Прочь из моей головы

Слэш
NC-17
Завершён
811
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
18 страниц, 1 часть
Описание:
— Давай схватим его за член? — неожиданно ворвался в поток его сознания Птица, — мне кажется, он не против. Хотя, он не похож на гомика. В отличие от тебя.
Или не совсем АУ, где Птица пытается свести Серёжу с ума очень странным образом
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
811 Нравится 24 Отзывы 127 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
— Как ты можешь быть таким неудачником? Серёжа плотно закрыл уши руками. — Нет, серьёзно, — продолжил голос, — как можно быть такой тряпкой? У тебя вообще есть чувство собственного достоинства? «Если я буду игнорировать это, оно исчезнет», — подумал Серёжа, крепко зажмурившись, — «всегда помогало». — Ну не-е-т, — протянул голос, и Серёжа вздрогнул, услышав клацание каблуков по полу, — нет, нет, нет... ты от меня так просто не отделаешься, я тебе не просто какой-то воображаемый друг. «Не смотри», — проносится в голове, — «он только в твоей голове». Недовольное цоканье резануло по ушам. Серёжа распахнул глаза и увидел перед собой ярко-рыжего мужчину в чёрном оперении, он тут же подскочил с места и побежал в сторону двери, но его грубо схватили за руку, потянули на себя, и, не сумев сохранить равновесие, Разумовский падает навзничь. Чудовище с насмешливой улыбкой на тонких губах садится на корточки и наклоняется к дрожащему Серёже, которого будто бы парализовало. — Тупица, — хмыкнуло нечто, — ту-пи-ца. Ну, и стоило убегать, а? Сергей шумно сглатывает, чудовище закатывает глаза. — Я всегда буду рядом. Уясни это. Серёжа мотает головой. Нет, нет, навсегда? Но его так долго не было рядом с ним, пока был Олег. Олег... Почему его сейчас нет рядом? Почему именно сейчас, когда он сходит с ума, Олег на своих идиотских соревнованиях в давно сгнившей Москве? Птица хмыкает. — Кончай ныть уже. Нас с тобой ждут великие дела, Тряпка, так что не мешай мне. Веселье только начинается, — и подмигивает желтым глазом. «Олег...». — Завались, твою мать. *** «Второй день как я сошёл с ума. Он будто бы вышел из моих самых страшных снов, став кошмаром наяву. Я стараюсь не подавать виду, но люди уже начинают бросать на меня настороженные взгляды...» Серёжа со вскриком дёргается, когда слышит каркающий смех позади себя. — Ты мне льстишь, — Птица садится рядом и с притворной тоской смотрит на компот в серёжиной руке, — вкусно хоть? Хотя нет, не отвечай, на тебя и так смотрят, как на шизофреника. Но мы же с тобой нормальные, да? — и снова жутко смеётся, отчего Серёжа поеживается. «Просто не думай о нём. Его не существует. Он только в твоей голове». Серёжа старается вытеснить Птицу из своего сознания, он думает о разных вещах, которые делают его счастливым: дешевый ягодный щербет, который Олег покупал ему на свою первую спортивную премию, поездки в сосновый бор, когда они сидели в самом конце душного автобуса, и Олег мирно посапывал на его плече, в то время как он сам рисовал в блокноте хвойные ветви; тепло ладоней и ног, которые согревали его в мартовские ночи, когда отопление выключили, а стены ещё не успели прогреться. Сережа крепко-крепко жмурится и видит лишь рябь в темноте, потом очертания юношеской фигуры в темноте, нежность в лучистых глазах, потом он распахивает глаза в надежде, что не увидит перед собой ничего, но Птица всё ещё сидит напротив, лениво подперев подбородок рукой. — Как успехи? Получилось избавиться от меня? — издевательски протягивает чудовище, и Серёжа трагично вздыхает, приталкивает к себе хлеб и смотрит на нарисованные клубнички на коротком сарафане светловолосой Лены. Красные клубники. С россыпью чёрных зёрен на ямочках. Розовая ткань. Пастельно-розовый ободок. На скромный серёжин вкус слишком вычурно, слишком инфантильно и ярко. Безвкусно. Птица настораживающе молчит, но Серёжу это более чем устраивает. Светлые волосы волнами ложатся на оголенную спину. Ему не нравится цвет ее волос: слишком тёплый блонд, слишком желтый, да и вообще Ленка ему не сильно импонирует: слишком наигранная, слишком высокомерная, слишком яркая, в каждой бочке затычка. Серёже вообще с девчонками как-то не сильно везёт, Олег все время подшучивал над ним, говоря, что Разумовский женится только на Венере с полотна Боттичелли и то достаточно сомнительно. Не то что бы он был мизогином или сексистом... просто не нравилось с ними время проводить. Сразу все каким-то неловким становилось. Вот Олег чувствовал себя рядом с ними очень даже неплохо, всё шутки шутил, да комплименты на раз отвешивал, что, честно говоря, Разума бесило невероятно. «Эй, это вообще-то мой друг!». — О, — Серёжа опять дёргается, — Серёженьке нравится Леночка? Так трогательно. Разумовский поперхнулся вишневым компотом. Леночка, сидящая неподалёку, бросила на него уничижительный взгляд. Птица захохотал. — Она мне не нравится, — тихо пробормотал Серёжа. — Не ври, — с ухмылкой произнёс монстр, — Серёжа и Лена любовь до гроба. — Пожалуйста, заткнись, — шепнул Сергей, — очень прошу, прекрати. Но Птицу его слова только раззадорили. — Интересно, ты уже спал с ней? Она ничего, если закрыть глаза. — Ничего у нас не было, хватит, — зло сказал Серёжа, запихивая в рот хлеб. Чудовище откинулось на спинку стула и закинул ногу на ногу. Его глаза были хитро прищуренными, а уголки губ согнуты в торжествующей улыбке. И в этот момент Серёжа понял, что он попал. — Так ты девственник, — наконец сказал Птица, высовывая язык и слегка прикусывая его зубами, — маленький неудачник и девственник. Это же так очевидно. Серёжа поперхнулся хлебом и громко закашлялся. — Это не так, — солгал он. Конечно, он им был. Но в этом нет ничего постыдно: ему всего шестнадцать! Да и с кем? Ни одна девчонка ни в школе, ни в детдоме его не привлекала, даже не как потенциальный сексуальный партнер, но и как просто собеседник. Но справедливости ради, парни тоже казались ему не умнее бревна, хотя в отличие от девчонок, с ними он спать точно не собирался. Наверное, единственным человеком, которого Серёжа правда ценил и действительно любил был Олег, но стоит ли говорить, что его в качестве партнера он тоже не воспринимал по многим причинам. Как минимум, Серёжа не... из этих, а Олег тем более, но что самое главное так это, что их отношения настолько близкие и семейные, что порочить это он точно не собирался. Даже в мыслях. Невольно перед глазами предстала очередная тренировка, которую Серёжа наблюдал с трибун: вспотевший Олег в одной лишь чёрной майке, грозным тоном раздающий указания футбольной команде, изредка отвлекающийся на Серёжу и задорно подмигивающий ему. В тот момент Разумовский всё время дотрагивался кончиками пальцев до косухи, небрежно накинутой на его плечи поверх футболки. Это была олежина косуха, и все это знали. Подколки в их адрес звучали достаточно часто, и Серёжа их ненавидел всем сердцем. «Мы с Тамарой ходим парой» — с заливистым смехом выкрикивали соседи по комнате, «а на выпускной Волков Разумовского позовёт, недаром роста одинакового». Серёжу бесило, а Олег за это морды бил, да глотки выгрызал. «Ибо нехрен» — и Серёжа был с ним в этом полностью согласен. Птица недоверчиво выгнула бровь. — И когда ты успел? Главное, кто на тебя позарился? Серёжа промолчал, надеясь, что они смогут обойти эту тему, но Птица продолжил: — Ты совсем не умеешь врать, Тряпка. Тебе не грустно там от того, что тебе уже шестнадцать, а ты так и ни разу не трахнулся ни с одной девчонкой? Может, повесишься? Я бы на твоём месте... — Ты не на моем месте! — злобно прошипел Серёжа, растерявшись от такой наглости. Птица хмыкнул. — Это пока, — от этих слов по сережиной спине пробежала стая мурашек. — И не надейся! — заорал Разумовский во всю глотку. Тут же в столовой повисла гробовая тишина. Птица забился в очередном хохоте, свалившись со стула на пол. — Вот идиот, — всхлипывая от смеха, пробурчало чудовище. — Разумовский! — Серёжа мучительно простонал, услышав хриплый крик Марь Иванны. Он перевёл взгляд на Птицу. — Я ненавижу тебя. *** — А её бы ты трахнул? Она ничего... а вот та? Серёжа почти до крови прикусил нижнюю губу. Так... чёрт, нужно вспомнить формулу... это совсем не сложно. — Эта на любителя, — продолжил Птица. «Пожалуйста, только не здесь», — Серёжа крепко зажмурился, — «умоляю». С того случая в столовой Птица начал сводить его с ума. Он помешался на всём, что связано с... генитальной темой. Он оценивал каждую мимо проходящую девушку, отвешивал похабные комментарии, и не понятно, то ли это была форма издевки, то ли он всерьёз обеспокоился серёжиной личной жизнью. Её отсутствием, вернее. Серёжа мысленно отсчитывал дни до приезда Олега, поняв логическую цепочку: Птица исчез в первый раз именно в тот день, когда Олег спас его от местного хулигана Костика, и они удивительным образом подружились. За эти почти десять лет они ни разу не отдалялись друг от друга на такие большие расстояния, чёрт, он не видел его всего неделю, но по ощущениям — целая вечность. Без него на соседней койке и спать было невозможно, любой шорох вызывал приступ неконтролируемой паники, и не было никого рядом, чтобы успокоить. — Кто такой Олег? — раздраженно спрашивает Птица, облокотившись на него. Серёжа возводит глаза к потолку. Да, точно, когда Олег вернётся, Птица исчезнет. Так и должно быть. — Прекрати о нём думать, — недовольно пробурчало чудовище, слегка оттянув Разумовского за волосы, тот ойкнул и зашипел от резкой боли. Сосед по парте настороженно посмотрел на него. — Слушай, а может ты из этих? — Птица прикрывает один глаз. Серёжа отмечает, что он со своими перьями похож на павлина. Или на петуха. «Кого?». — Ну... может, сам подумай. На девушек ты ноль внимания. Так может, ты по мальчикам? Разумовский поперхнулся воздухом. — Издеваешься? — прошипел он, — нет, конечно. Я не из этих! — А? Сосед повернулся к нему. — Я не с тобой говорю, — отмахнулся Серёжа и тут же замер, глядя на шокированное выражение лица Мишки, — э-э-э, это просто мысли вслух. Я не говорю сам с собой, — поспешил оправдаться он. Мишка кивнул с протяжным «а-а-а» и отвернулся. Серёжа вздохнул с облегчением. — Я не мужеложец. Птица фыркнул. Кажется, он нашёл себе новый способ свести Разумовского с ума. Контрольную по физике он написал на четыре. *** — Поверить не могу! Ты — педик! Серёжа ускорил шаг, сжимая в руке книгу. «Великий час океанов» — любимая книга Олега, с пожелтевшими погнутыми страницами с чёрными от угля отпечатками пальцев, в твёрдом синем переплёте. Шёл пятый день, как он сошёл с ума. До приезда Олега осталось два дня. *** — Фу, — поморщился Птица, — прямо в задницу? Серёжа поперхнулся чаем. *** — Я заперт в голове у извращенца! — Заткнись уже! — Серёжа швырнул подушку в сторону Птицы, но попал в стену. — Разум, ты там ёбнулся? — сонно спросил Мишка. *** День восьмой. Серёжа стоял на станции, нервно оглядываясь по сторонам. Птица сегодня не появлялся, что откровенно говоря, настораживало и обещанного облегчения не приносило. Серёжа достаточно умён, чтобы понять одну вещь: это просто затишье перед бурей. Но... рядом с ним хотя бы будет Олег. Его поезд должен прибыть с минуты на минуту. И тут Серёжа почувствовал тяжесть руки на своём плече, он резко дёрнулся и удивлённо посмотрел на стоящего сзади Олега. — Ну привет, — весело произнёс он. Разумовский захлопал глазами. — Что ты здесь делаешь? Волков хмыкнул, и Серёжа мысленно ударил себя по лбу. Действительно, что он тут делает, черт возьми? — Твой поезд должен был прибыть в двенадцать десять. А сейчас только одиннадцать сорок. Вообще, здесь чертовски холодно. В Питере всегда чертовски холодно, но мартовским утром в особенности. Ветер обдувал его, превратив прямо лежащие волосы в колтун, он незаметно трясся под тонким старым свитером (почему ему не пришла в голову мысль накинуть сверху хотя бы пальто?). На Олеге была та самая чёрная косуха. У Серёжи в голове промелькнула мысль забрать у него куртку — в конце концов, Олег куда лучше переносит холод, чем он. — Я перепутал расписание, отправил тебе не то, — слегка виновато произнёс Волков, а потом прищурился, — зачем ты пришёл меня встречать? Серёжа замялся, опустил глаза и переступил с ноги на ногу. Они говорили об этом. От детдома до перрона очень долго идти, а на автобус Серёже деньги не выдавали, хотя он умолял об этом ее несколько дней — «Разумовский», — раздраженно произнесла она, не поднимая на него взгляда, «пешком дойдёшь». Ну... Серёжа и дошёл, вышел пораньше, боясь опоздать, хотя Олег всегда ворчал на него за это, мол, «Серый, я дорогу до дома и без тебя помню». Но Серёже просто хотелось увидеть его. Они не виделись уйму времени, все эти несколько дней прошли для него как в тумане или полуденной дрёме. А ещё он соскучился. Он опустил взгляд вниз. — Это что? — спросил Серёжа, глядя на пакет, зажатый в его руке. И тут настала очередь Олега потупить взгляд. — Я на остановке купил клубнику. Пакета четыре. Серёжа тупо уставился на него. — Только не говори мне... — он замялся, — ты что, потратил на это всю свою премию? Олег насупился. — Да там всё равно копейки были. Я же не занял ничего. А мы с тобой давно клубнику не ели, вот я и... — Ты безнадёжен. Ладно, отдай мне свою куртку, мне холодно. Олег послушно скинул с плеч косуху. Кажется, всё хорошо. Олег достал с кухни сметану с сахаром, сел у Серёжи в ногах и тихо что-то нашёптывал. Клубника была недозрелой, кислой, но им было на это всё равно, особенно Серёже — главное, что Олег рядом, и Птицы нет поблизости. — Кто это, мать твою, такой? — Серёжа вздрогнул и резко дёрнулся, выронив из руки клубнику в сметане. Она плюхнулась на плед, оставив на нем розоватый след. «Твою мать», — устало протянул Серёжа. Эта вселенная его ненавидит. Олег обеспокоено посмотрел на него. Сережа обернулся и увидел перед собой Птицу. «Что ты здесь делаешь?». — Я? — удивлённо спросил Птица, — ну, я здесь живу. А что здесь делает этот кавказец, я ума не приложу. «Олег не кавказец. И он даже не похож на него». — Это пока, — пообещало чудовище. — Серый, — позвал его Олег, — с тобой всё нормально? «Нет». — Да, — он натянуто улыбнулся, — жизнь прекрасна. Олег недоверчиво посмотрел на него, вытащил из миски клубнику, обмакнул в сметане и засунул Серёже в рот. Птица от удивления присел рядом на краешек койки и присвистнул. — О, я узнаю его, — фыркнул он, — это же он тогда спас тебя от того придурка. Я помню его. Ты, кажется, ему ещё подвеску с клыком подарил? Вижу её. Разумовский поёжился, вспомнив тот день. Костику и его гоповатой компании в очередной раз было нечем себя занять и они отобрали у него сборник сказок... кажется, Пушкина? И когда Серёжа стоял, размазывая по лицу злые слезы, Олег набросился на Костика, ударяя в челюсть. Ему тогда здорово досталось от воспитательницы. А потом Серёжа пришёл к нему в медпункт и помог обработать ссадины, Олег спросил его: «ты любишь рисовать?», и как-то всё завертелось так, что в итоге они лучшие друзья и самые близкие люди. А через время Птица исчез. А эту подвеску Серёжа купил на барахолке, когда выбирал Олегу подарок. Да не из-за фамилии даже он клык волчий подарил, а из-за характера: волчья преданность — это то, что Серёжа в Олеге так ценил и так любил, в эту преданность, в это доверие он закутывался, как в тёплый кардиган зимой. — О, — сказал Птица, хищно посмотрев на Олега, — это с ним ты?... Серёжа подавился клубникой. — Нет! — воскликнул он, тут же зажимая себе рот. — Серёжа, — тихо произнёс Олег, испуганно глядя на него, — ты опять? Не ври мне, — строго сказал он, когда Серёжа поспешно покачал головой. «Чёрт», — мысленно выругался Сергей, «что мне сказать ему? Это всё из-за тебя», — с ненавистью добавил он. — Я просто задумался, — соврал Серёжа. Олег неожиданно наклонился, провёл горячими пальцами по его запястью, взял его ладонь в свою и крепко сжал. Мурашки пошли по коже от этого простого жеста. Они... не так часто касаются друг друга, как бы странно это не звучало. Что было в норме для них в детстве, то сейчас для них — немного странно. Хотя, порой Серёжа вспоминал, как Олег пытался согреть его, гладя его голени, колени и тазобедренные косточки своими горячими руками. Руки у Олега до сих пор тёплые. — Что случилось? — твёрдо спросил Волков, проводя большим пальцем по запястью, не выпуская его ладонь из своей. — Я... — замялся Серёжа, — я просто соскучился. Правда. Я не видел тебя почти месяц. Но... сейчас ты здесь. Олег тяжело вздохнул и улыбнулся уголками тонких губ. — Так и знал, что мне не стоило... — Нет! — воскликнул Серёжа, схватив его за плечи, — ты должен был! Это же поездка в Крым! Ты заслужил это! Не думай обо мне... — Не могу. Олег поджал губы и покачал головой, а потом аккуратно снял его руки со своих плеч и обнял его, утыкаясь носом в шею. Серёжа замер, но потом крепко-крепко зажмурился и обхватил его за шею. Ему так не хватало этого. Это первое объятие за последние два года. В последний раз Серёжа сам оттолкнул его. Он ненавидел, когда его дразнили. Его всё детство обзывали девчонкой из-за длинных волос, когда он подрос и стал дружить с Олегом, стали дразнить их обоих, и если Волкову было всё равно, то Разумовского это сводило с ума. В один день Олег обнял его, как всегда делал, но Серёжа оттолкнул его, сославшись на «люди смотрят», «мне не нравятся телячьи нежности», «мы уже взрослые» и самое горькое: «не трогай меня». — Прости меня, — тихо сказал Серёжа ему в плечо. — За что? — спокойно спросил Олег, опустив руку на его спину и проведя по ней. Серёжа вздохнул. — За то, что оттолкнул тебя. Помнишь? На футбольном поле. — Помню, — также флегматично произнёс Олег, продолжая гладить его по спине. — Я идиот, — фыркнул Серёжа, и Олег усмехнулся. — Временами — полный. Серёжа мягко выпутался из его объятий, посмотрел ему в глаза и тихо рассмеялся, понимая, как же он прав. Ну как он мог сознательно отказаться от этого? Ну как он мог сознательно оттолкнуть Олега — своего самого близкого человека? — Давай схватим его за член? — неожиданно ворвался в поток его сознания Птица, — мне кажется, он не против. Хотя, он не похож на гомика. В отличие от тебя. «Ты же в курсе, что мы с тобой одинаково выглядим?». — Какая досада, — протянул Птица, — ну так что, схватим его за член? «Нет». — Ну почему? — раздраженно фыркнуло чудовище, — давай! Ну ты только представь: ты хватаешь его за член, а потом он... «Выкидывает меня из окна» — мрачно думает Серёжа, с ненавистью глядя на Птицу, стоящего позади Олега. Вообще... вряд ли Олег бы так поступил. Честно говоря, Сергей уверен на все сто процентов, что Олег просто очень сильно удивится и скажет что-то вроде: «если ты хочешь, то давай попробуем. А чего сразу геи-то? Просто интересно и хочется», а потом положит его руку на... «Да твою ж мать». Птица посмотрел на него даже с жалостью. — Не думал, что скажу это, — начал Птица, — но мне тебя даже жалко. Как ты вообще до шестнадцати дожил? Хотя, помнишь мы читали про безмозглых медуз, которые могут дожить до тысячи лет? Увы, Серёжа помнил, но причём здесь он — так и не понял. Но сейчас это совершенно не важно. Они наконец-то вместе. Резкий хлопок двери заставил их отпрыгнуть друг от друга. Мишка кивнул Олегу, приветствуя, а потом его взгляд упал на клубнику в чашке и сметану. — О, спасибо за подгончик, — радостно воскликнул Мишаня, тут же скидывая с себя потрёпанные жизнью кеды и подбегая к их койке. Олег и Серёжа обменялись уставшими и недовольными взглядами, но вздохнув, они пододвинули ему чашку. — Я так и знал, что нужно было её сразу слопать, — хмыкнул Птица. Серёжа впервые был с ним согласен. *** — Мне скучно, — протянул Птица, размахивая крыльями. — Если бы ты знал, насколько мне всё равно, ты бы расплакался, — хмыкнул Серёжа, продолжая листать «Анну Каренину». Когда эту глупую женщину собьёт поезд? — Нет, нет, нет, ты не понимаешь, — вкрадчиво сказало... что это вообще? Серёжа понятия не имел, как его называть: вторая личность? чудовище? неведомая хтоническая хрень? — это не мои проблемы. Это наши проблемы. Дошло? Серёжа раздраженно захлопнул книгу, так и не дойдя до момента со смертью Анны. Птица, довольный тем, что на него, наконец, обратили внимание, продолжил: — Ты же понимаешь, что я тебе жизни не дам. Так что, ты должен избавить меня от этого. «Я должен избавиться от тебя». — Ну и что я должен сделать по-твоему? Сплясать? — Давай сожжём кого-нибудь? — воскликнул Птица. Серёжа отвернулся, всем своим видом демонстрируя своё отношение к этой затее. — Попытаться стоило, — оптимистично ответил Птица, пожимая плечами, усыпанными чёрными перьями. Это казалось даже ироничным: Разумовский всю жизнь считал себя белой вороной, особенным, не таким как все, но все его мечты (и о спокойной жизни в том числе) разбились о хитрую морду этой невесть откуда взявшейся сущности. — Но ты понимаешь, что я не забуду это, так ведь? Серёжа игнорирует его слова, но это не значит, что он их не слышит. *** Птица действительно сошёл с ума. Всю эту неделю Серёжа готов был на стену лезть и просто выть от того, насколько сильно он его достал. Уровень похабных шуток стремился к абсолюту, более того, все они были так или иначе связаны с Олегом. — Если ты наклонишься вот так, то у него будет отличный вид на твою задницу. — Просто скажи ему, что хочешь его, иначе так и помрешь девственником. — А это нормально, что в детстве он щупал тебя за бёдра? А, стандартная практика у друзей. Понял. К серёжиному стыду, такой факт в их биографии действительно был, но Олег гладил не только его бедра, но и голени, колени, стопы и живот, да и сколько им было? Восемь? Десять? Серёжу тогда в очередной раз подловили хулиганы на улице зимой, а Олег вовремя нашёл его и притащил домой. Отопление у них было всегда ни к черту, поэтому пришлось справляться, как могут. И да, у Олега чертовски тёплые руки. Серёжа сверлил взглядом Олега, стоящего у стола. Он помнит каждый жест, каждую деталь, которая была произведением искусства, помнит так, будто всё это выжжено у него в голове. Но что самое ужасное, так это не отвратительные фразы Птицы, а его собственные мысли и ощущения. Если в самом начале не было ничего, кроме смущения и гнева, то со временем шальная мысль: «ну а что если?...» укоренялась в его голове всё сильнее. Потому что Серёжа искренне устал обманывать себя, и отрицать этот простой факт стало невозможно — да, он испытывает к Олегу чувства. Друзей не хочется целовать, их не хочется касаться каждую секунду, от их объятий с ума не сходишь. Олег всегда был самым близким человеком для него, всегда на первом месте в списке приоритетов, но сколько себя Серёжа помнит, он всегда хотел ещё и близости другого рода — и когда лежал с ним в одной постели, закинув на него ноги, и когда с ненавистью смотрел на Катьку и её длинные ноги, на которые Олег пускал слюни. Но что ему делать? Может, и вправду рассказать обо всём? Это же Олег, его Олег, он примет его любым, но ответит ли взаимностью? — Ты такой идиот, — выдохнул Птица, — безнадёжный. Серёжа раздраженно закатил глаза. Ну ему легко сказать, конечно. — Ты всё усложняешь, Разумовский. Всё достаточно просто... — он хитро улыбнулся, потом резко подался вперёд, и Серёжа, толком не успев ойкнуть, упал на Олега, одной рукой ухватившись за шею, а другой... сжав его пах. Он тут же дёрнулся, но Птица противно захихикал, и Серёжа понял, что не может убрать руку. «Твою мать». Олег шокировано посмотрел на него, потом на руку у себя между ног и тихо вздохнул, отчего-то этот звук показался таким томным, что Серёжа на мгновение выпал из реальности, но потом он снова, как будто бы, окунулся в холодную воду: он всё разрушил. Кажется, в этот раз точно. Птица растворился в воздухе, Серёжа убрал руку, отскочил и выбежал из комнаты, оставив шокированного Олега одного. *** — Я тебя ненавижу! — воскликнул Серёжа. — Я должен расстроиться? — флегматично произнёс Птица, уворачиваясь от брошенной в него книги. Всё серёжино лицо пылало от гнева и смущения. Что ему теперь делать? Что про него думает Олег? И самое главное: что это изменило в их отношениях? Олег напуган? Серёжа ему отвратителен? — Хватит драматизировать, — устало произнесло чудовище, усаживаясь на кресло и закидывая ногу на ногу, — твой дружок не откажется от тебя, потому что ты схватил его за... — Не напоминай! — перебил его Серёжа, пряча лицо в ладонях, — просто скажи: зачем? Птица фыркнул и откинулся на спинку кресла. — Ну как сказать... мне не нравится, что он делает тебя... — его лицо скривилось в отвращении, — слабым, — выплюнул он. Серёжа удивлённо посмотрел на него. Но это же чушь! Олег никогда не делал его слабым, он всегда учил его не сдаваться, быть сильным и быть первым во всём. Он всегда склеивал его, как мозаику, собирал, как чёрно-белый пазл, он всегда делал его сильнее. — Любая привязанность — это слабость, — удивительно серьезно сказал Птица, отводя взгляд, — чем раньше ты это поймёшь — тем лучше. Подумай над этим на досуге. *** Серёже удавалось удачно избегать Олега полдня, но позже тот подловил его, потребовав объяснений. — Ты сам не свой, — подытожил Олег свою удивительно длинную речь про доверие, честность и искренность, — что с тобой происходит? Что это было? — Я случайно, — пробурчал Серёжа, отводя взгляд, — я запнулся и упал на тебя. Просто испугался. Вдруг ты подумаешь, что я... — он замолчал и тихо засопел, мысленно мечтая умереть прямо сейчас. «Господи, лишь бы он не заметил», — подумал Разумовский, чувствуя, как краснеет удушливой волной. — Волков! — они синхронно дернулись и повернулись к стоящей у двери Марь Иванны, — мне звонил твой тренер, сказал, что ты прогуливаешь уже третью тренировку! Ты совсем страх потерял? А ну живо пошёл! Олег протяжно простонал, виновато посмотрел на Серёжу и устало улыбнулся краешком рта. — Ладно, ночью поговорим? Только дождись меня, не засыпай, хорошо? Серёжа слегка кивнул головой, провожая Олега взглядом. — Может, в окно выброситься? — в пустоту произнёс он и тут же дёрнулся, заслышав каркающий смех. *** Серёжа отчаянно жмурился, честно надеясь уснуть. Он выставил себя перед Олегом полным идиотом, мучительный стыд распирал его изнутри, затрудняя дыхание. Птица добился того, чего хотел: он отвадил Олега от него. Разве захочет он теперь дружить с ним? Конечно захочет. Серёжа прекрасно понимает, что сейчас он просто драматизирует, но тем не менее: в глаза Олегу он не сможет посмотреть ещё очень долго. Хоть он и объяснил позже Олегу, что это была просто случайность, но тот не выглядел так, будто поверил ему, лишь одарил его фирменным скептичным взглядом. Дверь с тихим скрипом распахнулась. Серёжа замер, вслушиваясь в треск половицы под тяжёлыми берцами. Шорох одежды, ровное дыхание. — Эй, — Серёжа вздрагивает от вкрадчивого шепота, — ты слишком громко думаешь. Он зажмурился крепче. «Я сплю, я сплю, я сплю», — мысленно бормотал он, но потом услышал скрип кровати и шаркание ног по полу. «Что он собирается делать?», — в ужасе подумал Разумовский. Олег навис над ним привидением, а потом лёг рядом на узкую койку, закидывая свою ногу на его бедро, горячо дыша в стену. — Олег? Зачем? Что ты...? Волков хмыкает. — Нам давно надо поговорить. Не пытайся сбежать, Серый. Серёжа зажмурился. О нет, нет, им определённо точно не нужно разговаривать. Сейчас Олег скажет что-то вроде: «давай-ка мы с тобой разойдёмся», а потом Серёжа остаётся совсем один, наедине с противным Птицей, которого здесь нет, почему-то. — Зачем? — обреченно выдохнул Сергей, и Олег уткнулся носом ему куда-то в загривок. От этого жеста по коже пошли мурашки. — Друзья не хватают друг друга за член, — легко и насмешливо произнёс он, и Серёжа густо покраснел. — Я же сказал: это была случайность. Олег фыркнул. — Серый, я тебя всю жизнь знаю. — И я тебя тоже, — из вредности пробормотал Серёжа. — И ты меня, — легко произнёс Волков, — я всегда знаю, когда ты врешь. А зачем? Серёжа задумался. А ведь и правда: зачем? Что кардинального произойдёт, если помимо того, что они делают обычно, они будут проводить время с друг другом и... так? Это никак не отразится на них. Но что, если?... Олег не даёт ему времени на подумать, он берет его пальцами за подбородок, касается кончиком носа его щеки. — Я же умру за тебя, — выдохнул Олег в приоткрытые серёжины губы и неуверенно, неловко и коротко поцеловал его, потираясь носом о его нос. И Серёжу будто торкнуло. Да чего тут думать? Чего мучать себя мыслями: «а кабы да кабы»? Здесь и сейчас, они вместе, всегда были вместе и всегда будут, ничто не разлучит их, так к чему стесняться, если они друг друга знают, как облупленных? Серёжа обхватил его руками за плечи, цепляясь ногтями, продолжая целовать его, не умея и не зная, как надо, как правильно и как лучше. Всё, что он знал, так это, что правильно — это когда с ним. А с опытом они научатся. Наверстают ещё. Олег провёл большим пальцем по подбородку и укусил его, из-за чего Серёжа тихо ойкнул. «Главное — никого не разбудить». Хотелось коснуться его везде, узнать его тело так же хорошо, как и своё собственное. Руки спустились ниже: Олег схватил его за бедро, сжав в своей ладони, из-за чего Серёжа коротко пискнул, потом просунул руку в штаны, оттянув резинку в сторону, дотронулся кончиками пальцев до его члена, и Серёжа тихо выдохнул, но Олег для надёжности зажал ему рот ладонью. Всё так непонятно, в глазах рябит, он не видит ничего, кроме тёмного силуэта и сияющих карих глаз, хочется до боли, а чего хочется — непонятно. Хочется везде коснуться, везде свой след оставить, от горячих подушечек пальцев, от зубов, на шее, на крепких бёдрах, хочется зацеловать его всего. Серёжа почти мучительно нежно касается кончиками пальцев до его шеи, слегка надавливая на выпирающее адамово яблоко, но Олег перехватывает его руку, целует пальцы, смотря ему прямо в глаза — у Сергея захватывает дыхание. Он широко открывает рот в немом стоне, когда Олег обхватывает его член тёплой ладонью и движет рукой вверх и вниз, Серёжа с жалобным всхлипом утыкается носом ему в шею, целует его подбородок и выгибается на каждом движении рукой. — Твою мать, — шепчет он, и Олег тихо смеётся. Но Серёже совсем не смешно. Его мозг плавится, а кожа стала настолько чувствительной, что даже больно. Он тихо мычит в ладонь, его будто бы окунули в холодную воду, он просовывает руку в его штаны и мысленно радуется, что в темноте не видно, как сильно он краснеет. Сергей касается пальцами его... о господи, ему так чертовски стыдно, но так чертовски хорошо, и это всё ощущается так правильно, потому что это Олег, его Олег, которого он знает всю жизнь, которого он... любит всю свою жизнь. Олег заметно дёргается, когда Сергей обхватывает пальцами его член в кольцо, Серёжа виновато убирает руку, но Олег не даёт ему этого сделать. — Всё в порядке, — терпеливо поясняет Олег, — ты можешь... всё. Серёжа облегченно улыбается. — Прям всё-всё? — с легкой усмешкой спрашивает он, но Олег смотрит на него так серьезно и с такой любовью, что он замирает. — Тебе — всё, — твёрдо произносит Олег, и Серёжа чувствует, что он лежит в зефирном облачке, — я люблю тебя. Серёжу эти слова торкают сильнее, чем горячая рука на члене, он толкается бёдрами, продолжая работать ладонью, Олег тихо мычит, и Серёжу это только подстегивает увеличить амплитуду движений. — Стой, — неожиданно останавливает его Олег. Серёжа замирает. — Я хочу попробовать кое-что. Хочу... — Серёжа в жизни не видел его таким смущенным. — Что? — мягко спрашивает он. Олег фырчит и мотает головой. — Ложись на спину, — Серёжа послушно ложится навзничь, и Олег садится между его ног. Ужасно любопытно, что такого он придумал, потому что его руки дрожат, а сам он прикусывает губу, как он всегда делает, когда очень сильно нервничает. Олег оглядывается по сторонам, сгибает его ноги в коленях и стаскивает с него свободные штаны. Он рвано дышит, и Серёже передаётся его нервозное состояние. Благо, всё смущение успело раствориться в воздухе, ну а чего им, с другой стороны, стесняться? Обнаженными они видели друг друга и так достаточно часто. Олег разводит его ноги в разные стороны, его ладони становятся мокрыми. — Даже не знаю... глупая идея, — наконец произносит он. Серёжа закатывает глаза. — Я не знаю, может, тебе всё-таки на живот лечь? — неуверенно спрашивает Олег. — Как тебе удобнее? — Мне главное, чтобы тебе удобно было, — честно признаётся Олег, — я не хочу сделать тебе больно. Или... ты знаешь. Серёжа не знает. Правда. Олег с чего-то решил, что пятерка по анатомии делает его куда более осведомленным в таких вещах. Он же имеет в виду тело, да? — Мне не будет больно, — говорит Серёжа, — я верю тебе. Олег замирает на месте, а через несколько мучительных секунд медленно кивает. — Хорошо. Если ты считаешь... хорошо. Его пальцы касаются внутренней стороны бёдра, обжигая холодом, ногти слегка царапают кожу, но Серёже это даже нравится. Он понимает, чего хочет Олег, ему и страшно, и очень хочется, когда пальцы мягко касаются его рта. — Оближи, — произносит Олег. Серёжа послушно открывает рот и облизывает пальцы, Олег большим пальцем убирает прядь волос с его лица. Тяжело дышать, так страшно и так неловко, но предвкушение сводит его с ума от желания. Наконец, Олег вытаскивает пальцы, опускает руку вниз и проводит между ягодиц. Серёжа ойкает. — Ты собираешься меня?... — Просто потрогаю, — шепотом отвечает Олег, — я аккуратно. Серёжа от этих слов успокаивается. Олег оглаживает пальцами его между ягодиц под тихий вздох, у них обоих спирает дыхание. Волков чуть надавливает, входя пальцами вовнутрь, и Серёжа сдавленно пищит от внезапно накатившего смущения и восторга, который взрывался внутри его головы, как хлопушки на Новый год. Олег разводит пальцы ножницами, и Серёжа опять захлебывается воздухом от такого странного чувства заполненности, так хорошо, что почти больно. Олег проталкивает пальцы глубже, оглаживая мягкие стенки, он касается комочка нервов, и Серёжа выгибается от жаркой волны удовольствия. — Вставь, а? — жалобно шепчет он, и Олег качает головой. — А вдруг больно сделаю? Серёжа обиженно фырчит, но Олег продолжает трахать его пальцами, заставляя его закусить ладонь, чтобы приглушить стоны. Олег вытаскивает пальцы, загребает его волосы сильной рукой и грубо целует его, обхватив другой рукой оба члена, он надрачивает им обоим, оторвавшись от его губ, он утыкается ему носом в шею, вдыхая запах его кожи. Серёжа пищит фальцетом себе в руку, жалобно смотрит на Олега и кончает себе на живот, закатывая глаза. Волков кончает следом. — Твою мать, Волче, душевая закрыта, что нам делать? — Бля-я-ть... — Не матерись! *** Серёжа просыпается на удивление в хорошем настроении, сладко потягивается, чувствуя себя так, будто он размял все мышцы разом. Он открыл глаза, с любовью посмотрел на лежащего на нем Олега... Олега? — Ты чё тут делаешь? — злобно зашипел он, тряся его за плечи. Олег сонно распахнул глаза, мягко улыбнулся и снова закрыл их. — Волков, это не смешно, — продолжил Серёжа, — ты с ума сошёл? А если кто увидит? — Если кто увидит, он быстро забудет, потому что я вышиблю им мозги. Серый, успокойся и спи. Мишка раньше двенадцати точно не встанет. Серёжа побурчал ещё немного, но признав его правоту, уткнулся лбом ему куда-то в челюсть и заснул, так и не успев понять, что это первое утро, когда он просыпается без каркающего голоса Птицы.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Майор Гром / Игорь Гром"

Ещё по фэндому "Майор Гром: Чумной Доктор"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты