Она убила

      Её все бросили.       Разумом Люси понимала, что это вовсе не так, но…       Нацу ушёл не попрощавшись. Лишь записка в комнате заклинательницы обещает, что он вернется.       А Мастер распустил гильдию — её, казалось, новую семью. И всё.       Не прошло и пары дней, как Магнолию покинули все.       Сначала сам Макаров, а потом и все остальные.       Люси видела, как они уходили: улыбаясь, смеясь и шутя.       Она их не понимала. Как так можно? Ведь их дом разрушен, а семья исчезла. Как они могут вот так…       У них у всех, оказывается, было место, куда они могли уйти, или люди, к которым они могли прийти.       У Грея был Леон. За ним пошла Джувия, и они вместе взяли с собой Венди. Эльзу забрал Джерар. Лексус перешёл в другую гильдию вместе со своей командой. Остальные тоже не сидели долго.       Не прошло и пары дней, как в городе, в когда-то самой сильной и дружной гильдии, не осталось никого кроме Люси.       Ей идти было некуда.       Еë родители мертвы, дом со всей землёй продан. А Нацу, её, казалось, самый близкий человек — ушёл. Даже не попрощавшись с ней. Одна несчастная записка и всё.       Это её сломало.       Она словно слышала, как в голове что-то щёлкнуло, а потом стало работать по-другому, с перебоями и вспышками.       Её дом разрушен.       Её семья её бросила.       Самый дорогой ей человек считает её никем, раз не попрощался с ней лично.       Ради этих людей она убила ту, что заменила ей мать. Она убила Водолея. Ту, которую призывала из аквариума для золотой рыбки, которая пусть и кричала, топила, но выслушивала, утешала, учила, объясняла, отвечала на глупые детские вопросы и любила её. Водолей пожертвовала собой ради её спасения, чтобы она смогла жить счастливо, вместе с друзьями, её новой семьей.       А эта новая семья её бросила.       Друзья её бросили.       Ради них она убила маму.       Люси всхлипнула — один раз, второй, а потом разревелась. У неё не осталось ничего, даже звëздных духов. Как?! Как она может призвать кого-то, когда убила Водолея, как она может снова подвергать их опасности, смотреть в глаза, когда убила члена их семьи?       У неё нет никого и ничего.       Ничего и никого.       Одна в мире.       Одинокая.       Брошенная.       Ненужная.       В какой-то момент слёзы кончились. Она не знала, сколько времени прошло, но за окном было темно.       Она встала и, пошатываясь, вышла на улицу. Канал Магнолии, протекающий около её дома, был такой красивый, такой манящий, и Люси не могла не отозваться даже на такой зов.