Не по правилам

      В студенческой библиотеке, как всегда, своя неповторимая атмосфера. Высоченные шкафы с десятью полками тянутся, кажется, бесконечно, а количество книг оценивается Феликсом не совсем цензурно. Без преувеличения миллион табличек с надписью «соблюдайте тишину» всё равно не спасает от шёпота и тихих разговоров, сливающихся в один неразборчивый гул. И пахнет здесь всегда по особенному. Книгами, как старыми, так и новыми. И каждый жанр пахнет по разному. Запах истории такой древний, фантастика пахнет чем-то необычным и словно космическим, фэнтези пахнет волшебным лесом, романы нежными духами девушек, а детективы… Детективы всегда пахнут Хёнджином, этот запах Ли узнает из тысячи. Не то чтобы они настолько тесно общались, но почему-то именно эти детали в парне ему запомнились больше всего. Запах и детективы.       И всё-таки, он пришёл сюда за очередным романом, а не за внезапной ассоциацией. Выбирает он их тщательнее, чем Минхо тоналку, поэтому застревает в библиотеке надолго, благополучно прогуливая часть второй пары. В любом случае, философию Феликс не особо жаловал не то из-за преподавателя, не то из-за его манеры подачи информации. Он лучше найдёт себе новое интересное чтиво на ближайшие несколько дней, чем будет мух считать, слушая эту нудятину под сопение Джисона — ещё одного одногруппника.       Наконец, парень выбирает книгу по вкусу и другим параметрам, обещая пожилой библиотекарше в очках и её милой помощнице вернуть роман, как только прочитает. И тут он уже не просто врёт, а реально пиздит, потому что у него в квартире половина коллекции библиотечных романов хранится вполне комфортно, занимая целую полку. Ему скоро перестанут выдавать эти книги до тех пор, как не вернёт все ранее взятые, но пока это прокатывает — его всё более чем устраивает. Главное, мило улыбаться и кивать. Всегда поверят, ибо обаяния Феликсу не занимать. И он часто этим пользуется.       Ли удаётся проскользнуть в аудиторию незамеченным, что можно считать настоящим достижением. Правда, абсолютно неясно, зачем он пришёл, ведь всю оставшуюся пару вместо учёбы тот читает новую книгу, не удосужившись даже сделать вид, что ему есть дело до лекции. В конце концов, он учится на журналиста, а не на философа. За каким тогда, спрашивается, ему этот предмет? Для общего развития? Нет, спасибо, для развития он лучше почитает, это ему явно полезнее будет.       Дальше должна быть пара по психологии, что для Феликса в разы интереснее предыдущей. Посещаемость на этом предмете у него на зависть идеальная: ни единого пропуска за весь курс. И средний балл тоже один из лучших в группе. Преподаватель в таком ученике души не чает и поэтому, когда сегодня ему нужно отлучиться по каким-то своим неотложным учительским делам, без раздумий оставляет его за старшего. Им всего-то надо посмотреть короткий видеоматериал и тихо посидеть после, справятся.       Правда, многие сваливают ещё в самом начале, попросив Ликса не палить их и обещая как-нибудь отблагодарить. В их числе оказываются и Минхо с Джисоном, которые, взявшись за ручки, убегают в кино смотреть новый фильм, обещающий быть бестселлером года. Ли им даже отчасти завидует, ведь у фильма действительно высокий рейтинг и посмотреть его сейчас было бы даже интереснее психологии. Но уйти он не может, ответственность не позволяет.       Материал просмотрен, студенты стремительно покидают аудиторию один за другим, только Хёнджин, похоже, никуда не спешит. Он так и остаётся сидеть за партой, рисуя что-то в своём скетчбуке чёрной ручкой. Его длинные, недавно покрашенные в блонд волосы выбиваются из хвоста из-за наклоненной головы, а сам он настолько увлечён процессом, что не замечает даже изучающего взгляда Феликса. К великому счастью последнего. Он засмотрелся чисто случайно, просто волосы очень красивые. Будь тут Минхо с Джисоном, не избежать бы ему ехидного смеха и всяких шуточек.       Пара официально закончена, можно с чистой совестью и ощущением свободы валить из универа, но Хван почему-то до сих невозмутим. Странно. Феликс выключает проектор и ноутбук, кладёт в карман рюкзака с брелками на замке флешку и… Остаётся. Из чистого интереса, честное слово. Его взгляд цепляется за руки одногруппника и он ловит себя на мысли о том, что у того эстетичные пальцы. Нет, ну это издевательство какое-то.       Ли подходит к окну и открывает его, мысленно убеждая себя, что в помещении просто слишком душно и он перегрелся. На это Хёнджин молча поднимает слегка удивлённый взгляд, как будто не ожидав, что здесь до сих пор есть кто-то, кроме него.       Ликсу отчего-то становится неловко, как будто он не в своей тарелке. Они вроде общались до этого вполне дружелюбно, находясь невольно в общей компании. И сейчас хочется что-то сказать, чтобы хоть маленький диалог завязать, но слов не находится совсем. Не клеятся в голове мысли, коих и так не шибко много. Клей пересох, что-ли?       — Я слышал, новый фильм с элементами детектива снят. — Феликсу наконец хватает ума вспомнить, что его знакомый любит детективы.       — Да, слышал. — тот не может сдержать улыбки, ведь: — Люблю детективы, надо будет глянуть.       — А я, честно сказать, не очень. — только произнеся это, он понимает, что сказал. Молодец, Ли, просто гений, ты заслужил титул идиота.       — Зря, очень зря. — Хёнджин цокает языком, откладывая скетчбук в сторону. — Я помню, тебе по душе романы, так?       Парень согласно кивает.       — А я их терпеть не могу. — словно в отместку бьёт по самолюбию Феликса тот, язвительно улыбаясь.       И хочет только Ликс открыть рот, чтобы хорошенько так возмутиться и возразить на его точку зрения, как у Хвана звонит телефон. Перебитый и теперь ещё больше недовольный Ли считает, что имеет полное право подслушать чужой разговор. Это такая мелочь по сравнению с его задетым эго, в самом то деле.       — Да, солнышко? Нашла? Молодец. Хорошо, позвони тогда. Удачи. — он завершает вызов и поворачивается обратно к внезапному собеседнику, в лоб получая вопрос:       — Девушка? — почему-то Феликс хочет услышать какой угодно ответ, но только не положительный.       — Сестра. Младшая. — усмехается.       А у Ликса как будто от сердца отлегло после этого ответа, он еле облегчённый выдох и улыбку сдержал. Хотя он почему-то всегда себе воображал, что у такого внешне привлекательного парня обязательно должна быть девушка. По душевным качествам он судить не может, потому что знает слишком мало, а первое впечатление вещь очень обманчивая. Может, как раз таки в личности и причина. А может, у Хёнджина просто очень высокие стандарты и никто к ним не подходит. Так у Минхо было, пока он Джисона не встретил и вмиг забыл про все свои установки.       — Так что ты там сказал про романы? — вспоминает Феликс про их спонтанный разговор.       Спустя буквально пару минут между ними разгорается нешуточный спор из-за банальной вкусовщины и вечного неразрешимого вопроса о том, какой жанр самый лучший. Они, может, это и понимают, но спорить не прекращают, бросая друг на друга гневные взгляды, повышая голос и даже переходя на личности. И чересчур зацикливаются на последнем. Щёки у обоих краснеют так, что даже открытое окно не спасает, аргументы становятся всё бредовее и в какой-то момент кажется, что они сами уже забыли тему своей ожесточённой дискуссии. Но даже оскорбления и колкости у них выходят как-то красиво и продолжают сыпаться уже из-за какого-то необычного энтузиазма. Впрочем, оно и понятно, ведь оба учатся на журфаке и за два года успели начитаться скандальных статеек. Чего уж там, иногда они и сами подобным грешили, потому что денег не было, а на войне все средства хороши.       Со временем их спор становится ленивым и даже смешным в какой-то степени. Уставший Феликс залазит на подоконник, прислонившись спиной к окну, а рядом образуется его недавний противник, использующий свой скетчбук как веер. И Ли быстро находит в его близком расположении замечательный плюс: теперь рассмотреть парня детальнее не составит труда. А выглядит он реально как настоящая модель с обложки какой-нибудь популярного журнала. Абсолютно непонятно, что он с такими данными забыл на журфаке. Идеально симметричное лицо, приятный светлый оттенок кожи, красивая форма губ, которым Ликс почему-то уделяет слишком много внимания, голубые светлые глаза и. Две расстёгнутых верхних пуговицы на белой рубашке. Парень резко краснеет ещё обильнее, ведь, похоже, только что раздел одногруппника взглядом без особого стеснения.       — А детективы популярнее. — Хёнджин, до этого смотрящий куда-то вдаль на многоэтажки, поворачивается к тому лицом и хитро улыбается.       — Ну и глупость ты сейчас сказал. — открыто усмехается Феликс. — Чтобы быть известным, дорогой Хёнджин, нужно писать романы.       — Огорчу тебя, малыш Ликси, но детективы для этого подходят куда лучше романов. — Хван явно не собирается отступать и наглеет, позволяя себе маленькую шалость в виде намёка на флирт.       На эту удочку попался бы любой и Ли не исключение. Он понимает, что с ним умело играют, но разрешает себе поддаться. В конце концов, не каждому выпадает такая возможность. Да и кто сказал, что парень не может менять правила этой игры под себя?       — Вечно всё у тебя не по правилам. — вбрасывает он любимую фразу своей школьной учительницы и, не давая оппоненту секунды одуматься, выдаёт: — И вообще, я тебе не малыш. То, что ты выше меня.., — сказать точное количество сантиметров у него явно не выйдет, — на несколько сантиметров ещё не даёт тебе права так меня называть.       — Если не нравится, предложи альтернативу. — не сводя глаз с Феликса, тот подкрадывается ближе. Его правая рука непозволительно тесно контактирует с чужим бедром, как бы случайно о него потираясь. Но они оба же понимают, что здесь всё совсем не случайно. — Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? — его голос становится тише, мягче, слаще.       А Ликсу, чёрт возьми, нравится всё, что делает с ним Хван. Он чувствует себя обыгранным. И ему впервые очень хочется проиграть до конца.       — Называй меня… — специально тянет, ловя выжидающий взгляд напротив, который смотрит куда-то в самое сокровенное, куда явно позволено смотреть не каждому. — Своим Ликсом. — азарт мешается с адреналином и ему уже совсем не страшно, о нет. Ему хочется дойти до точки невозврата. И этих соблазнительно пухлых губ, так и манящих его своей близостью.       А Хёнджин словно только этого и ждал. Получив очень отчётливый сигнал к действию, тот срывается со сдерживающих его ранее тормозов и резко, даже грубо целует Феликса, кусает почти до крови губы. А последний и не против вовсе, он лишь продвигается ближе, ногами обхватывая талию парня. И запрещает себе думать, только делать. Их руки свободно изучают тела друг друга, стирая границы того, где можно, а где нельзя. Ликс с удовольствием понимает, что трогать этот красивый пресс куда приятнее, чем просто смотреть. А Хёнджин обнаруживает удивлённо, насколько же этот малыш худой.       Когда ручки Ли добираются до волос парня, последний благодарит всех богов и отдельно Феликса, потому что ощущать, как короткие тонкие пальцы стягивают резинку, а потом массируют голову — приятно до обморока и закатанных глаз. Хван хочет сделать что-то такое же по ощущениям для Ликса и, доверяясь своей блестящей интуиции, проводит губами по его шее и сначала осторожно целует. Тот от удовольствия даже чуть подпрыгивает, еле сдерживая удовлетворённый этим действием стон. Боже, что будет, если их сейчас увидят в таком состоянии. Заголовок для студенческой стенгазеты получится очень яркий.       На шее Феликса красноречиво и показательно поставлены три больших красных засоса, таких, что скрыть их будет просто невозможно, а сам он, горячий, тяжело дышащий и всё равно дьявольски красивый сжат в крепких руках Хёнджина, пару минут назад жадно его целовавшего. Сейчас они, оба сидя на подоконнике, дарят друг другу лёгкие и даже нежные поцелуи. Волосы обоих превратились в хаос, им жарко рядом от тепла перегретых тел, но невыносимо уже друг без друга. Скетчбук валяется на полу, упавший в порыве их страсти и открывшийся на одной из страниц. Там, нарисованный той самой чёрной ручкой, красуется портрет Ли. У последнего просто нет сил, чтобы поднять его и рассмотреть детальнее. Он лишь смотрит с благодарностью в глаза Хвана и улыбается.       — Это так трогательно. Спас... — не успевает тот и закончить свой короткий монолог, как его прерывают очередным поцелуем.       Телефон Ликса разрывается от уведомлений, которым всё нет конца. Он знает, что это Минхо или Джисон, знает, что у них опять что-нибудь случилось, потому что эта парочка не обходится без ежедневных приключений. А ещё он знает, что это может подождать прямо сейчас, как и весь мир.       Чуть успокоившись и придя, что называется, в себя, парни неторопливо приводили теперь свой внешний вид в хоть немного подобающий. Они молчали, но это молчание совсем не было неловким или неприятным, как раньше. Скорее, они просто очень странным способом достигли нового уровня близости от просто знакомых к людям, которым комфортно молчать друг с другом.       — Эй, мой Ликс. — Хёнджин не может сдержать улыбки, обращаясь к нему так. — Может, в кино всё-таки сходим, а?       — Ради тебя я потерплю даже элементы детектива. — тот улыбается в ответ. — Тем более, не так уж я его ненавижу.       Из аудитории те выходят держась за руки, а Феликс даже не прячет свою шею. То, что произошло в этой комнате, останется в ней, об этом не обязательно знать всем. А удивлённых взглядов, вопросов и шуток друзей им не миновать в любом случае.       — А ты какой попкорн любишь? — уже на выходе из универа интересуется Хван, приобнимая парня.       — Карамельный. А ты?       — Сырный.       — Ой, да ну тебя. Всё у тебя, — усмехается, — не по правилам.