будешь моим солнцем, хён?

      Долгие прогулки после учебной недели под звёздным небом мимо ярких вывесок города давно стали их небольшой и, пожалуй, самой любимой традицией. Часто они превращались в посиделки на заднем дворе дома Сону с лёгким перекусом и тихими рассказами о космосе. В этом случае Рики всегда брал с собой тёплый плед и ложился, удобно укладывая голову на колени своего парня, пока тот ласково перебирал светлые волосы в пальцах и вспоминал истории дедушки из детства.       Сегодняшний день исключением из правил не стал.       На улице — прохладно и тихо, а они словно поставили мир на паузу, чтобы насладиться сполна временем вместе.       Рики достаёт плед из сумки, расстилает небрежно на траве, тут же поправляя, и ложится, обнимая повторившего его действия Сону поперёк талии. Парень улыбается мягко, прижимаясь ближе, и обводит контур нового созвездия.       — «Северная корона». Его главные звёзды образуют полукруглый венец. Самая яркая точка — звезда Гемма. А само созвездие входит в группу Большой медведицы, — он рассказывает ещё несколько фактов, показывает созвездие «Большой медведицы», которую видно со всех уголков земного шара, и Рики внимательно слушает, восхищаясь его сладким голосом и искорками в шоколадных глазах. Закусывает губу и знает, что если поцелует прямо сейчас, то прервёт захватывающую историю и в дальнейшем будет слушать только милые возмущения.       Сону неизмеримая любовь к космосу и необъятным просторам перешла от дедушки, что перед сном вместо сказок про динозавров или храбрых рыцарей делился собственными знаниями в данной области. Показывал картинки, возил в обсерватории и планетарии и даже брал на всякие менее важные встречи коллег. Поэтому он, в свою очередь, делится этим с Рики, радуясь пониманию и желанию слушать с его стороны.       Договорив и ещё раз очертив созвездие для «закрепления» материала, Сону чмокает смущённого парня в нос и кладёт голову ему на плечо, прикрывая глаза.       Так хорошо и спокойно.       Они лежат, думая каждый о своём, рассматривают мигающие и более тусклые звёзды и греются в объятиях друг друга, пока стрелка часов медленно движется к полуночи. Домой спешить не хочется, спать тоже, хотя начало следующей недели обещает трудные контрольные и тесты.       — Знаешь, почему на небе столько звёзд? — спрашивает Сону, и Рики отрицательно мотает головой, насколько это возможно в его положении. — Существует легенда, которую дедушка рассказывал мне чаще всего. Я всегда слушала эту легенду с открытым ртом, лишь потом дедушка признался, что выдумал всё, потому что уже не знал, что мне рассказать.       Сону задумчиво хмурит брови, пытаясь вспомнить подробности истории, но уже через несколько секунд счастливо улыбается и начинает говорить:       — Встретились как-то девушка и юноша. Девушку звали Луна, а юношу Солнце, и очень сильно полюбили друг друга, что всё свободное время проводили вместе, вдали от других. Но об этом узнал отец Солнца и проклял своего сына и его возлюбленную, сделав небесными светилами. Солнце и Луна продолжали любить друг друга, но не могли видеться. Луна много плакала от тоски по любимому и превращала свои слёзы в звёзды, чтобы Солнце никогда не забывал о ней. А отец Солнца, видя страдания сына на протяжении нескольких лет, позволил им вновь быть вместе, но с одним условием. Это условие и послужило образованию солнечного и лунного затмений — Солнце и Луна могли встречаться только так.       Рики аккуратно вытирает выступившие в уголках лисьих глаз слёзы и целует в обе щеки, нависая над парнем. Волосы мягко касаются лица напротив и щекочут нежную кожу, и Сону, не сдержавшись, хихикает.       — Это… Очень грустно, — чуть позже честно признаётся Рики, ещё раз целуя щеки. Затем лоб, спускаясь осторожно, как в первый раз, до подбородка.       — Да, грустно, но при этом очень красиво, — Сону притягивает его для полноценного сладкого поцелуя, бережно обхватывая шею.       Гладит по волосам, пробегает пальцами по коже за ухом, подушечками ощущая мурашки, дрожит от умелых движений, прикосновений к телу и прячет покрасневшее лицо в треугольном вырезе кофты, мимолётно касаясь открытых ключиц губами.       — Ты похож на Солнце, хён, — произносит Рики, ложится обратно, упираясь согнутым локтём в плед, и взглядом окидывает каждый изгиб тела Сону, видный в свете фонарей. Берёт его холодную ладонь и крепко сжимает, поднося к лицу и обдавая горячим дыханием в попытке согреть.       — И чем же?       — Ты яркий. И тёплый. Не только объятия, но и улыбка. Твоя забота и любовь… От тебя исходит такой же свет, как от Солнца, — легко отвечает он, пожимая плечом.       Сону усмехается, резко приближается к его лицу, чем пугает, и тихо хихикает.       — И такой же большой? — он задаёт весьма провокационный вопрос, хитро подмигивает, наперёд зная ответ, и чмокает в губы.       Но Рики отстраниться не даёт — снова целует, заставляя перекинуть через себя ногу и сесть на бёдра. Покраснеть, в мыслях благодаря слабое освещение фонарей, немного поелозить, чтобы найти подходящее положение, и углубить поцелуй, когда рука давит на затылок.       — Конечно, нет, хён. Но я буду любить тебя всяким, — Рики ответ шепчет в самые губы, обнимает крепко и утыкается лицом в шею. Больше ему ничего не нужно — только этот парень, бережно сжимающий в своих руках, единое на двоих сбитое дыхание и сердцебиение после жарких поцелуев и признания в любви.       Сону молчит, не двигается и рассматривает родинки на загорелых плече и ключицах, сравнивая их с созвездиями на бескрайнем небе. Соединяет точки между собой, вызывая щекотку, и слушает смешки в ухо, покрываясь мурашками.       — Будешь моим Солнцем, хён? — внезапно нарушает молчание Рики, и Сону, поднимая голову, слегка задумчиво кивает:       — Если ты будешь моей Луной.       Вновь молчание, но молчание необходимое — они рассматривают друг друга, утопая в любви и робко улыбаясь. Хотя о каком стеснении может идти речь?..       — А звёзды — это мои слёзы после всех тех попыток завоевать твоё горячее сердце? — Рики усмехается, и Сону, обиженно поджимая губы, бьёт его кулаком по плечу, стреляя молниями из глаз. — И, хён, ты моё Солнце ещё по одной причине. Без твоего света никто на земле меня не увидит.       Теперь злой и нахмуренный Сону заливается краской, выдыхая: «Чёрт ты, Нишимура Рики, а не Луна!», словно жалуется. Но вновь ложится на его грудь, расслабляясь.       Звёзды в их случае это загаданные вместе, одни на двоих, желания, горящие на тёмном небе. А падающие звёзды — воплотившиеся в жизнь мечты. Может, звучит и как-то сопливо, будто фраза из романтической комедии или дорамы, как сказал бы даже Рики, но Сону нравится. Любовь ведь никто не отменял.       — Знаешь, Луна сегодня очень красивая, — шепчет он, улыбаясь уголками губ и переплетая пальцы, смотря на звёзды.       Рики тихо смеётся — его последняя попытка признания с практически потерянной надеждой на взаимные чувства начиналась также, — прижимается сбоку, и отвечает, неосознанно переходя на японский:       — Красивая настолько, что можно умереть.       Но сону понимает фразу и без переводчика, ведь именно её и ждал Рики несколько месяцев назад. Ведь именно её он усиленно учил несколько часов вместе с остальным признанием.       Сону не считал себя тогда страшным или недостойным любви, просто не хотел вступать в отношения с кем-то. Но серьёзно настроенный и выбравший одно из самых романтичных и милых признаний в любви японский студент по обмену полностью поменял его мнение. Рики засел в голове и сердце и отчаянно не желал уходить.       — Ты — моя Луна, Рики. Пусть без меня тебя не видно на земле, но в космосе ты заметнее остальных. Я всегда найду тебя, где бы ни был сам, где бы ни был ты, — Сону приподнимается, счастливо жмурится, пытаясь прогнать непрошенные слёзы, и Рики накрывает его губы своими, собирая большими пальцами солёные капли.       — А звёзды на небе — количество моей любви к тебе, хён. И это никогда, обещаю, не изменится, — он улыбается широко, прижимаясь губами ко лбу, и сам жмурится, не в состоянии держать все чувства в себе. Их много, они больше него самого. Сдержать эту любовь практически невозможно.       Если бы у него спросили буквально год назад про отношения, то получили в ответ либо «Пошёл ты», либо «Нет». Но сейчас Рики обнимает самое дорогое, что есть в его жизни, и отпускать до конца жизни — или вечности — не планирует.