Белый лепесток ромашкового счастья

— Перестань меня бесить! Бесишь! — вскрикнул Чонгук, держа в руках заварник.       Если вы думаете, что это для того, чтобы заварить любимому вкусный и ароматный чай, то вы глубоко заблуждаетесь. — Повторяешься, лепесточек. Тавтология — штука на самом деле вещь странная. Ты это, заварничек-то опусти. — Я сейчас тебя спущу с квартиры вниз по лестнице. Какого чёрта ты вообще там делал? Жить надоело? Чаевар чёртов. — Ну-ну, не обзывайся. Спокойно, лепесточек. Меня пригласили, и я пошёл. Не дуйся, морщинки появятся.       Чонгук опустил чайник и выдохнул. Раздражение мало того, что не прошло, а только усилилось. Пригласили, блин, его. Можно же было как-нибудь вежливо отказаться? Обязательно надо было тащить свой зад туда, где будет много алкоголя, задниц, сисек и членов? Ревность — штука страшная. Чонгук только что был готов убить Тэхёна чайником. И если вы когда-то слышали, что ревность — это признак низкой самооценки, то Чонгук скажет вам так: не слушайте всякую хуйню, от неё пользы, как от кобылы ждать коровьего молока. Ревность — это признак того, что ты любишь слишком сильно и боишься потерять этого человека. Да, когда-то она бывает необоснованной и не очень приятной по отношению к возлюбленному или же другу. А терять близкого человека всегда тяжело. Внутри тебя будто бы что-то обрывается, становится пусто и одиноко. Кому знакомо это чувство, глубоко сочувствую, а тем, кому повезло этого избежать, очень завидую. Зависть тоже штука прикольная. Например, ты можешь завидовать определённому человеку, думать, что он лучше тебя. Это будет мотивацией, ты будешь действовать, а не сидеть на своей прекрасной заднице. Возможно у тебя будет что-то не получаться, но кого это волнует? Не нужно обращать внимание на тех, кто будет говорить, что у тебя ничего не получится. Такими темпами ты просто закроешься в себе. Тогда и попыток сделать что-то вовсе не будет.       Мы завернули не на тот переулок, дорогие мои. Вернёмся к нашему буйному Чонгуку, которого, кажется, посадят, (малыш, не смотри на него таким взглядом, будто хочешь зарезать) и спокойному Тэхёну. — Ты же не думаешь, что я буду извиняться за это? — Тэхён сидел на стуле, положив одну ногу на другую, смотря на парня в упор. Ни намёка на то, что он сейчас шутит. Абсолютно серьёзен. — Если ты так хочешь, то я извиняюсь, но знай, что это будет ни разу не искренне. Так, чисто галочки, чтобы ты не обижался на всякую ерунду.       Чонгук всё ещё стоял. Но уже более-менее стал спокойным. Спасибо урокам йоги, на которые он недавно записался. Дышать их там учат очень хорошо. В бытовой жизни, кстати, пригодилось.       Задумчиво закусив губу, парень опёрся руками о край стола. — Не кусай губу, Чонгук. Вот это уже бесит меня. — нахмурив идеальные брови, сказал Тэхён — Ты хотел сказать, что тебя это дико возбуждает? — томно проговорил парень, делая несколько плавных шагов вперёд. Знает, на что нужно давить, и какие рычаги использовать в любой ситуации. — Может быть, ты уже перестанешь сидеть и сделаешь хоть что-нибудь? Или ты только на это способен? Нет, если ты всё, то я могу быть просто свободен. На сегодня. — С огнём играешь, лепесточек. — Скорее с дымком.       Не став более церемониться, Тэхён подскочил со своего места. Мгновенье — и он оказался напротив Чонгука, придавливая его своим мощным телом.       Смотря прямо в глаза любимому, Чон не может не улыбаться. Каждый чёртов раз, когда он смотрит на него так, хочется волком выть.       Тэхён — это тот, ради кого Чонгук просыпается ни свет ни заря, провожая того на работу, а потом заваливается обратно в тёплую, нагретую обоими телами постель, чтобы провести в ней ещё несколько блаженных часов. Тэхён — это тот, ради кого Чонгук научился заваривать прекрасный ромашковый чай. Тэхён — это тот, ради кого он едет в другой конец города за этим чертовым чаем в любую погоду и в любое время суток.       Чонгук — это тот, ради которого Тэхён набил тату. Не под сердцем. С тыльной стороны запястья. «Тогда я всегда смогу видеть тебя. Пусть не твой образ, но имени мне вполне достаточно для того, чтобы чувствовать, что ты рядом со мной. В моём мире, в моей Вселенной, которая без тебя существовать перестанет». Эти слова глубоко засели в груди Чонгука и по сей день оттуда не вылезают. — Детка, я влюблён. — прошептал Тэхён, прежде чем впился в мягкие и сладкие губы напротив. — Эти шмотки мы сегодня с тебя снимем, ладно? — Поклянись мне в любви под окном, и тогда поговорим. — в шутку сказал Чонгук. Шутка ли? — Ладно. — отлипнув от парня, Тэхён направился в сторону выхода. Он сейчас серьёзно?       Пока Чон стоял и не понимал, что здесь и сейчас происходит, Тэхён уже обулся и накинул на себя пальто. Несмотря на то, что на улице уже весна, ветер был всё ещё прохладным.       Нажав на кнопку первого этажа в лифте, Ким спускался окрылённый своей идеей. Ну, почти своей. Так-то это идея Чонгука, но ведь тот сам попросил. Почему бы и нет, когда можно смело сказать «да»?       Жили они на третьем этаже, а потому проблем со звуком не возникнет. Будет слышно просто прекрасно. И ему, и остальным. Просто чудесно.       Он встал напротив окна, из которого выглядывала заинтересованная чернявая макушка. Из-за тёмного времени суток сложно разглядеть то, как сейчас выглядит его лицо, но Тэхён точно может сказать, что тот улыбается во все тридцать два и ждёт. Ждёт пока тот крикет… — Мой лепесточек, Чон Чонгук!!! Я клянусь, что люблю тебя!!! Даже больше чем ромашковый чай!!! Ты мой отдельный сорт цветка, Чон Чонгук!!! Лав ю, лепесточек!!! — от крика в горле пересохло, а дыхание стало рваным, но слышать то, как Чонгук извиняется перед соседями, стараясь сдержать радостный смех, что через несколько секунд вырвется наружу. Он счастлив.       Тэхён готов вечно смотреть на то, как Чонгук смущается, но при этом старается показать, что это не так, хотя сам краснеет, стоит Киму приблизиться к его шее и втянуть около её основания воздух. Тот сразу же весь покрывается мурашками и старается оттолкнуть парня от себя, что практически никогда не получается. Они лишь дурачатся, чтобы потом лежать в объятиях и наслаждаться тем, что они есть друг у друга.       На первый взгляд звучит банально. Но это их вообще ни разу не волнует. Они не скрывают свои отношения, появляются на публике вместе, представляясь как пара. Многие удивляются, другие же испытывают неловкость, что наравне с отвращением, отходя от них на приличное расстояние, боясь «заразиться». Одним словом — конченные. Любовь прекрасна, какой бы она не была, а те, кто показывает такое отношение к подобному, лишь выставляют себя с отвратительной стороны. И это поистине ужасно.       Тэхён признался в любви под окном, точнее, поклялся, а что же ему делать дальше? Чонгук пропал из виду. Наверное уже зашёл в квартиру и ждёт того дома, заварив тёплый чай. Его любимый заваривает ему его любимый чай. Просто прекрасно. Что может быть лучше? Только то, что Чонгук бежит к нему навстречу. Погодите, что?.. — Боги, я в раю. — запрыгнув на Кима, сказал Чонгук, крепко сжав того в своих тёплых объятиях. — Я настолько сильно тебя люблю, что если бы мы были в фильме «Звонок», а ты был той девочкой, то я бы прыгнул к тебе в колодец. — Это самое лучшее признание в любви, Чон Чонгук. — усмехнувшись, сказал Тэхён, прижав парня к себе, закрывая того от ветра своим тёплым пальто, так как тот вышел на улицу в одной лишь домашней футболке. Влюбленный идиот. — Это было самое лучшее признание в любви, Ким Тэхён.       Холодный ветер окутывает своей прохладой два тела, что стоят настолько близко друг к другу, что кажется, будто бы они слились в одно целое. Да, они одно целое. И что вы им сделаете? — Это было очень мило с твоей стороны, — прошептал Чон прямо в ухо своему парню, — но я хочу ещё. — Завари мне чай, и я всю жизнь буду клясться тебе в любви. — Без проблем. — Без проблем.

***

      Встречи с лучшим другом — это всегда что-то особенное, тем более, когда они собираются культурно нажраться. Тэхён вежливо отказался составить им компанию, сославшись на то, что ему нужно в срочном порядке быть в салоне, так как там возникли какие-то неотложные дела. Ну, это он так сказал, но вот настоящую причину Чонгук знает. Просто Тэхён хочет, чтобы его любимый провел время вместе с другом, с которым видеться стал намного реже. Связано ли это как-то с тем, что у Чона появился человек, которому он посвящает всё своё свободное время, или же просто возможности таковой не выпадает, кто знает? Но прямо сейчас, в данную минуту, Чимин снимает обувь, улыбаясь своей очаровательной улыбкой, что привлекает «слабый пол», да и не только его.       Они не виделись месяца три точно. Даже не созванивались. Только вчера Чимин позвонил ближе к восьми вечера и предложил встретиться. Соскучился он по другу, что тут можно ещё сказать?       Шурша пакетами, в которых кроме алкоголя есть какие-то закуски, которые Чимин непонятно зачем купил, ведь те и не закусывают вовсе. Возможно это для виду, просто чтобы было. Если на столе будет стоять только алкоголь, они ведь будут и правда похожи на заядлых алкашей. — Чего это мы так тихо друга встречаем? — прокричал Чимин, — Охренел совсем пока меня не было? Или Тэхён из тебя всю радость за ночь вытрахал? — Пошёл нахуй. — не сдержавшись, Чонгук обнял друга. — Я тоже скучал, ублюдок мелкий. — Ай-ай-ай, лепесточек. — называя друга уже приевшимся ему прозвищем, пригрозил указательным пальцем. — Не хорошо пользоваться преимуществом роста. Тебе об этом никто не говорил? Тэхён, например, пока вы…       Договорить ему не дали. — Закройся, извращенец. — отмахнулся Чонгук, забирая у Чимина пакет и расставляя на стол алкоголь. Намечается кое-что интересное. — Рассказывай, как там у тебя дела? Что по линии семейной жизни? Член стоит? — начал свою викторину он. — Дела-то заебись. С членом тоже. А личная жизнь — это нихера не моё. Ты же знаешь, я птица одинокого полёта. — Разве говорят не «высокого»? — поправил друга Чонгук. — А похуй. Ты лучше расскажи, как вы тут. — обвел пальцем квартиру. — Вы же только недавно заселились. Район вроде спокойный. — С районом всё зашибись. С квартирой тоже. Ты прикинь, вчера этот сумасшедший под окном мне в любви клялся. Я в шутку ему об этом сказал, а он попёрся на улицу и орал там, как припадочный. Это было и мило, с одной стороны, но с другой жутко неловко. Время-то уже было позднее. — Радуйся, идиот, что у тебя есть тот, кто готов орать под окнами, что любит тебя.       Проблемка. Чонгук уловил эту странную интонацию в голосе Чимина. Она была какой-то грустной, что-ли. — Ты же не просто так меня напиться позвал? Что-то случилось? — Ну типа. — Пак пожал плечами, будто бы всё на самом деле в порядке.       А кого он собственно расспросить пытается? Не скажет ведь, пока пьяным не станет. Видимо случилось что-то серьёзное, раз тот улыбается во всю, хотя у самого брови хмурятся, стоит тишине вокруг воцариться. Думает о чём-то. Задумчивый Пак Чимин — это, конечно, хорошо, но нифига не круто. Если Пак Чимин задумался, то значит, что у него что-то случилось. Это может быть от обычной диареи до влюблённости. Стоп. Влюблённости? — Ну и кто она? — спросил Чонгук, зная, что идёт в правильном направлении. — Он. — поправил Чимин. — Это он. Не она. — Нихуя себе. — такого Чонгук не ожидал. Чимину всегда нравились только девушки. Что же изменилось за эти несколько месяцев, что они не общались? — Окей, садись. Разговор будет долгим. — открывая бутылку соджу, сказал Чонгук.       Чимин рассказал всё.       Этого парня зовут Мин Юнги. Он пришел работать вторым официантом в кафе, где подрабатывает Чимин. По началу Пак не обращал на него внимания. Работали вместе и всё. Здоровались иногда. Но чуть позже, Пак начал ловить на себе его взгляды. Это начинало раздражать, потому что он понял, что к чему, и почему на него так пристально, а порой даже слишком, смотрят. — Окей, я даже не против был, чтобы на меня пялились. Похуй даже было, но потом, блять… Потом я сам начал засматриваться на него. Спросишь меня как так вышло? А я тебе отвечу: в душе, блять, не ебу, почему со мной такая хуйня произошла. — опрокидывая очередную рюмку в себя, сказал Чимин. — А знаешь, что случилось потом? Слушай, сейчас самое охуенное начнётся. Этот Юнги предложил подбросить меня до дома на байке. На байке, блять. Как я мог отказаться? Правильно, никак. Даже препираться не стал. Сел сзади него и дело с концом. С ветерком я прокатился. Чуть ему на куртку не блеванул. Я же в первый раз, хули мне. А потом этот мудак засосал меня. Представляешь? Прямо возле подъезда. Мне так-то похрен, если честно, но, блять, это было неожиданно. — Понравилось? — спросил Чонгук уже опьяневшим голосом. — Ещё и спрашиваешь. Я не зря же сказал, что сейчас начнётся самое охуительное. — У тебя есть его номер? — Да, звонил пару раз, чтобы сменами поменяться. А тебе он зачем? — Доставай мобилу и звони. — Нахера мне ему звонить? Ты совсем ёбнулся? Не братан, тебе хватит. — Чимин отодвинул от друга рюмку подальше. — Да я то нормально, а вот ты, я смотрю, не очень. Давай, не ссы. Если что, мы на него Тэхёна натравим. Тот его ромашками перехерачит. — Ну раз ромашками, то окей.       Достав из заднего кармана джинс телефон, Чимин сощурившись от несильного опьянения, начал искать номер Юнги.       Найдя его, он приложил телефон к уху и спросил Чонгука: — А что мне ему говорить-то? — А я ебу?       Чимин замолк, когда гудки прекратились, а хриплый, немного шепелявый голос ответил: «Чимин?» — Ты можешь меня забрать?       Чонгук посмотрел на друга вопросительным взглядом. Забрать? Нахера его забирать? — Ничего более умного не пришло в голову? — прошептал Чон. — Адрес… Переулок Звёздный четыре, первый подъезд. Я буду ждать там. Хорошо.       Сбросив звонок, Чимин прошептал себе под нос тихое «блять» и поднялся с места, направляясь к коридору, чтобы спустится вниз. Туда, где через несколько минут его будут ждать, а потом увезут. Напились, блять. Отлично провели время.       Чонгук вообще не против, чтобы друг уехал. Сам же предложил позвонить. Просто он не ожидал, что друг предложит его забрать. Видимо, ничего оригинального его мозг придумать в таком состоянии не мог. Хотя и не скажешь, что тот пьян. Только слегка покрасневшее лицо может свидетельствовать об этом. С походкой у него всё «окей».       Не став провожать Чимина, нахера, если дорогу сам знает, Чонгук направился в спальню, чтобы провалиться в безмятежный сон. Парень даже не заметит, что посреди ночи к нему прижмётся горячее тело.       Похмелье — это самое ужасное, что может случиться с человеком. Чонгук в такие моменты проклинает того, кто придумал алкоголь. Голова болит настолько, что кажется вот-вот взорвётся. Выпил вчера он не так много, как обычно они с Чимином пьют. Это даже было очень мало. Но почему ему кажется, что он прямо сейчас свалится и больше не поднимется? Это карма такая? Только вот он ничего не сделал.       С мыслями о том, что нужно умыться и привести себя в порядок, Чонгук кое-как поднялся с кровати, морщась от боли в голове. На второй половине никого не было, а на кухне гремели столовые приборы. А это значило то, что Тэхён проснулся. Но что он делал в такую рань на кухне? Обычно завтраки, обеды и ужины готовил Чонгук, потому что Киму вообще в этом плане не везёт. В лучшем случае еду испортит, в худшем оставит их без квартиры.       Взяв себя в руки, которые были ватными от того, что тот только что проснулся, Чон выполз, в буквальном смысле, из-под одеяла, и направился туда, откуда доносился грохот и приятный аромат. Это-то и заставило его насторожиться. — Доброе утро, лепесточек. — улыбнувшись, поприветствовал его Тэхён. — Думаю, что вопрос «как спалось» задавать не стоит. Давай, садись. Я приготовил завтрак. Не смотри так, я старался.       Надеясь на то, что он не отравится, Чонгук сел за стол. Сервировка уже поразила его. Будто бы у них праздник какой-то. Вроде бы у них не дни рождения и не годовщина, а до нового года ещё далеко.       Руки немного потряхивало, от того было тяжело держать палочки. Ложка, которая лежит справа от него, как нельзя кстати. Только Чонгук хотел отправить в рот приятно пахнущий рис, как его прервал Тэхён: — Я хотел бы для начала кое-что сказать. Выслушай меня, ладно. Это очень важно. — было заметно, что Тэхён очень сильно нервничал. — Мы с тобой уже три года вместе. Понимаешь, три года. А каждый для меня, как первый. С тобой я чувствую себя окрылённым. Ты делаешь меня счастливым. Я готов вечно смотреть на то, как ты просыпаешься по утрам, заваривая для меня чай. Знаю, что просыпаться рано ты не любишь, но делаешь это ради меня. Мне нравится, как ты смотришь на меня. У тебя такие глаза красивые. Ты в курсе, что я в них вижу Галактики? Мне нравится прижиматься к тебе каждую ночь, вдыхая твой запах. Мне нравится, когда ты злишься на меня. Ты кажешься очень милым в такие моменты. Честно, я готов лужей перед тобой растечься, когда ты свои бровки хмуришь. Мне нравится в тебе всё, начиная от макушки твоей прекрасной головы, заканчивая не менее прекрасными пальцами на милых ножках. — Тэхён, я… — Нет, подожди. Я не договорил. Я знаю, что мы не сможем пожениться. По крайней мере, в этой стране. Но это не отменяет того факта, что я хочу, чтобы у нас была с тобой семья. — Ким полез в карман домашних штанов и достал оттуда маленькую синюю коробочку. — Давай будем семьёю вместе?       У Чонгука нет слов. Он их слезами заменил. Протягивая Тэхёну свою руку, он тем самым даёт своё согласие на все вышесказанные Кимом слова. Раз и навсегда.       Надев тонкое кольцо на Чонгуков палец, Тэхён сгреб того в объятия, сдерживая слёзы. — Обещаю, что когда мы состаримся, то у нас будет маленький домик где-нибудь в горах, а рядом будет ромашковое поле, ведь ромашки — это наш цветок. — Постарайся сдержать своё обещание.

***

      Старые, но всё такие же тёплые и нежные руки обхватывают талию, притягивая ближе к себе.       Двое пожилых людей стоят на краю обрыва. Позади дом, в котором они живут душа в душу уже на протяжении долгих лет счастливой жизни, не зная печали и невзгод. Снизу ромашковое поле. Они вдыхают этот аромат, улыбаясь тому, что происходит прямо сейчас. Солнце уже начинает садиться, но это им не мешает, а только наоборот, радует.       Тэхён, Чонгук и ромашковое поле.