Пока ты дышишь,я буду любить тебя.

Часто ли вы задумываетесь о смерти? Часто ли думаете над тем, что все что у вас было, в один момент может не стать…? Уходя мы забываем сказать «пока», что уж говорить о том, что бы напомнить близким как мы их любим. Над этим задумываешься только тогда, когда ничего из этого уже нет. Когда у тебя отбирают все и ты умираешь где-то внутри, оставляя лишь яркий огонек ненависти к миру. Так началась моя история.В один день меня просто не стало, как и всех моих родных, и я ничего не смогла с этим сделать. Изначально рожденная свободной, меня насильно выволокли из дома и отправили в иной мир, о котором я совершенно ничего не знала. Сколько бы слез я не проливала, по холодному, и даже издевательскому взгляду стражника я понимала, что даже если смогу вернутся домой, там меня уже никто не ждет… Ничего не осталось, и единственное что я могу сделать, это мстить, мстить тому, по чьей воле я оказалась тут, на грязном полу сырого подземелья с еще множеством девушек которые так же как и я, навсегда лишились дома. День сменялся ночью, дни неделями, и все чем я так гордилась и лелеяла в своей памяти затягивалось темной дымкой одиночества. Оно пожирало меня изнутри, оставляя за собой лишь пустую оболочку. Боль от потери что я никогда не смогу описать кажется навсегда осталась в моем сердце. От местной еды меня воротило так же сильно, как и от воздуха, я молилась всем богам о собственной смерти, но меня так и не услышали. После нескольких дней проведенных под плачь и тихий скулеж девушки стали приходить в себя, начиная знакомиться, и полушепотом рассказывая о своей жизни, но для меня это означало сдаться. Нельзя мириться с тем, что происходит с каждой из нас, нельзя просто так взять и отказаться от всего, принять исход судьбы, я не готова к этому. Но когда от отказа пищи я стала потихоньку все тише, а мое дыханье реже, Гретта, единственная с кем я смогла обменяться парой слов и условно стать «друзьями», уговорила стражника вызвать лекаря. Тогда я впервые и увидела его, черные волосы, довольно длинные, чтобы изящными волнами лежать на плечах и глаза.словно изумруды, сверкающие в полумраке и полные чего-то необъяснимо манящего. Уже на грани обморока, но все равно слыша восхищенные вздохи девушек, некоторые из которых даже стали поправлять и без того грязные волосы, я горько улыбнулась. Вот оно, все их одиночество и скорбь по близким. Стоит только увидеть мужчину, как все тут же забывается, все те жуткие крики матери и слезы младших братьев. Несколько лукаво улыбнувшись, из-за чего мне стало еще дурнее, он подошел ко мне почти в плотную, и в нос ударил запах тянучей черной лакрицы от которой просто тошнит. -Дерьмо.выругалась я, прикрывая нос рукой, и почти падая в руки лекарю. — Это все что ты можешь мне сказать? Он уже не мог скрывать улыбку, словно ему доставляло удовольствие как я закатываю карие глаза, хватаясь за его руки как за единственное спасение. -Нет.-закрывая глаза ответила я- Ты больше похож на удава, чем на лекаря.- и с тихим ответным смешком я провалилась во тьму наконец то думая что умерла.