The mess

      Друзей Алексу было не занимать. С кем подурачиться или отправиться в очередную заварушку… За них Грановский не волновался. А зачем? По нужде можно помочь или получить помощь, а иначе о них позаботятся другие.       Он никогда не думал, что будет беспокоиться о ком-то кроме надолго потерянного когда-то отца и вырастившей его тётки.       Для него об руку с заботой всегда шла сильнейшая любовь и привязанность.       Алекс, конечно же, знал, что испытывать что-то более… чем родственные чувства к связанным с ним кровью, неправильно.       Это была как некая аксиома, преследовавшая его. Но он не замечал тех, у кого из-за неё возникали хоть какие-либо проблемы или неудобства, поэтому просто принимал это, как факт, его не касающийся.       Но это было раньше.       До той поры, когда Грановский познакомился с Землёй. Миром, немного более скучным, чем его собственный, с палящей звездой на небосводе, свободой и своими удивительными особенностями.       С этой чудесной едой с иногда странными названиями и девчонками, возмущающимися, когда он забирал из лавки последний хот-дог.       Алексу хорошо запомнился момент, когда он впервые увидел её. Катерину, его сестрёнку, спортивную девушку с бледной кожей, тёмными и глазами, и локонами… Смешливым нравом и бойкой натурой.       Грановский был здесь, по большей части, потому что приглядывал за ней. Но уходить всё равно не хотелось, поэтому это было не в тягость.       Державина действительно была, никаких сомнений, его сестрой. Они были похожи и внешне, и характером, даже чувством юмора.       И ему это, несомненно, нравилось.       Алекс полюбил девчонку всей душой, был счастлив иметь сестру и гордился ей. И радовался каждому её успеху, и стремился помогать…       Но, конечно, он знатно разволновался, когда заметил за собой то, чего не ожидал. В какой-то момент, сам это пропустив, начал ловить каждую её улыбку, смех и каждый взгляд.       Это было довольно странно, и в груди тянуло при мысли об этом. И тогда Грановский впервые задался вопросом: почему?       Почему он не может любить её так, как другие не позволяют себе и не любят братьев и сестёр?       — Ты… Что?! –взвизгнул Макс и чуть не свалился со скошенной крыши, на которой они сидели, когда услышал это.       Алекс обернулся к нему, вскидывая бровь и стараясь сделать вид, что ему просто интересно, без какой-либо причины, но внутри был готов спрыгнуть отсюда из-за смущения (которое, к слову, было для него большой редкостью) и волнения. На самом деле, он безумно долго держал в себе всё это, ему больших трудов стоило осмелиться поднять эту тему.       Беркут, будто решив, что это смешно, приложил к его лбу ладонь и проверил, нет ли жара. А потом так долго рассматривал друга, что тому не по себе стало в сотню раз больше.       — …Катерина? — всё-таки спросил Макс, замечая, как при упоминании имени Грановский вздрагивает. — А я-то думаю, что ты в последнее время такой… Грустный.       — Это я?! — притворно возмутился он и одарил его самой широкой и насмешливой из своих улыбок. Но она всё равно не была искренней.       — При сравнении с твоим обычным состоянием: да. Вы же недавно начали репетировать вступление к балу…       Это было правдой. Приближалась годовщина победы над Властелинами, и по этому случаю в Экзистернате устраивали торжество, и завершалось оно балом, открывать который выпала честь Красному и Чёрному Джокерам с коротким театральным выступлением.       В особо поставленном вальсе они, с двумя сопровождающими, должны были демонстративно сражаться, показывая свои навыки и отвагу, будто возвращаясь к страшным боям друг с другом и с магами, давая народу шанс прочувствовать всё напряжение этих схваток.       Катерине позволили выступать с Игорем в роли партнёра, а Алекса обязали присутствовать при каждой репетиции и помогать. И Державиной, благодаря своей цирковой карьере, справляться удавалось играючи, они веселились и разучивали па, пока её кузен просто наблюдал, ловя взглядом каждое изящное движение сестры.       Многое изменилось с их официального знакомства. У неё был парень, и Грановский действительно радовался, ведь девушка была счастлива, пусть и без него. И Игорь доказал, что способен защитить её…       Поэтому Алекс чувствовал себя лишним. Хотя Катерина души в братишке не чаяла, и от её сияющей улыбки его сердце пускалось в пляс… Он не мог позволить себе большее, ведь так скорее уйдёт всё это.       — Всё совсем плохо, — подытожил, между тем, Макс, наблюдая, как друг молчит и уходит глубоко в себя.       Тягостное молчание продолжалось. Наконец Беркут снова заговорил, поняв, что Грановский вряд ли скажет на это хоть что-нибудь.       — На самом деле, в отношениях между родственниками нет ничего плохого, это просто странные устои… Но Катерина может не понять.       — Да уж, — выдохнул Алекс, зарываясь пальцами в волосы и всё глубже погружаясь в пучину плохих мыслей.       — Даже не знаю, чем тебе помочь, — признал Макс, сочувственно хлопая его по плечу. — Поговори с ней, проясни всё.       Грановский кивнул, решая больше ничего не говорить. Он услышал совет друга, но понял, что вряд ли осмелится последовать ему. Мало этой драмы — у неё есть молодой человек, поэтому его шансы совершенно ничтожны.       Совершенно незаметно подкралась заветная дата — день бала. На демонстрации боевых навыков, проводимой на специальном постаменте, под прицелом множества взглядов, Алекс выступал, будучи в прострации. Ему льстило внимание, и каждое, до совершенства отточенное движение, толпа ловила так же, как он — улыбки сестры. И эта мысль не отпускала его. Но его выступление от этого не становилось хуже, что было немногим хорошим за день.       И тот заветный момент, когда кровь уже тонкой каплей блестит на порезанном пальце, а магическое зеркало призывно звенит и затягивает, он очнулся. Резко захотелось одёрнуть руку, никогда не проходить туда, на Землю, никогда не возвращаться и не видеть её снова.       Но ему не было позволено опускать руки. Или поддаваться страху.       Разноцветные всполохи радостно приняли его. Зеркала сияли звёздами, и Грановский всегда восхищался этим, но не в этот раз.       Сейчас у него была цель.       Быстрее начал — быстрее закончил.       Старый, ветхий и несуразный особняк не менялся внешне. Большое зеркало в гостиной привычно пропустило его, и парень прошествовал сквозь него и на лестницу.       Только на её середине он заметил, что в доме особенно тихо. Неужели все уехали?       Комната Катерины заперта не была. Небольшой погром был привычен для неё, поэтому обращать особого внимания на это Грановский не стал.       Сама девушка неподвижно лежала в странном коконе из одеял, так что казалось, будто это лишь имитация.       — Привет домочадцам! — изобразив своё обычное весёлое приветствие, воскликнул Алекс. — Почему братца не встречаешь?       Белый кокон сильно вздрогнул, да так и остался лежать неподвижно. Присмотревшись, парень заметил, что он постоянно немного вздрагивает, будто от прерывистого дыхания.       Присев на край кровати, парень осторожно потрогал его, а потом различил в шуршании надрывный всхлип. Похоже, случилось что-то действительно плохое.       За ним последовало ещё несколько, и Грановский всерьёз обеспокоился. Он лёг рядом прямо в ботинках, облокотившись на спинку, и осторожно притянул сестру к себе на колени.       Покрасневший и опухший носик высунулся из одеял, крутясь из стороны в сторону и силясь понять, что происходит. Когда увидела Алекса, Державина судорожно выдохнула и немного повертелась в его руках, устраиваясь поудобнее и зарывая лицо в кожаной куртке парня.       Она продолжала надрывно всхлипывать и цепляться за него, а он стал осторожно выпутывать её из кокона. Вскоре одеяла были отложены в сторону, а Грановский обнял Катерину одной рукой, а второй начал поглаживать её по волосам.       Девушка разрыдалась ещё сильнее, но вскоре затихла и, похоже, пыталась восстановить дыхание.       — Катюха, ты как? — спросил Алекс смешливым тоном, нарываясь на хоть какую-нибудь реакцию.       — «Катюха»? Я тебе щас! — возмутилась Державина, поднимая лицо и зыркая максимально возмущённо, насколько только возможно с опухшими глазами.       — Очевидно лучше, — заключил парень. — Что случилось?       Она взглянула ему в глаза, но не увидела в них ни капли насмешки, только беспокойство, поэтому ответила:       — Игорь, он… изменил мне. Мы поссорились сильно, и я выгнала его, а… — дальше продолжить не смогла. Ярость, вспыхнувшая в глазах брата, здорово так удивила её.       — Поможешь найти его позже? У него с моим кнутом назрел серьёзный разговор, — без тени улыбки пошутил он.       — Что? Алекс, что ты собираешься…?       — То, чего он сам просит! — парень немного присмирел и добавил, — В таком состоянии, насколько я знаю, ты была лишь раз, да и тогда его проткнули кинжалом.       Девушка снова поникла и опустила голову обратно на его грудь, обнимая его и поглаживая по спине.       — Нам нужно идти. Бал скоро начнётся, а ты ещё даже не одета.       Катерина снова подняла глаза и спросила:       — А как я буду выступать? Игоря ведь нет здесь…       — Не волнуйся, — Грановский ободряюще улыбнулся и мягко сжал её плечи. — Думаю, я вполне смогу заменить его. Там не так уж и сложно…       — Да? — Державина наконец-то улыбнулась в ответ, пусть и насмешливо. — Уверен?       Нет, он не был уверен. Просто видеть её настолько подавленной… невыносимо. И почему он, совершенно не думая о последствиях, выпалил первое, пришедшее в голову, лишь бы поддержать, подарить решение… Впрочем, отступать было поздно.       — Попробуем отрепетировать перед началом, если хочешь. Я ведь был на всех репетициях… Да что уж там! Часть сам и ставил.       Они замолчали, поймав зрительный контакт и боясь его разорвать. Сердце Алекса снова совершило кульбит, когда эти дорогие глаза, будто отлитые из потемневшего серебра, едва заметно блеснули в солнечном свете.       Наконец оба оторвались друг от друга и поднялись. Катерина достала из шкафа платье из кроваво-алого шифона и уже развернула его, когда обернулась к брату и покраснела в его цвет.       — Да ладно тебе, сестричка! Чего я там не видел?       В ответ на это она только фыркнула и сбежала в соседнюю комнату, которая, очевидно, пустовала. Но вернулась девушка быстро, уже наряженная.       У Грановского дыхание перехватило. Десятки полупрозрачных слоёв тонкой ткани складывались в пышную юбку, а верхняя часть была отделана немного выпуклыми стеклянными пластинками, имитирующими броню, которую ей когда-то приходилось носить.       Ещё более смущённая Державина подошла ближе и переступила с ноги на ногу.       — Поможешь с завязками? — она развернулась, открывая вид на оголённую спину, и указала на тонкие ленточки в самом низу. Почти незаметные, крошечные дырочки располагались вдоль позвоночника друг за другом…       Алексу нужно продеть в каждую эти ленточки, как в кроссовках.       И это будет очень долго.       И он постоянно будет касаться её оголённой спины.       И… его щёки опять предательски покраснели.       Сделав глубокий вдох и постаравшись сосредоточиться на деле, Грановский подхватил ленты и попытался взять край платья… Когда девушка вздрогнула от ощущения его пальцев. И это будто извлекли из самых его безумных фантазий.       Ещё раз проведя по бледной коже, проверяя, что она успокоилась, парень начал, кропотливо проходя каждое отверстие.       Он едва удержался от того, чтобы целовать её в шею, а сделать это хотелось после каждого.       Но Алекс всё же улучал шанс и изредка гладил её, на удивление замечая, как Державина немного подаётся ближе каждый раз, прикрывает глаза и закусывает губу. Этого было почти достаточно ему, чтобы… Нет, об этом точно нельзя думать.       У неё дрожали колени, когда процесс подходил к концу, и ему куда удобнее было верить, что сестра просто устала стоять без движения.       Прошло немало времени, когда аккуратный бант наконец-то был завязан. И Грановский совершенно придирчиво оглядел её, прежде чем выдал:       — Тебе просто необходимо сделать что-то с причёской, и нет, точно не хвостик. И макияж твоему красному носику определённо нужен.       Катерина фыркнула и принялась заплетать косу, которую иногда делала для выступлений в цирке. Идеально у неё никогда не выходило, пара прядей обязательно спадала на шею или изворачивалась невиданным образом, но её это не особо волновало.       Но не её брата.       Он всё время цокал языком, когда что-то не удавалось, и неодобрительно качал головой.       — Так не пойдёт! — и с этими словами парень достал из одного из скрытых карманов горсть декоративных заколок, которые ему всучили перед самым выходом. На самых их вершинах покоились яркие алые рубины, что выглядели умопомрачительно.       Алекс принялся поправлять ими причёску, заодно втыкая их в самые разные её части, уже чисто как украшения. Это выглядело, будто капли кровавого дождя, и общий вид завораживал.       — Я сама! — заявила Державина, когда он наконец отстал от косы и потянулся к косметичке.       — Ну-ну, — только и услышала она в ответ.       И ему пришлось признать, что с кисточками и карандашами девушка справлялась отлично. Изящными движениями ложились на кожу пудра, тени и ещё что-то, названия чего он даже прочесть не мог, не то что запомнить.       — А ты в этом собираешься пойти? — насмешливо воскликнула Катерина, оглядывая костюм, в котором он был на демонстрации. И он действительно не собирался менять его, но… Не знал, что будет выступать с ней, а открывать торжество в мятой и грязной форме нельзя.       — Показывай, где там Игоревы шмотки. Они наверняка будут маловаты, но придумаем что-нибудь.       Алекс развернулся к сестре спиной, бросил костюм на спинку старого стула и быстро скинул своё куртку, оставшись в чёрной майке. Он потянулся и схватился за её край, уже оголяя торс, когда Державина за его спиной охнула и спросила:       — Может мне уйти?       Грановский в ответ на это развернулся к ней и с чеширской улыбкой стянул вещь с себя, нарочно выгибаясь в спине для демонстрации неплохого пресса. Катерина позволила взгляду опуститься и задержаться на нём, раз ей позволили, и… Едва слышный стон непроизвольно сорвался с её губ.       Они оба вздрогнули и уставились друг на друга на несколько очень долгих секунд, пока она не раскраснелась уже в десятый раз за этот вечер и не сдалась.       — Прости, — выпалила Катерина, срываясь с места и выбегая из комнаты.              Вещи всё же кое-как налезли на Алекса. Он вышел следом за сестрой через минуту, молча подвёл её к зеркалу и сделал небольшие надрезы на больших пальцах у неё и себя. Провёл девушку через огненные смерчи и наконец заговорил только в подготовленном к балу зале.       — Я скоро вернусь, не уходи отсюда.       Парень быстро вышел вон, возвращаясь в общую комнату, где, как он знал, сейчас расположился Макс.       — Что это на тебе? — спросил он, почти падая с кресла.       — Долгая история… — Алекс плюхнулся в соседнее и тяжело выдохнул. — Она меня убивает.       — Катерина? — несмешливо уточнил Беркут, но под испепеляющим взглядом друга снова притих.       — Она упросила меня завязать ей платье… Ты поймёшь, когда увидишь. И… Мне нужно будет быть её партнёром на открытии.       Друг пялился на него в течении нескольких секунд, силясь понять, насколько тот серьёзен, а после выпалил:       — Как это вообще вышло?!       На это Грановский только плечами пожал.       — И как мне вести себя с ней?       На это у Макса не нашлось хорошего ответа.       Катерина уже успела стырить вино со стола с закусками, который ещё только начали накрывать.       — Ты вроде собирался показать уровень своего мастерства? — с улыбкой заметила она подходящему Алексу.       — Если ты сейчас напьёшься, ничего хорошего из всего этого не выйдет, — предупредил он, насмешливо усмехаясь. — Но, раз ты хочешь…       Молниеносным движением парень забрал её бокал и поставил на стол, уже протягивая ей руку. С негромким фырканьем Державина приняла её.       Они вышли в самую середину и сделали небольшой круг по залу, а после начали с обычных шагов вальса.       Вперёд, в сторону, поворот… Грановский не сомневался в том, что делал, но и нужды не было. Его движения были грациозными и плавными, но и будто отточенными до совершенства. Шаг за шагом — чуть ли не идеально.       Но девушка не уступала ему в этом. Недели тренировок сделали своё дело, и она бы могла, при надобности, станцевать всё это без единой ошибки даже во сне.       И так, кружась, приближаясь и отдаляясь, совершая различные наклоны, они проходили каждый элемент. Стремились показать друг другу, насколько хорошо делают это, соревновались, не отводили друг от друга взгляд.       Это было словно изящное сражение. Они не позволяли друг другу отступать, не позволяли себе ошибаться. Ловили каждое движение партнёра и искренне восхищались им. Они уже были не здесь — где-то в совершенно другом мире, где нет света и тьмы, холода и жара, воздуха и камня… Они не могли дышать, они не замечали ничего вокруг. Будто всё исчезло, растворилось в разноцветных огненных всполохах зеркальных переходов, и остались только они, друг для друга, растворяясь в этом ощущении и не желая возвращаться.       И вот — последнее. Изящный поворот, быстрый, как лепесток ветра, и остановка.       Где-то в отдалении наблюдавший за ними Макс молча аплодировал. Но Алексу было не до этого.       Катерина, его неугомонная сестрица, сейчас стояла прямо перед ним, не отводя глаз. Его руки покоились на её талии, прижимали ближе и ближе. Её — лежали на его широких плечах и тоже не позволяли отстраниться хоть на миллиметр, позволить воздуху скользнуть между ними.       Они дышали одним воздухом и не стремились исправлять это. Потому что «исправлять» — значит признать, что что-то неправильно. А им обоим казалось, что всё именно так, как и нужно.       — Так, ребят, гости уже начинают собираться, прекращайте свои переглядки, — встрял внезапно Беркут, так что оба вздрогнули и попятились друг от друга.       — Так, отлично, ты здесь, Катерина, — кивнул, подходя, Магистр. — Алекс? Почему ты в этом костюме? И где Игорь?       — Долгая история, — ответил ему Грановский, опомнившийся первым. — Я буду сопровождать Катерину на открытии.       Мужчина вскинул брови, но не стал ничего отвечать на это, просто кивнул.       — Тогда попрошу встать на позицию, ведь сейчас мы начнём.       Они снова заняли своё место, когда рядом появились Кирилл Башаров и Наташа Назарова. Ребята тоже явно были удивлены смене партнёрства, но возникать не стали, лишь поздоровались.       Зал стремительно заполнялся людьми, а Алекс с Катериной молчали, ожидая начала мелодии. И вскоре оркестр действительно взял первые ноты, давая им шанс снова пройти по всей программе.       Ему казалось, что он тонет.       Державина совсем расслабилась в его руках и вернулась к своей непринуждённой манере выступления. Они с Наташей обменивались обоюдными выпадами, предусмотренными им самим, но потом она возвращалась к нему в объятия и кружила.       И парень будто не мог вдохнуть, не двигался ничуть боле танца, а ему казалось, что просто застыл.       Заворожённый зрелищем, Алекс не уловил, когда стихла музыка, они остановились и в ушах зазвенели хлопки.       Они быстро ушли, растворились в толпе. Грановский приглашал Катерину ещё на несколько танцев, и в горле вставал ком, стоило упомянуть их родственную связь. Как будто «брат» характеризовало всё, что он чувствовал к ней и кем хотел быть.       Парень очнулся, очнулся и позволил себе провалиться в бездну, когда на последнем танце, медленном вальсе из её родного мира, заметил это. Девушка судорожно вздыхала, её взгляд бегал по его лицу и застывал на глазах и губах, а руки немного дрожали, цепляясь за его плечи.       И снова пришёл в себя только тогда, когда Державина полностью лежала на его руках, прижималась к нему безумно близко, а сам он… Сам он настойчиво её целовал.       Она почти застыла в его объятиях, не отталкивала и… не отвечала.       И Грановский осторожно отстранился и отпустил её, погружаясь в пучину боли, отчаяния и стыда.       — Алекс… — прошептала Катерина, уставившись на него во все глаза. Но её сил не хватало больше ни на слово, ни на что-либо ещё.       — Прости, — парень отвёл глаза в сторону. — Идём, я проведу тебя обратно.       Возможно, он сделал надрез слишком глубоким. Всё равно не заметил этого.       Зеркальная гладь свободно приняла их, да и выпустила так же. В каждом своём отражении Алекс отчётливо замечал стоящую в глазах влагу, поджатые губы и лёгкую дрожь. И быстро проходил одно зеркало за другим, не позволяя девушке заметить это в них.       Они снова находились в её гостиной и снова молчали. Грановский не осмеливался повернуться к ней, не хотел видеть осуждение, или страх, или… что-либо ещё, что она наверняка сейчас чувствовала.       Потому что… Он крупно, крупно облажался. И определённо только что перечеркнул всё, что между ними вообще было.       — Ты скажешь что-нибудь? — спросил парень, ощущая бегущий по венам лёд. Но ему было нужно услышать ответ.       — Алекс, — позвала Державина, шёпотом, едва слышно. — Посмотри на меня.       Переборов в себе все эти чувства, сморгнув непрошенные слёзы и приготовившись к удару, Грановский всё-таки заставил себя обернуться к ней.       А Катерина… сама притянула его к себе и поцеловала.       Игорь был подавлен. Подавлен, но где-то внутри теплилась надежда.       Он допустил большую ошибку и понял это слишком поздно.       Не следовало позволять себе нечто подобное, и он раскаивался, и совершенно искренне. Он изменил ей, и это казалось сейчас кошмаром. Ссора, заставившая его уйти в клуб и напиться до беспамятства. Наваждение, повлекшее эту случайную связь… И глаза Катерины, когда она узнала обо всём.       И снова — крупная ссора, набраться смелости и мужества разобраться с которой у него заняло немало времени.       Назаров наконец собрался с мыслями. Он вымолит у неё прощение и… Пальцы сжали заветную бархатную коробочку в кармане куртки, — а после сделает всё, чтобы услышать заветное «да».       Он уже был у ворот, когда заметил горящий свет в одном из окон особняка. И две фигуры, которые он сперва не рассмотрел.       Это была Катерина, в том самом алом платье для бала в Зерцалии и… Алекс Грановский.       И они целовались.       Это было ударом ниже пояса, даже без того, что это двоюродные брат и сестра.       Игорь не мог решить, больно это, или в его чувствах проскальзывает лёгкая… неприязнь?       Назаров не мог смотреть на это. Как близко они стоят, с каким рвением целуют друг друга… Или как рука Алекса медленно скользит по её спине всё ниже, и как сжимает бедро его невесты — именно так он хотел думать о ней в последнее время и думал.       Красная бархатная коробочка полетела в сугроб у порога, а шаги загрохотали по усыпанной снегом дороге, насколько такое вообще было возможно.       Он определённо не мог этого выносить.       Он допустил большую ошибку и понял это слишком поздно.       — Кать… — прошептал Грановский, немного отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха.       — Алекс, — с мольбой ответила девушка ничуть не громче него, тяжело дыша. Её веки трепетали, а тёмные глаза, что парень сравнивал с великолепным почерневшим серебром, блестели в свете ламп. Их взгляды пересеклись, и жара, с которым Державина на него смотрела, было достаточно, чтобы… поверить, что он нужен ей ничуть не меньше, чем она ему.       Дыхание перехватило, и парень ненадолго застыл в нерешительности, но после притянул сестру ближе к себе, снова утягивая в поцелуй. В этот раз она ответила, с тем же рвением и надеждой. И тянулась ближе к нему, ещё и ещё, хоть они и стояли вплотную.       Осмелев, он прихватил её нижнюю губу зубами и оттянул вниз, заставляя открыть рот. И девушка подчинилась, позволяя его языку скользнуть внутрь.       И это снова стало похоже на борьбу. Они боролись друг с другом за лидерство, пытались подняться и подмять под себя. Руки перемещались туда-сюда, пытаясь то прижать их ближе, то цепляясь в плечи и помогая вырасти с опорой или опустить.       Когда руки Катерины оказались под костюмом, на его спине, Грановский выдохнул ей в губы и принялся целовать с ещё большей жадностью.       Его собственная ладонь заскользила по корсету платья ниже и крепко сжала бедро девушки. Та застонала, пуская по его телу волны дрожи. Алекс поднял его и перехватил удобнее, и так Державина была практически на весу. Он засмеялся в поцелуй, посылая ей вибрации, когда девушка тихонько ойкнула.       Она быстро справилась с собой и подняла вторую ногу, кладя её брату на талию. Грановский решил, что останавливаться на этом не стоит и, пока сестра была полностью в его руках, ступил на лестницу, поднимаясь с ней наверх, в её комнату.       Они зашли внутрь, и парень сразу же усадил девушку на край кровати и ненадолго оторвался от неё, чтобы закрыть дверь на задвижку.       Когда он вернулся, Катерина приняла это за знак и стянула с него пиджак, а следом и рубашку, бросая их куда-то в сторону.       Державина отодвинулась ненадолго, чтобы иметь шанс насладиться шикарным зрелищем. Чётко очерченные кубики пресса, выраженные мышцы груди… Немного смуглые, на них выступили капельки пота.       — Что, не насмотрелась перед выходом? — насмешливо выдал Алекс, наблюдая, как на него откровенно пялятся.       Она сконфуженно подняла на него взгляд, а через пару секунд ехидно улыбнулась и ответила:       — Если бы я знала, что тебе действительно хочется этого, притормозила бы, — и провела ладонью по его груди, запоминая ощущения, наслаждаясь ими.       — Если бы я знал, — он наклонился ближе к её уху, — что ты меня хочешь, мы могли бы и не успеть даже к концу.       Парень улыбнулся ещё шире, когда её щёки загорелись. Катерина, стараясь отвлечься от этого, попыталась сбросить с себя платье, но потерпела неудачу, — оно прилегало слишком плотно.       Алекс, завидев её попытки, усмехнулся и поднял за руку, заставляя встать.       — Повернись, — попросил он и, когда она сделала это, схватился за бант и потянул.       В этот раз Грановский не отказывал себе и целовал её в шею после каждых нескольких отверстий. Его ладонь гладила её по спине, и девушка подавалась ему навстречу и тихо постанывала, уже не так сдерживаясь.       — Не надо, — взмолилась она в какой-то момент, очень удивляя его. — Мы ещё не начали толком, а я снова почти…       — Снова? — ему хотелось пошутить, но мысли зациклились на этом уточнении. — Подожди, ты уже… до этого? Не уж-то ещё тогда, когда я его завязывал?       Державина заалела ещё сильнее, но утвердительно мотнула головой.       Он с усмешкой распустил ещё несколько закрепов. А после приспустил платье, которое ещё неплохо держалось, и скользнул под него рукой.       Под ним не было больше ничего — это и так было понятно. Поэтому его ладонь свободно прошлась по обнажённой коже и остановилась на груди.       — Думаю, ты можешь позволить себе это, — сказал Грановский, сжимая её в руке и припадая губами к молочной шее, оставляя на ней яркий след.       Она охнула и громко застонала, прогибаясь в спине навстречу его тёплой ладони. Ей захотелось притихнуть, заглушить это… По венам бежало безумное удовольствие, рассыпаясь мелкой дрожью.       Но оно исчезло, а вместо этого неуверенность, скрываемая внутри, расцвела с новой силой. Но опаляющее кожу дыхание отгоняло её с каждой секундой, растворяя без остатка.       — Ты поэтому предпочла шнуровку вашей застёжке-молнии? — с ехидством спросил Алекс, когда она наконец смогла выдохнуть.       — Выглядит лучше, — с фырканьем ответила Державина, поворачивая голову в его сторону.       — Твоя спина мало кого волновала, — резонно заметил он и быстро закончил извлекать ленты из нескончаемых отверстий.       Парень наконец смог спустить алое облако шифона с Катерины и с огромным удовольствием усадил её обратно на кровать, едва оно оказалось на полу.       Державина, растягивая наслаждение, медленно притянула его к себе и снова поцеловала, тут же опуская пальцы на ремень его штанов. Сама-то оставалась в одних насквозь промокших трусиках, поэтому оставлять на нём одежду, тем более такое огромное количество, не хотелось вообще.       — Как ты вообще натянул их на себя? — спросила девушка, удивлённо замечая, что пряжка едва держалась на последней, очень растянутой дырочке.       — Очевидно, с большим трудом. Дышать было тяжело, — Алекс ухмыльнулся, явно вкладывая в это дополнительный смысл, вдумываться в который ей не хотелось.       — Дышать? — она вскинула брови.       — Ну, верхняя часть костюма тоже не была очень просторной.       Катерина только фыркнула и снова притянула его ближе, наконец избавившись от неудобных и коротких брюк. И уже хотела перейти к более активным действиям, но он её не позволил.       Использовав неплохой боевой захват, Алекс в секунды уложил её, нависая над ней на одной руке, а второй прижимая к постели за плечи.       Его широкая ухмылка так и кричала: «я тебя поймал», но почти сразу же возмущённая Державина отвела удерживающую её руку своей и закинула ногу на него, получая возможность поменяться местами, которой тут же и воспользовалась.       Она крепко обхватила его своими бёдрами и поставила ладони на грудь, ограничивая движения. Грановский уже хотел снова попробовать подмять её под себя, но ощутил давление, от которого тело свело судорогой, которой был пропитан и его тяжёлый выдох.       Девушка, сама не сразу осознав это, прижалась к его разгорячённой плоти, что игнорировать не получалось. Её торжествующий возглас превратился в тяжёлый вздох от ощущений его жара, лёгкой вибрации в груди под руками, потемневшего и голодного взгляда парня.       Его ладони обхватили её ягодицы и резко дёрнули, заставляя Катерину двинуться вперёд и вызывая этим громкие стоны у обоих.       Державина наклонилась вперёд за очередным поцелуем, а сама ещё несколько раз толкнулась бёдрами, повторяя движение, вызвавшее у её брата такую бурную реакцию.       — Давай уже, избавляй нас от остальных вещей, раз уж сверху, — воскликнул Алекс, отрывая её от себя.       — Что, не терпится? — с усмешкой поинтересовалась она, выпрямляясь.       — Хорошо тебе говорить, — буркнул он в ответ, — бессовестно возбуждает, а потом танцуй с ней полдня, а сама-то уже не один раз кончила.       Девушка передёрнула плечами, улыбаясь ещё шире, и наклонилась к тумбочке, извлекая квадратик фольги и тюбик.       Грановский наблюдал за тем, как Державина надевает на него защиту, с усмешкой. А вот смазка, которую она стала распределять сверху, заставила его развеселиться.       — А это ещё зачем? Думаешь, ты недостаточно… хм, промокла в моём обществе?       — Нет, — Катерина ответила ему очередной насмешливой улыбкой. — Это просто отличный способ потянуть время и подразнить тебя.       Он согнул в коленях ноги, позволяя лечь на них спиной, но девушка предпочла наклониться обратно к его лицу с поцелуем.       — Но ты… — она прервалась с протяжным стоном, когда парень подвинул её за ягодицы и осторожно вошёл. — Нам, наверное, стоило поговорить об этом раньше.       Алекс рассмеялся, делая ещё несколько толчков и наблюдая, как её глаза прикрываются от удовольствия.       — Стоило, и уже давно. Но у тебя был парень, не хотелось портить ваши отношения… И я не был уверен, что ты поймёшь меня, учитывая все эти беспочвенные предрассудки.       — Но ты ведь решился поцеловать меня… — возразила Державина, наклоняясь к его губам очень близко, опаляя их горячим дыханием и напоминая о том моменте.       — Честно? Я тогда не думал, даже не сразу осознал, что творю.       — Вау… — она явно была удивлена этим откровением. Её пальцы прошлись по его груди, очертили скулы и запутались в тёмных волосах. — Ну, да, это безумно классно, но… Всё равно кажется неправильным.       — И ты действительно задумалась об этом только сейчас? — Грановский снова смеялся. — Пока целовала, пока стягивала с меня одежду, кончала от моих прикосновений, пыталась свести меня с ума — и мысли не возникало? Именно тогда, когда уже полностью раздел тебя и трахаю?       Он сделал акцент на последнем слове очередным резким толчком, заставившим её вскрикнуть. Катерина впилась губами в пульсирующую жилку на его шее и немного прикусила, оставляя заметный след.       — А ты, похоже, вообще не думал об этом.       — О нет, я думал… — Алекс растянул последнее слово, думая, признаться ли в том, что испытывает к ней, но решил пока повременить.       — В любом случае, — Державина подалась навстречу следующему толчку с протяжным стоном. — Я не хочу прекращать это.       Девушка наклонилась к нему, оставляя на губах новый, уверенный поцелуй, которым будто пыталась лишить его кислорода.       — Будто я хочу, — пожал плечами парень, когда она наконец оторвалась от него, и прошёлся по ней затуманенным взглядом.       Сбитая причёска, которую давно следовало распустить и вытащить красные заколки, покрасневшие щёки, опухшие губы и затянутые дымкой желания глаза…       Он смотрел на неё такими же, он был уверен. Они оба отчаянно подавались новым поцелуям, каждый последующий толчок был резче и сильнее, глубже предыдущего, потому что сдерживать себя было едва ли возможно.       Катерина уже была на грани. Она дрожала, хаотично металась, очень сильно сжимала его плечи и с отчаянными стонами и криками насаживалась на него так резко и быстро, как только была способна.       Грановский притянул её к себе ближе и прошептал:       — Люблю тебя, сестрица.       Катерина поражённо распахнула глаза, уставившись на него, но его взгляд горел такой страстью, что его одного хватило бы ей, чтобы упасть в бездну.       Она так и сделала.       Алекс задержался в ней, мягко обнимая за талию и заглушая губами её стоны, и позволил насладиться оргазмом.       Наконец придя в себя, девушка приподняла голову и снова уставилась на брата. А тот только усмехнулся, чмокая её в нос, и сделал ещё несколько сильных толчков.       — И я люблю тебя, — сказала девушка одновременно с тем, как он наконец осел с тихим стоном.       — Смотри, как свободно проходят тяжёлые разговоры в правильной обстановке! — воскликнул парень, когда Державина наконец свалилась с него.       — Ты имеешь ввиду безумные скачки, которые были у нас сейчас? — улыбнулась она, кладя голову на его часто вздымающуюся грудь.       — О нет, это не было безумным, — уверил её Алекс и подмигнул. — Но, может быть, мы устроим их позже.       — Тогда может сейчас? Я вроде видела Игоря в окне незадолго до того, как мы поднялись.       — Что?! — почти подорвался Грановский.       — Он уходил, — успокоила его девушка, помрачнев ещё больше.       Парень тяжело выдохнул и опустился обратно, но притянул сестру ещё ближе, гладя её по волосам и спине.       — Всё в порядке. Мне просто нужно свыкнуться, — она с улыбкой провела ладонью по его ключицам и поднялась к подбородку. — Теперь всё в порядке.       Алекс взглянул на неё и поверил этим словам. Ему… Им давно пора было разобраться с этим и, может быть, меньше бояться.       Державина снова приподнялась на руках и жадно впилась в его губы. Её руки снова беспрепятственно скользили по всему его телу.       — Эй, полегче! — воскликнул он, отодвигаясь. — Ты уже хочешь устроить второй раунд?       Катерина очень близко наклонилась к нему и, прежде чем снова поцеловать его, прошептала:       — А что? Мы ведь разобрались со всем этим. И я уже говорила, что не хочу прекращать это.       — Будто я хочу.