on marble slabs

      — А мы тоже никогда не сдаёмся, правда, Мэтью? — улыбнулся Феррариус, забирая у Аманды какао и протягивая ледяной огонь.       — Никогда, Ректор, — подтвердил Мэтью, сидящий рядом. — Даже в Мракотане!       Ректор ухмыльнулся и посмотрел вверх, на салюты.       Мэтью, Ректор и Куратор так и сидели, смотря на салюты, обмениваясь взглядами поочерёдно, но не проронив ни слова. Первым, кто покинул эту импровизированную компанию уставших от всего на свете людей, стал Мэтью. Поставив свой ледяной огонь на ступеньку, он, кивнув своим наставникам, оставил их наедине.       — Почему вы не уехали в Столицу, к семье? — через некоторое время спросила Аманда.       — Я не знаю. — честно ответил Ректор, и перевёл взгляд на Куратора. Аманда издала какой-то непонятный смешок. — Я рада, что вы остались. — призналась она и улыбнулась, глядя в его карие глаза.       Аманда любила смотреть на ректора. Хоть и делала это не часто. Его взгляд всегда был наполнен спокойствием и силой, независимо от ситуации, в которой они находились. Может быть это неправильно, нечестно, по отношению к её мужу, но именно присутствие Ректора рядом, будь то шумный зал профессоров на утреннем собрании или совместная экскурсия с учениками по городу, дарило Аманде потерянное много лет назад чувство спокойствия.       Смотря на Аманду, Ректор испытывал почти те же чувства. Ему всегда хотелось защитить могунью, уберечь ото всех невзгод и несчастий. Хотя, посмотрев со стороны и не скажешь, что могущественный Куратор нуждается в этом. Но Ректор давно разгадал загадку под именем Аманда. Она как никто другой нуждалась в плече для слёз, мягких руках вокруг её плеч и словах утешения. И увы, её распрекрасный муженёк был слишком занят для подобных вещей.       Их мыльный шар мыслей лопнул, потому что рядом взорвались хлопушки. Грозно взглянув в сторону неопытных в подрывании хлопушек мальчишек, Аманда встала и направилась прочь от ректора и мыслей о его глазах и о нём в цело. Тщетная попытка. А Ректор же провожал её взглядом. Грустным взглядом, который, если бы Аманда увидела, не подарил бы спокойствие на этот раз.       — Ты оставил собственную дочь погибать! — орала на мужа могунья позже в своем кабинете. Сердце колотилось так быстро, что в какой-то момент она задумалась, а не разорвёт ли оно грудную клетку. Злость, обида, и всевозможные негативные эмоции нахлынули на неё вновь.       — Я думал, мы решили этот вопрос. — спокойно ответил мэр. Казалось, его вовсе не заботит тема, поднятая Амандой снова.       — Как мы могли его решить, если мы даже не говорили после случившегося? — удивленно спросила Аманда. — Думал, что подарил мне этот синий веник и всё?       — Аманда, успокойся… — начал мэр, но куратор его перебила.       — Значит так, если тебе плевать на свою дочь, то попрошу тебя покинуть мой каби… — куратор не договорила, ибо дверь в её кабинет открылась, и на пороге возник Феррариус.       Спустя десять секунд это был не простой Феррариус, а ошарашенный Ферррариус. Ведь до него дошло осознание, что он прервал семейную драму.       — Я пожалуй, зайду позже. — смущенно сказал он.       При виде Ректора, мэр будто проснулся от ужасного сна, ведь он всегда замечал взгляды своей жены, и какой она становится, когда рядом Феррариус. Но у мэра никогда не было времени поднять этот вопрос. И прямо сейчас, он решил, что момент идеальный.       — Да что Вы, — сказал мэр, — оставайтесь! Моя жена явно против не будет!       У Аманды отвисла челюсть. — Хватит! — заорала куратор. — Уважаемый Ферррариус, очень удивлена тем, что Вы всё ещё здесь стоите!       Ректору не нужно было повторять два раза. Он быстро скрылся за дверью. Аманда же перевела взгляд на своего мужа.       — Я не закончила, дорогой, — снова начала Куратор, — я больше не хочу разделять с тобой свою личную жизнь. — в этот раз, тихо и спокойно произнесла могунья.       Мэр молчал, недолго смотрел на неё, развернулся, а потом остановился в дверях, будто обдумывая сказать то, что вертится у него на кончике языка или не стоит, но все же он вышел прочь, как ему и было велено, не сказав ни слова.       Феррариусу было стыдно, за то, что он вошёл в этот злосчастный кабинет. Ещё хуже то, что он продолжал там стоять некоторое время, хотя должен был уйти. И следующим утром он поспешил к Аманде, дабы извиниться за неподобающее поведение.       Куратор сидела за столом перед горой бумаг. Переведя взгляд от листа пергамента на Ректора, она слегка удивилась.       — Феррариус, всё в порядке? — встревоженно произнесла Аманда. Буквально несколько дней назад он пережил то, что не каждый сможет. И масштабы побочных эффектов подобного подвига никто не мог оценить, так что за Ректором нужен был глаз да глаз.       — Я хотел извиниться за вчерашнее, — сказал Ректор, но Аманда его перебила.       — Прошу вас, — закатила глаза Куратор, подняв правую руку в знак молчания, — Феррариус, главное, чтобы это осталось между нами, и ни одна живая и не живая душа не узнала о случившемся.       — Конечно. Ещё раз прошу прощения. — Ректор кивнул, неуверенно подходя к ее столу. Аманда удивленно посмотрела на Феррариуса, явно не ожидая, что разговор будет продолжен.       — Я… — начал было Ректор, но боль, пронзившая его тело не дала ему договорить. Кашляя и стараясь удержаться за стол, Ректор всё же начал падать на пол.       Аманда подорвалась, как на минном поле. Поймав его, за несколько секунд до столкновения с мраморными плитами и, уместив его голову на коленях, Куратор легонько ударила Ректора по щекам и начала всматриваться в его глаза.       — Феррариус, Феррариус, ты меня слышишь? — с надрывом в голосе прошептала Аманда.       — Да, да, — кашлянув, ответил Ректор, — мне уже лучше. Пауза. — А ты обо мне печёшься, — рассмеялся Ректор.       — Клоун, — сквозь улыбку, повторила сказанную недавно фразу, куратор.       Ректор, накрывая руки Аманды своими, засмеялся.