редко приходилось видеть Леди-Игумена или ее оружие в действии, но каждый раз, когда подобное случалось, шоу стоило всех своих ожиданий. -Да. Щелчок, а затем звон кляпа, который падает на металлический пол. Шлатт глубоко дышит, пытаясь размять затекшую челюсть. -Ебаный рот…,- пыхтит демон, -Ебаная Незримая… Клянусь, еще немного и я бы самолично бы пытался разорвать себе щеки, чтобы выплюнуть это. Знаешь, какой Незерит на вкус? Отвратительный! Незримая, блять, тьфу--- У Квакити дергается глаз. -Ты ведь понимаешь, зачем ты здесь?- Шипит мужчина и его начинает трясти от бурлящей ненависти. -Ну конечно,- он смачно сплевывает на ботинок сероглазого, -Пришел мстить за маленькую сучку, да? Квакити честно хотел подождать, не спешить и даже попытаться поговорить, даже если он сам до конца не понимал зачем. Однако после этих слов он без задней мысли всаживает ярко горящий клинок в чужую глазницу практически наполовину. Хорошо, что в этой комнате усиленная звукоизоляция, потому что вопит он оглушительно громко. Но Квакити не выпускает копья из рук, сжимая, как кажется, его только сильнее, пытаясь прокрутить ручку - энергоклинок выжигает глазное яблоко полностью, заставляя глазницу начать дымится и чернеть вокруг места контакта. С каждым движением орудия демон извивается все больше, крича от диафрагмы, пытаясь вывернуть морду прочь. Только вот копье сидит слишком плотно, а ограничительный ошейник не позволяет сменить положения. Лишь когда демон замолкает и перестает дергаться, как уж на углях, Квакити вырывает копье из чужой глазницы. Демон тяжело дышит, пытаясь смеяться, но морды не поднимает: -Ха… А я то думал, что ты та еще бесхребетная сука. Впервые… кх… Впервые мне приятно, что я был не прав! Может мне стоило самому тебе все рассказать--- Квакити, рыча совсем как одичавший зверь, загоняет копье во вторую глазницу. . . . Он прождал на этом пуфике практически пять часов. И ему ведь--- На него не цепляли наручников, не бросали в камеру и не привязывали к этому дурацкому пуфику. Черт возьми, сама Игумен распорядилась, чтобы ему выделили его старую комнату, которую каким-то чудом никто до сих пор не занял. А он все это время провел здесь, явно сводя охранника с ума своими хождениями туда-сюда и тремя тысячами поз на измученном предмете мебели, пока его изнутри гложут все неприятные и причиняющие боль мысли по поводу Таббо и его состояния. Может ему врут? Может все таки случилось что-то совсем страшное и непоправимое? В конце концов он уселся на пуфике у самого пропускного пункта и попытался кое-как вздремнуть, перед этим слезно попросив растолкать его, как только снимут ограничение на вход. Просьбу охранник так и не выполняет, потому что Томми будит голос слишком знакомый. Когда он открывает глаза, то он видит знакомые серые глаза и прилипшие ко лбу черные, смоляные волосы. -Биг Кью? А ты,- он потирает глаза предплечьем, выгибаясь в спине, пытаясь выправить затекшие мышцы, -Ты тут как?- Когда же блондин убирает руку от лица, он тут же замечает Кайну, стоящую чуть поодаль. Вот только женщина не обращает на него внимания, отдавая какие-то очередные указания. Интересно, где же тогда Эрет? -Видимо сильно тебя Эрет шарахнул. Прости, что не дождался пока ты очнешься,- мужчина чуть отходит, позволяя младшему встать,- Нужно было…-, серые глаза на секунду падают на Кайну, которая лишь кивнув напоследок, решила удалится,- Решить пару вопросов.- -Касательно Таббо? Квакити, будь честен со мной, почему меня не пускают?- Устало возмущается Томас. -Касательно всего. А по поводу Таббо…,- он подходит к дверям пункта, которые открываются на этот раз без лишних вопросов - блондин идет следом и его мрачное лицо чуть светлеет,- Я боялся, что кто-то из персонала расскажет тебе раньше. Или ты сам догадаешься и задавишь брата вопросами--- Томас резко дергает Квакити за рукав, вынуждая его остановится и посмотреть прямо в горящие ледяные глаза. -Что. Блять. Произошло? Мужчина делает один резкий вдох: думать о таком было неприятно, а рассказывать еще и больно - будто ты тыкаешь в синяк снова и снова, прекрасно зная, что будет больно; а затем выпаливает, как на духу: -Шлатт изнасиловал Таббо. Если Томми ранее казалось, что хуже быть не может, то теперь оказалось, что еще как блять может. Всего лишь одной фразой из под его ног вырвали землю, оставив лететь в бездну океана тех эмоций и чувств, которые до этого он как-то умудрялся подавить. Ему не надо переспрашивать - он все прекрасно слышал и судя по болезненному выражению лица Квакити, мужчина не шутит, он ничего не перепутал и это было подтверждено. -Томми? Ах да, леденящий ступор, который не позволяет дернуть ни одной мышцей. -Томми, хей… Томас только сейчас замечает жгучие слезы на своих щеках, трясущиеся от бурлящей ярости кулаки и колени, которые вот вот прогнуться под его собственным весом из-за чувства бессилия. Не справился. Не защитил. Какой же он отвратительный, никудышный брат. Как теперь смотреть Таббо в глаза? Как давно это произошло? Почему он раньше этого не заметил? Почему--- Так много вопросов. И ни одного ответа.