Мой фюрер

      — Можно?       Голос вдруг стал хриплым, словно она долго молчала. И смелости не больше, чем у школьницы, решившей понравиться старшекласснику.       Только он далеко уже не школьник. И, оглядываясь назад, он понял, что именно об этом мечтал долгие годы… О ней.       Теперь в тридцать, казалось, весь мир у его ног. У ног Райнера Брауна. Что можно нарушать клятвы, идти по головам других. Впереди была целая жизнь, полная приключений, встреч и ярких эмоций, женщин и выпитого элитного алкоголя.       Теперь он был не просто почетным жителем города. Он стал выше, намного выше. Он генерал. И вот сейчас, сидя за своим столом и сжимая в руках тлевшую сигарету, он думал о том, что готов был свести с этой жизнью счеты, что все уже давно кончено, больше жизнь не имела смысла.       Пистолет мирно покоился в столе. Но вошедшая в его кабинет девушка изменила все его планы.       Они были знакомы с раннего детства. Так давно, что Райнер и не помнил времени, когда ее не было рядом. Непослушные две белые косички, россыпь озорных веснушек на лице, глаза цвета неба и вечно сбитые коленки, которые Браун всегда любил целовать.       Именно этот образ вставал перед глазами, стоило ему вспомнить о ней.       Она ворвалась в его детство словно пушистый снег в окно. Такой же приятный, мягкий, но холодный. Такой же, как и она сама: смелая; безрассудная; красивая и не признающая никаких авторитетов. Ясное дело — авторитет Райнера Брауна тоже.       Она стала его первой детской влюбленностью. Или все же любовью? Такой, какая бывает лишь у детей: искренняя, чистая, беззаветная. Чувство вопреки всему и без оглядки на других, когда абсолютно неважно, что думают о тебе остальные.       Бертольд тайно завидовал своему другу. Энни бросала странные взгляды в ее сторону, а Порко и Марсель всегда горели желанием встретить девушку в темном переулке и зажимать, целовать… Вот только Райнер был огромным препятствием этому.       А потом были годы без нее. И ощущение, что он упустил нечто важное. Нечто, что было смыслом его жизни. И ни одна женщина, что была рядом, не смогла заменить ему эту отныне роскошную блондинку.       Теперь, спустя столько лет, он встретил ее в дверях своего собственного кабинета. Она пришла, когда его жизнь отсчитывала последние часы. Или уже минуты. Ее волосы, собранные в высокий хвост, слегка растрепались, губы жадно ловили воздух, а на лбу выступила легкая испарина. Но не было в этот миг для него никого, кто был бы прекраснее, чем она.       — Можно, генерал Браун?       И пальцы убрали прядь волос с мокрого лба, робко пробежали вниз по щеке, едва касаясь, а затем остановились у пухлых губ. И неважно, что дальше будет, его сердце рухнуло, когда она этими самыми губами коснулась его большого пальца поцелуем. И еще шаг навстречу, чтобы прижать к себе и больше никогда не отпускать.       Мир перестал существовать, время замедлило свой бег. Даже сердце на миг перестало биться. Все потеряло свой смысл, кроме этого мгновения. Существовали только она и он. И ее горячее дыхание на его ключице…       — Ты теперь генерал, важный человек. А я…       — А ты станешь моей женой.