Клетки по особому заказу

      Филза знал, что был слишком резок. С обоими старшими сыновьями. Двенадцать лет назад, когда он взвешивал все за и против, было ясно, что маленькому мальчику из Лазурного дома лучше оставаться в центре. Потом Фил посмотрел Техно в глаза — и забрал его. «Справлюсь». — решил Фил тогда. И справился. Техно кричал по ночам, в центре всерьёз ставили на нём крест, но Фил не сдавался, бесконечно извинялся перед соседями и прятал от ребёнка кухонные ножи. Самое лучшее, что Фил мог дать Техно — своё спокойствие и любовь. Он никогда, никогда не выходил из себя, никогда не боялся и умел ждать. Техно стремился спрятаться, запереться, когда чувствовал подступающий приступ, и Фил не трогал его, а потом просто обнимал и давал какао. Они очень редко обсуждали то, что происходило с Техно, потому что Фил решил доверить это врачам. После сеансов Техно чувствовал себя хуже, и Фил хотел дать ему как можно больше спокойствия и нормальности дома. Но потом случились остальные ребята. Сперва на глаза попался Уилбур — Фил увидел его, выделил среди других, сам не понимая, почему. Уилл тогда был в центре совсем немного, но болтался по его аналогам уже пару лет. И почему-то он всё ещё отличался, был таким ребёнком, какие обычно бывают у обыкновенных родителей. Только потом Фил понял, что обычным, не искалеченным, Уилбур только казался, причём специально. Он вёл себя как маленький ангел, идеальное дитя, вызывал умиление и улыбку у взрослых, смотря на них своими умными карими глазами. Фил сперва подумал, что это просто удивительно непробиваемый мальчик, который легко адаптируется, но когда собрался идти домой после ночного дежурства — Уилл так крепко схватился за куртку взрослого, что побелели пальцы. Тогда Филза понял — всю смену ребёнок изображал из себя идеал, чтобы его забрали. Фил не стал ничего обещать, но попытался аккуратно выяснить позицию Уилла на счёт усыновления, и возненавидел сам себя за то что дал слишком смышлёному мальчику намёк. Уилбур взял Фила за руку и повёл знакомить с Томми. Стало совершенно ясно, что без Томми он никуда не поедет. Вся эта тактика — очаруй взрослого максимально, ведь ты старший, и должен позаботиться о названном брате — разбила Филу сердце. Он убеждал себя, что его уже не волнует вечная ложь и притворство ребят из центра, но к такому невозможно было привыкнуть. Слишком ясно Филза видел картину нормального детства, такого, когда ты просто счастлив, и не должен заниматься борьбой за выживание, взрослой вещью. Фил решился, когда получил одобрение от Техно. Конечно, драка детей напугала его, но спокойствие и согласие Техно очень сильно поддерживало. Возможно, в тот момент стоило остановиться, перестать перекладывать на ребёнка ответственность за важный семейный выбор и оставить Уилбура и Томми в центре, откуда бы их отправили в постоянное место проживания. Возможно стоило подумать о том, что Техно пусть и почти не страдал от приступов в последние полгода, но до этого убил собаку и душил деревенских кур. Надо было вспомнить, что мальчик вырос в чёртовой секте, и чтобы ему помочь можно было подвергать риску себя, но не других детей. А Фил забыл. Он смог успокоить совесть, забрал Уилла и Томми, на душе улеглось. Затолкать тревогу куда подальше оказалось слишком легко. Долгое время было тихо. Удивительно, но с появлением братьев Техно стало лучше. Долгое время Фил даже не знал о продолжающихся ночных кошмарах Техно, потому что Уилбур сочинил для него песню и приходил, как только слышал тревогу старшего из своей комнаты. Иногда Техно накрывала агрессия, и Фил сидел у входа в комнату, чтобы не пускать туда младших. Через время они привыкли, что во время приступов Техно нельзя трогать, и надобность в охране двери отпала. Кроме того, по настоянию врачей Техно пошёл на борьбу. Фил не был уверен, помогает ли она конкретно с его болезнью, но спорт Блэйду понравился чем-то, и он достиг в нём впечатляющих успехов. Почти всё было нормально, пока не появился Таббо. Улыбчивый и мягкий мальчик, который нравился абсолютно всем, расположение старшего ребёнка завоевать не смог. Техно дал своё согласие, когда они вчетвером обсуждали принятие найдёныша в семью, только потом оказалось, что он был на столько же за, на сколько против. Фил не знал, был ли Таббо причиной, или болезнь сама как-то обострилась, но Техно напал на Уилбура. Всерьёз. И чуть его не убил. Он явно сожалел и ненавидел сам себя, но факт оставался фактом. Фил перенервничал не меньше, он так перепугался, что здорово надавил на только очнувшегося Уилбура и самого Техно, который едва ли знал, как исправить то что он натворил. Кроме того, в то же утро на Таббо в парке напали, и какой-то псих устроил кровавое представление, Уилбур с ним вроде бы даже дрался, в общем — знатно успокоился на природе. Единственное хорошее, что случилось за день — Томми и Таббо помирились, и снова были лучшими друзьями. Они не обсуждали причинённые друг другу обиды, как обычно мирился Уилбур, не притворялись будто ничего не случилось, подражая Техно. Просто в какой-то момент стало заметно, что Таббо больше не задерживается по ночам, а днём они вместе с Томми забалтывают Ранбу. Старшие дети диалога избегали оба. Время шло, Фил так ничего и не решил. Что вообще можно было решить в такой ситуации? Выставить Техно из дома? Сдать его в лечебницу как особо опасного? «Только попробуй», — сказал Уилбур в их единственном разговоре о произошедшем. Техно ничего не говорил и не спрашивал, но фонил напряжением, каждый стук во входную дверь заставлял его выйти из комнаты и встретить входящего, будто ожидая палача. Все трое искренне старались вести себя обычно, но это было также невозможно, как беззаботно гулять рядом с бомбой.       И бомба рванула. Фил поступил ровно так же, как и всегда — просто позволил Техно ввалиться в свою комнату и закрыл за ним дверь. Обычно он шёл на кухню, чтобы начать делать какао для Техно, и самую малость — заглушить страшные звуки шумом кофемолки, но в этот раз остался. Филза прислонился к дереву спиной, закрыл глаза, вздохнул. За дверью страдал его сын.       — Ты знаешь, ночью, когда у него кошмары, я пою, и он успокаивается. Фил вздрогнул, вскинув голову, и смутился, столкнувшись с Уилбуром взглядом.       — Знаю, — ответил он тихо. — но ты ведь тоже знаешь, что колыбельные днём не работают. И помнишь, что случилось, когда мы попытались. Уилбур сделал два шага вперёд.       — В этот раз я не собираюсь петь. Дай, пожалуйста, пройти.       — Я не могу, — мотнул головой Филза. — Это опасно. Ты сам должен понимать.       — Ему нужна помощь, Фил, всегда была нужна, а мы просто бросали его одного. Дай пройти. По лицу Фила пробежала тень, он нахмурился, но не отступил.       — Я люблю Техно так же, как и ты. Но ради бога, просто подумай, что я буду делать, если в этот раз он не очнётся, не остановится, и ты умрёшь? Уилбур был упрямцем. Он подошёл вплотную, наклонился, чтобы быть с отцом на одном уровне, и сказал:       — Хватит трусить. У нас есть шанс помочь Техно, и я готов пойти на этот риск. Мне восемнадцать лет, так что это вполне осознанный выбор. Если угодно, не твоя ответственность. Отойди, и дай мне попытаться что-то исправить. От резких как бритва слов Филза будто ощутил во рту металлический привкус. Его мальчик, тревожный, зависимый от чужого мнения, но энергичный и очаровательный музыкант-отличник, никогда не говорил с ним в таком тоне. Никогда не смотрел с таким холодом. Было горько.       — Зайди, — сказал Фил, отойдя от двери. — но я с тобой. Уилбур кивнул.       Техно скалился, как загнанное в угол животное. Фил отступил к стене инстинктивно, не отрывая взгляда от безумно блестящих глаз сына, и сам не понял, что задержал дыхание. Вблизи ночной приступ он в последний раз видел ещё в детстве Техно, пока не появилась выжидательная тактика, а дневной — когда Уилбур пытался спеть беснующемуся брату свою ночную песню. Тогда Техно разодрал обои, перевернул весь дом и накинулся на Фила.       — Слушай меня, — у Уилбура страх будто атрофировался. — и выныривай. Это и есть новый гениальный способ его успокоить?! Просто попросить перестать?! Уилл самонадеянный подросток, и похоже считает, что в клинике не пытались сделать то же самое. Техно прижал брата к стенке. Фил сорвался с места, но запнулся, запутался в лежащей на полу шторе и грохнулся на пол.       — Техноблэйд, ты дома, в безопасности, рядом с тобой всего лишь я, Уилл, — Уилбур повысил голос, в котором проступило напряжение, но не двигался с места. — я не врач, и не чужой, слышишь? Выныривай, омут хреновое место. Об этом тебе не кто-нибудь говорит, а я. Фил подумал, что Уилбур явно преувеличивает значимость этого факта, но Блэйд чуть отпрянул. К тому моменту, как Филза справился с чёртовой занавеской, Уилл уже держал Техно за обе руки, не встречая сопротивления.       — Уилбур, я не люблю, когда ты рискуешь, — выговорил Техно медленно, шагнул назад и опустился на кровать. Фил как встал, так и осел обратно в штору. Каким образом? Как Уилбур это сделал? Специалисты годами пытались вывести пациента из этого состояния, но ничего не выходило, приходилось надеяться на то, что он сам очнётся в какой-то момент, а Уилл просто сказал «твой брат тебя ждёт обратно», и это сработало! Чёртов ларчик открылся так легко, что просто смешно.       — Техно? — Филза посмотрел в усталое, но ясное лицо сына с тревогой.       — Фил? Последовала пара секунд молчания, пока Блэйд переводил взгляд с одного на другого.       — Что вы двое здесь забыли… — сказал он сквозь зубы. — Разве я не упоминал, что не отвечаю за себя?! Уилбур отлепился от стены, чуть покачиваясь, и порывисто обнял Техно за шею.       — Ты же справился. Нужна была мотивация и поддержка.       — Это не шутки. Вдруг бы не сработало? Риск-       — На который я готов пойти. Фил вдруг расслабился, выдохнул и улыбнулся. Получилось? Уилбур, правда, снова давит и вынуждает всех играть по своим правилам, но… Похоже, это действительно работает, страх заставляет Техно преодолевать контроль болезни и возвращаться к норме.       — Терпеть не могу такое, — Техно фыркнул, но всё же положил брату руки на спину. — Ладно, плевать. Что за придурок напугал Томми и Таббо в парке? Уилбур счастливо улыбнулся, и Фил готов был поклясться, что он рад словам «Томми и Таббо» сказанным Блэйдом в одном нежном предложении.