Волна, до которой приятно коснуться руками

Когда они оказываются в доме, Сергей оседает на пол у самой двери, будто долго держался и теперь, наконец, может выдохнуть. Его мутило все сорок минут в вертолете, на который они пересели в аэропорту - местность здесь была гористая и посадка прошла не совсем гладко потому что висел туман. – Олег, открой окно, - просит он. Почему-то складывается впечатление, что Сергей уже бывал здесь. Олег думает - сколько еще тайн тот хранит. Когда он бывал здесь? Строил ли он эту виллу рассчитывая вот на такой исход? Или надеялся, может, что однажды они уедут из кипящего жизнью Питера, скрывшись от посторонних глаз. Здесь? Все эти вопросы останутся без ответов - Олег никогда не задаст их. Он открывает окно и теплый цветочный воздух сразу ударяет в комнату. *** Частным бортом они долетают до Палермо, но там им нужно пересесть на вертолет до Эриче и в аэропорту происходит что-то странное: такой же самолёт как у них - Global 6000, стоит зеркально с открытым багажным отсеком, а вокруг суетятся и работники аэропорта, люди в штатском и пара человек в форме. Олег надеется, что Сергей не заметит, как обычно погружённый в собственные мысли, но тот замечает - нервно выглядывает в окно, за которым люди в черных костюмах досматривают чей-то багаж. Его острые локти в белой футболке едва заметно дрожат. – Они нас заметили. – Давай паспорта. – Олег, что ты... Тот тянется к его вещам, чтобы самому достать документы, но он хватает его за руки, мешает. – Не уходи, пожалуйста. Они нашли нас. Я не хочу снова... - голос задыхающийся, дрожащий. – Прекращай истерить, - отрезает Олег. Может надо было мягче, но его голова забита совсем другим - он уже прокручивает возможные сценарии и едва замечает как что-то меняется в лице Сережи, лишь на секунду, но кажется, будто он глядит на него исподлобья, может даже зло. Это проходит как наваждение, исчезает без следа. Олег даже уверен, что ему это привиделось - он еще хорошо помнил искаженное в судороге лицо Сергея в те дни, когда только забрал его из больницы. Олег берет документы и выходит. – Оставайся здесь, - бросает он напоследок. Сергей наблюдает в иллюминатор, как Олег уверенным шагом направляется к тем людям недалеко от их трапа, жмет руки, говорит что-то, смотрит по направлению куда ему указывают и даже сдержанно улыбается. Показывает их поддельные паспорта, но затем убирает их в карман пиджака даже не развернув. Недолго общается, затем кивает, еще раз жмет руки и уходит. Возвращается в салон, замечая вжавшегося в кресло Сергея. Наливает ему воды и только потом садится напротив. – Ловят какого-то местного коррупционера, - размеренно объясняет он, – Мы им не нужны. Даже паспорта смотреть не стали. Ну, что ты? Успокойся, - Олег берет его за руку, – Наш вертолет будет здесь через полчаса, говорят, плохая погода, долго никто не вылетал. Точно не хочешь успокоительного? Сергей только отчаянно мотает головой. *** – Хороший вид, правда? Волков чувствует его шаги за спиной, но не оборачивается. – Я часто мечтал взглянуть на всё это ещё раз. Спасибо, Олег. *** Он целыми днями или колотит грушу в зале или стреляет в тире, который словно для него был обустроен в подвале этого дома. Впрочем, иногда Серёжа просит пройтись с ним к морю и тогда они медленно спускаются к берегу обычно уже в сумерках и возвращаются только ночью. – Здесь столько боеприпасов, можно устроить небольшую гражданскую войну. Не поверю, что ты всё это сам заказал. Серёжа улыбается. – Аркадий Юрьевич... Впрочем, неважно. Один человек. Я попросил его помочь с оружием и патронами, когда здесь закончили тир. И он помог. Он был мне должен. Олег больше ничего не спрашивает. Этой ночью большая и полная луна взбирается на самую вершину. *** Это была прекрасная вилла. Словно выросшая из белого камня на витающем в облаках Эриче, сама по себе, посреди всей этой зелени, окруженная Тирренским морем и невысокими горными массивами - по утрам здесь часто витал лёгкий туман, дымка, среди которой иногда можно было разглядеть рыжую макушку восходящего солнца. Само воплощение изящного барокко, шагнувшее сюда, в прозаичную современность со всем своим прохладным каррарским мрамором и колоннами цвета слоновой кости, как мираж. Иногда в жаркий день Олег видит из окна, как Сергей то появляется, то исчезает между арками галереи, бродит в задумчивости. Он бы многое отдал, чтобы узнать, какие мысли крутятся в его голове. Впрочем, тихое журчание мраморного фонтана тёплой ночью и едва слышные вздохи Серёжи под ним вполне успокаивали его вечно подозрительный и дотошный разум. *** – Чем займёшься сегодня? Сергей чахнет над завтраком и пожимает плечами. – Захвачу мир? Олег оборачивается к нему, держа чашку с кофе в руках и Серёжа улыбается ему. – Только приму свои лекарства. Они оба смеются. *** Обычно Сергей не спускается сюда - слишком шумно, когда Олег делает выстрелы - громкие удары с перерывами только на перезарядку - Волков никогда не теряет времени зря. Но сегодня он чувствует ладонь на своем плече, невесомую и слегка тёплую, хрупкую как птичья лапка, она едва сжимается и Олег оборачивается, чтобы привлечь его ближе. Он шепчет и целует его в бледный висок, Серёжа косится на пистолет и Олег откладывает беретту, чтобы уделить ему больше внимания. – Что такое? - заправляет волосы за ухо, вглядывается в лицо. – Я соскучился, - Серёжа кладет голову ему на грудь и Олег слышит тихий вздох. Он легко подхватывает его и усаживает на стрелковый стол, проводит большим пальцем по едва заметной царапине на его щеке - видимо какая-то из веток коснулась его вчера в темноте. Тот успевает повернуть голову и дотронуться его пальцев губами. А потом делает совсем невероятное - вытаскивает его рубашку из под ремня и запускает под нее руки. Олег целует его шею, шепчет жарко: – Идём наверх? – Можно здесь, - и прижимается теснее, так, что Олег чувствует как тот возбуждён. Ладно, думает он, можно же просто приласкать его, без намёка на серьезное продолжение. – Хорошо, - он помогает ему приподняться, чтобы освободить от брюк и сразу же прижимается губами к бледной коже бедра, тот дрожит и постанывает смотрит вниз и когда Олег встречается с ним взглядом - он отводит глаза. – Я хочу, - Олег пытается возразить, но тот берет его руку и настойчиво заставляет коснуться влажного и горячего, – Я готов. Пожалуйста, - его бёдра дрожат от напряжения. Хорошо, пусть так и будет. В конце концов, Олег никогда бы не смог отказать ему. Он неумолимо движется внутрь, а затем замирает, ждёт, пока Сергей откроет глаза и только потом начинает глубокие и точные толчки. Гильзы и патроны звонко падают, скатываясь со стола. Вскоре с глухим стуком падает и сам пистолет, Серёжа отвлекается, но Олег успевает ухватить его за подбородок прежде, чем тот отвернёт голову, оглядываясь на звук. – Тихо, - и толкается особенно сильно и поэтому у Сережи не получается быть тихим. – Олег! - голос срывающийся и жалобный. В какой-то момент даже кажется - стол не выдержит, так он шатается и скрипит под их натиском. – Всё под контролем, - успокаивает его Олег. Сергей только жмурится в ответ - для него всё это уже слишком. Серая футболка на нём совсем промокла и Олег задирает ее, чтобы коснуться губами и зубами чувствительного соска. И Серёже хватает этого. Он мучительно закрывает лицо руками и его стоны больше напоминают на рыдания. – Всё хорошо, - сбивчиво шепчет Олег, но как всегда - одного его вида достаточно, чтобы он сам последовал за ним спустя всего лишь несколько толчков. А затем целует доверчиво подставленную шею и грудь пока Серёжа вообще вряд ли что-то понимает. Когда наваждение понемногу откатывает, он помогает ему встать со стола, привычно оглядывает и поправляет одежду, а затем волосы. Как делал десятки раз до этого – в тёмных коридорах офисной башни и чёрт знает где ещё. Их руки постоянно сталкиваются. – Поднимайся наверх, я сейчас приду, - затем еще раз окидывает его взглядом и добавляет, – Помочь тебе? – Нет. Прежде чем уйти, Олег срывает и выбрасывает бумажную мишень - до прихода Сергея он успел сделать двадцать четыре выстрела. Все они были в десятку. *** – Жалеешь, что всё так вышло? - они спускаются к морю, уже темно, но фонари, спрятанные в траве, освещают им тропинку. И Олег решает спросить, он должен спросить. – Нет, - короткий смешок Разумовского, а потом тот запинается, Олег ловит его за локоть, – Теперь ты здесь, - добавляет он, - Это всё, чего я хотел. *** Это случается еще несколько раз. Прямо за завтраком, тосты, которые Олег до его прихода бросает на сковородку - сгорают до черноты, а апельсиновый сок разливается и стол становится липким, а вместе с ним и волосы Сережи намертво прилипают к щеке. Ему приходится идти в душ второй раз, а одежда летит прямиком в корзину. В тот день они так и не завтракают. Олег всё хочет спросить его, но боится спугнуть то хрупкое и неясное, что поселилось здесь с момента их приезда. И предпочитает не спрашивать. Однажды ночью он просыпается от того, что Сергей нетерпеливо расталкивает его. – Олег, мне нужно, - голос требовательный, глаза лихорадочно блестят и если бы было чуть светлее, Олег увидел бы как нездорово горит румянец на бледном лице. Но тот не дает ему шанса разглядеть что либо. Он скользит вниз и хрупкими руками и нерешительным ртом вмиг приводит его в состояние готовности. Олег бы сказал, что это даже было необязательным - иногда он заводился буквально от того, что Разумовский был рядом, смотрел на него или говорил что-то. Тот, возможно, и не подозревал какую власть имеет над ним и это было к лучшему. Он гладит рыжие волосы и притягивает его ближе, целует подбородок, а потом рот. Тот дрожит и Олег решает уложить его на спину. Привычно толкается скользкими пальцами, хотя кажется, что в этом уже нет надобности. Сергей ловит его за запястье и не дает отстранить руку, сам мучительно изгибается, насаживаясь. – Так хорошо? – Господи, да, да. А потом их тела снова сплетаются, а голоса заглушают и шум моря, доносящийся с берега и звонкое пение цикад. После, Разумовский приникает к нему всем телом, они сплетаются руками и ногами и Олег думает - когда это надоест? Он, кажется, изучил его вдоль и поперек, а одинаковое всегда наскучивает мужчинам. Рано или поздно. Но стоит ему, едва открыв глаза, увидеть Серёжу утром, растрёпанного и заспанного, как он чувствует это неумолимо растущее желание, которое никак не может остановить. И тот ему совсем в этом не помогает. *** – Ты не знаешь, сюда привозят газеты? – Зачем они тебе? - смеётся Серёжа, он валяется на шезлонге с каким-то огромным, вероятно, антиквартным томом, и даже приспускает тёмные очки на самый кончик носа, чтобы взглянуть на него получше, – Будешь следить за экономической жизнью Италии? - в отличие от загорающего Волкова тот полностью одет. – Я могу сказать тем, кто привозит нам продукты, - добавляет он, - На английском? Олег кивает. Впрочем, вскоре он сам забывает о своей просьбе и так и не узнает, приехала ли сюда хоть одна газета. Просто здесь слишком хорошо для того, чтобы читать новости. *** Когда они собираются поехать на Крочефиселло, чтобы разведать там окрестности - Серёжа сам перебирается к нему и седлает его бедра, здесь жарко, черная машина быстро нагревается под солнцем и Олег не успевает даже включить кондиционер. От его нежных стонов и беззащитной, открывающейся его взгляду шеи, хочется придушить его, сделать больно, чтобы понял - нельзя быть таким, нельзя так. Что нельзя - Олег и сам не смог бы объяснить, но всё, что он может - только бережно придерживать его за талию, помогать. Всё как обычно. И когда это кончается, ему хочется отнести Разумовского обратно в дом, обтереть влажным прохладным полотенцем и затем взять еще раз, слушая задушенные всхлипы. Но тот лишь перебирается обратно на пассажирское сиденье, заправляет рубашку и застегивает брюки. – Поехали, - волосы закрывают его лицо и сложно сказать что-либо. Олег послушно заводит машину и ему хватает терпения рулить и следить за дорогой, но всё же он не может перестать думать о том, как у него там, должно быть, всё мокро. *** – Что будем делать дальше? - спрашивает его Олег в один из вечеров. Серёжа изрядно выпил красного вина и его глаза влажно поблёскивали в тени террасы, где они расположились поздно вечером. Он протянул руку, чтобы дотронуться до плеча Олега. – Ничего. Разве так не хорошо? - он мягко улыбнулся. Наверняка он лукавил, но и сам хотел верить в это - что их беспокойные, вечно жаждущие души смогут обрести здесь бессмертное благоденствие словно пребывая в садах Гесперид. И можно было еще немного пообманывать себя и друг друга - разве кому-то могло быть от этого плохо? Снизу доносился шум моря, было безветренно и ни одна прядка волос не трепыхалась у лица Сергея до тех пор, пока Олег не коснулся его. – Это лучше всего, - сказал он. Казалось даже время застыло здесь, ничего не происходило. И если бы можно было описать рай, то Олег описал бы его таким. *** Однажды Сергей долго не спускается к ужину и Олег обходит весь дом прежде чем натыкается на неприметную дверь и входит в скромный кабинет в котором никогда не был. Сергей сидит неподвижно и в его глазах отражается свет монитора. Волков испытывает двоякое чувство, но вскоре оно становится вполне однозначным, когда Сергей говорит: – Некоторые счета не только арестованы, но и пусты. Быстро же это случилось. То, что должно было пойти во благо, стало очередной кормушкой коррупции. Какая ирония, - с горечью произносит он. И ему хочется ответить - ты прав Серёжа, всё так, но как ты можешь думать об этом, когда легкий бриз проникает в открытое окно за которым розы клонят вниз свои тяжёлые головы Он слегка раздражён, что его работа снова здесь. И как бы Олег ни был рад постепенному возвращению привычной заинтересованности - это похоже не способно было затмить ноющую досаду. – Давай поужинаем, - вместо этого говорит Олег. *** Несмотря ни на что они всё так же проводили много времени вместе, дни тянулись размеренно – такие же тёплые словно это и впрямь был райский остров и они увязли где-то «между землёй Цирцеи и Сциллой», как любил шутить Серёжа. Кажется, он даже что-то рассказывал ему об этом, называл его Одиссеем, но Олег был заворожен тем, как закатные лучи играли с его волосами и сам он перебирал их пальцами, пока Серёжа болтал, хохотал и ел шелковицу от чего весь его рот стал потом чёрным и когда он, наконец, поцеловал его - Олег успел поймать этот сладкий вкус. Сам он стал будто мягче, часто уступал Сергею и как будто бы стал любить его еще больше чем прежде. Хотя как это было возможно? И если бы кто-то решил вдруг нагрянуть к ним без приглашения («Кто? В самом деле, это ведь просто смешно, Олег!» - фыркал Сергей) он даже не вспомнил бы, где лежит его пистолет. *** – Тебе никогда не казалось, что они должны заплатить за то, что случилось со мной? Они спорили о чём-то приземленном и он упустил тот момент, когда разговор перетёк во взаимные обвинения. Олег меряет шагами комнату, а тот неотрывно следит за ним, сидя за столом, где до недавнего времени сидел, уткнувшись в монитор, где числа и буквы кода сменяли друг друга со скоростью света. – За то что они со мной сделали. Олег замирает поражённый своей догадкой, осознание приходит внезапно. Этого не может быть. Но пазл уже начинает собираться и это не остановить. Он ведь уже давно не просыпается от кошмаров? Не садится на кровати ночью, в промокшей от пота футболке, задыхаясь и повторяя своё обычное и настойчивое «Нет, нет». Сколько? Месяц? Два? С тех пор как они приехали? Олег пытается вспомнить, как давно это было, но вдруг осознает что даже не помнит, смотрел ли здесь на часы и календарь. Он хватает себя за левое запястье, но часов там нет. И это начинает падать на него одно за другим. Вот Серёжа поджимает губы, прежде, чем выпить лекарство. А потом и вовсе каждый раз говорит - «Я уже принял» и Олег верит, потому что тот обнимает его, заглядывает в глаза и касается своими губами. «Жалеешь, что всё так вышло?» «Нет.» Конечно, тот ни о чём не жалеет, ему не о чем жалеть, ведь он всё это и сделал. А дальше случается всё остальное. И вот тогда он точно должен был понять - вся эта развязность и лёгкость, которой никогда не было. Олег списал на выздоровление и долгую разлуку. Но Серёжа всегда был изнеможенным от собственного стыда и желания. Он любил его, но вовсе не как ядовитый вьюнок любит дерево, которое оплетает. Олегу и впрямь нужно было заткнуть уши, как это сделал Одиссей, проплывая мимо сирен - не слушать эти обманчиво-сладкие птичьи речи о том, как им хорошо вдвоем здесь, вдали от всего мира. И тогда был бы шанс, что этот корабль не разобьётся вдребезги. Но уже поздно. – Как давно ты здесь? - Олег смотрит на него сверху вниз. Главное не дать тому почуять, что он застигнут врасплох, как он обескуражен. Птица улыбается соблазнительно, лукаво, крутится в кресле и склоняет голову набок: – А сам как думаешь? - голос у него совсем не такой, даже сама речь - протяжные гласные с истеричными нотками против вечных скомканных согласных Серёжи, наполненных опасениями и часто - страхом, в нём мелодичность до которой тому никогда не было дела. Этого Олег тоже не заметил, а значит тот научился мастерски имитировать его. Или он просто не хотел замечать? – Мы с тобой неплохо ладили всё это время, Олег, - тот встаёт из-за стола и движения у него плавные и чёткие, ни следа неуверенности, он знает, что делает, – Мне, по крайней мере, понравилось, - его голос неторопливый, обволакивающий. Он здесь давно и никуда не спешит, - Как думаешь, Он что-нибудь почувствовал, когда мы с тобой... - он проводит воображаемую черту между ними, водит изящными пальцами в воздухе, – Ну, ты понимаешь. Видя эту безумную улыбку, Волков моментально вскипает. Не из-за Птицы - тому его не вывести, он злится на самого себя и на то, что тому ничего не стоило вот так запросто раскусить его. Вмиг оказывается еще ближе, хватает его за ворот футболки и ощутимо встряхивает. Впрочем, сам не зная - что дальше? Тот облизывает губы и отводит взгляд в сторону, словно смущаясь. Олег знает, что в нет в нем ни капли смущения. – Что бы ты ни захотел сейчас сделать, просто помни, что это не моё тело. Его мутит от этих слов, он медленно разжимает пальцы и Птица освобождается. – Вот и славно, - тот подходит к окну, щурится, глядя на солнечный и теплый день, держит руки в карманах мягких спортивных брюк, - Знаешь, я и сам удивлен - как ты не догадался. Он ведь никогда не был так хорош. Но я тебя не виню, - вкрадчивый голос, он оборачивается, теперь ему незачем скрываться - его глаза горели тем нездоровым огнём, который Олег видел тогда в новостях и само его лицо словно сияло внутренним светом как если бы он питался энергией Сергея, заточенного в собственном теле. – Иногда бывает так сладко поверить в то, чего никогда не могло бы случится, - он приближается и опускает ладонь на его щеку, – А может случилось бы, а? Как считаешь? - шепчет он, заискивающе заглядывая в его глаза, эмоции на его лице сменяются так стремительно, что Олег едва успевает за ними, – Впрочем у тебя ещё есть шанс узнать, если ты выполнишь всё, что мне нужно. Может еще увидишь своего Серёжу, - на миг его лицо становится растерянным, неверящим, будто сам Сергей отчаянно показался на поверхности, - Олег тянет к нему руку и открывает рот, так хочется поверить, что этот не просто игра, а Сереже и правда удалось прорваться сквозь завесу, но тот, другой, прижимает палец к губам Волкова, – Тихо. Всё под контролем. Он отходит к бару и наполняет бокалы тёплым просекко. Вручает один Волкову и сам чокается с ним, неподвижным. Такой неуместный сейчас стеклянный перезвон наполняет комнату. – Я хочу отомстить. И вот что мы будем делать.