Во время дождя

В маленьком городке похоти и разврата жили самые обычные люди - каждый со своими странностями, интересами и прихотями. Они находили друг друга в этой странной обстановке, словно их связывала нить, по которой они приходили к цели. Даже самый конченный человек находил свою родственную душу. Этот маленький город не был похож на другие. Казалось, что даже когда на небе солнце, серость и тьма не покидало его. Люди ходили унылые и озлобленные, то ли на себя, то ли на весь мир. Здесь не было понятия добра, честности, нравственности - здесь жили по животным законам, которые местные, шутя называли «законом каменных джунглей». Это устраивало всех. Казалось, что как только младенец, родившийся здесь, начинает понимать и становиться личностью, в нем уже заложена эта черствость и гнилость местного общества. Каждый приезжий чувствовал странное давление и в один из дней, - рано или поздно, - его посещало желание уехать как можно скорее. Мэри. Мэри Линд. Она считала себя поэтической, возвышенной натурой, далекой от всего этого. Она родилась и жила в этом городе уже 23 года. Она настолько огородила себя от общества, недостойного ее, ( как она считала ), что все, кто ее окружал были мать, отец и подруга, да и те ее не устраивали. Мать - самая обычная домохозяйка, но она терпеть не может свой кров, своего мужа, свою семью. Ей чуждо все, отчего она проводит день за днём на диване, смотря передачи на старом телевизоре. Отец - ни к чему не стремящийся водитель какого-то мужчины, который нанял его чисто ради утоления скуки. Нельзя сказать, что ему нравилась эта работа, - совсем наоборот, - но он не видел ничего больше, кроме неё. Он приходил домой поздно, уходил к себе в комнату, доставал алкоголь и, напиваясь, в лучшем случае, ложился спать, а в худшем... Подруга - шлюха обыкновенная. Она поменяла десятки парней за месяц, пользуясь их материальным состоянием за своё тело. У неё были богатые родители, она ничего не хотела и ни к чему не стремилась - её устраивало все то, что ей дают. А вот Мэри... ей казалось, что она совершенно другая. Ей нравились стихи Бродского и классическая музыка, но это ни в коем случае не делало ее необычной. Она была такой же, как и все, только не видела этого. Она сидела на полу, подогнув под себя ноги и рассматривая какие-то рисунки. Мэри очень любила рисовать, только это было раньше. Теперь она это делала в свободное время, которого у неё было не особо много. Чувство ностальгии накрыло ее с головой. Она рисовала все, что видела: портреты когда-то близких ей людей, пейзажи, увиденные ей где-то, натюрморты, которые она запоминала. Внимание Мэри остановилось на симпатичном парне, нарисованном в черно-белом цвете. У него был аккуратный нос, длинные ресницы, четкие брови и острые скулы. Его волосы были зачёсаны на левую сторону, а взгляд казался диким. Он смотрел с рисунка, будто живой и мурашки пробежали по телу Мэри. Ее будто ударило током - она закрыла альбом, отшвырнула от себя и уставилась в пустоту. Это был Марк - тот парень, который ясно дал понять Мэри, что этот город настоящее воплощение зла. «Здесь собрались все смертные грехи в человеческом обличие»: говорил он, но девушка не замечала этого. Ей казалось, что все люди всегда будут с ней добры и милы, точно также, как и она с ними, но это было до определённого момента... В Марке она сначала видела свою судьбу, потом свою любовь, потом своего спасителя. Теперь, в его глазах она видела то же, что и в глазах других: злость, похоть, тщеславие и гордость. Только Марк никогда этого и не скрывал. Он говорил прямо, что он такой же, как и они, другие, но Мэри смотрела на него наивным взглядом и верила, что этот человек не может сделать ничего плохого, даже думать о таком не может. Именно этот взгляд пронзил ее всю, даже с рисунка. В ее воображении возникал его образ, а она снова и снова старалась его забыть. У неё не было никаких чувств к нему - это была просто тоска по прошлому, по беззаботному прошлому, которое совсем непохоже на настоящее. Марк был в ее жизни с 17 лет до 23. Прошло уже два года, как его не было. Не было в ее жизни, не было в этом городе, не было вообще на этом свете - он трагически погиб, не справившись с управлением своей любимой машины. Он ворвался в жизнь Мэри, как буря; как вихрь, сметая все на своём пути. Жизнь с его присутствием всегда была веселой и принимала неожиданные обороты. Марк показал Мэри каждый уголок этого города, познакомил со многими людьми, всегда и везде брал с собой, учил ее правилам жизни и наблюдал то, как она изменялась, взрослея. Он был старше ее на четыре года, что никогда не было для них проблемой. А ушёл Марк тихо и спокойно, словно давно знал, что его жизненный путь оборвётся именно так. Он не звонил, не писал, не отвечал на сообщения Мэри, будто стараясь огородить ее от всего и только от общих знакомых она узнала о его смерти. Ещё долгое время Мэри чувствовала его объятия, его заботу и взгляд, будто он наблюдает за ней с небес. Он приучил ее к классике, привил любовь к стихам, он воспитал ее той, которой она была сейчас. Мэри часто вспоминала о Марке, надеясь, что он действительно смотрит за ней и радуется за то, что она такая, какой он ее полюбил. Только Мэри его никогда не любила. Он стал ее поводом уйти из дома, сбежать от этой нелюбимой семьи - он всегда забирал ее и был рад проводить с ней время. Он стал ее другом - он поддерживал ее, слушал и разговаривал с ней о всяком. Он стал ее парнем - он любил ее, заботился и никогда не давал в обиду. Он стал ее комфортом; стал тем, кем она никогда его не считала. Ей было удобно с Марком, даже хорошо, отчего у неё не было и мысли уйти или прекратить это общение. Только все имеет и другую, незнакомую сторону... Мэри ещё раз взяла альбом и посмотрела на рисунок - мурашки снова пробежали по ее спине. Она услышала его голос, ее руки задрожали, а глаза наполнились слезами. Она никогда его не любила, но всегда хотела быть рядом; чувствовать его; хотела, чтобы у него все было хорошо, но с ней и только с ней. А теперь его нет. Когда это случилось, она не поверила. Не мог такой человек, как он, так покинуть жизнь. У Марка было столько целей, планов, что он не собирался умирать. Позже, говорили, что он специально это сделал - самоубийство, но только Мэри знала, что это был не тот человек, который мог совершить такой поступок. Он был слишком сильным, чтобы сдаться. Дома никого не было. До прихода кого-нибудь Мэри хотела убраться в комнате, привести себя в порядок и лечь почитать, как она любила это делать. Любые дела лучше делались в одиночестве, когда никто не мешает, никто не трогает и ничьё присутствие не сковывает. После увиденного портрета, Мэри не смогла больше ничего делать. Она легла на кровать, оставив на полу груду бумаг. Какая-то тяжесть в груди не давала ей сделать вдох и девушка лежала, уставившись в потолок. Это непередаваемое чувство, когда ты не можешь ничего делать появилось в Мэри впервые спустя два года. Она разучилась бороться с ним и теперь, даже не знала, как ей быть. Ей хотелось встать, хотелось закончить дела, уйти, а не получалось даже повернуть голову. Старые раны снова открылись, отдавая уже знакомой болью. Редким движением Мэри встала с кровати, подошла к окну и открыла его. Холодный воздух сразу ударил ей в лицо, приводя в чувства. Глаза словно заново открылись и она решила действовать. Мельком посмотрев на небо, Мэри надеялась, что где-то там, куда улетают все души после смерти их бренного тела, нет её Марка и он не наблюдает за ней оттуда. Он бы гордился тем, что она перешагнула через себя ради него и эта мысль вдохновила ее, как самая лучшая поддержка. Быстро собравшись и оставив вещи на кровати, Мэри подбежала к двери. Остановившись, она осмотрела грязную комнату и укол совести взбудоражил ее. Она схватила сумку и бросила туда самое необходимое, на ее взгляд: зарядку для телефона, все накопленные деньги, второй телефон с другой сим-картой, косметику по минимуму, маленький сборник стихов Бродского и зажигалку, которую ей когда-то подарил Марк. Немного погодя, она вернулась, вырвала портрет Марка из альбома и тоже взяла его с собой. Не забыв закрыть дверь на ключ, Мэри выбежала из дома и остановилась на пороге подъезда. Солнце ослепляло, на улице было необычайно тихо, как перед бурей. Она посмотрела на время: 12:34 - вот-вот должен была вернуться мать от подруги, а отец прийти на обед. Дорогой, которой они никогда не ходит, Мэри направилась туда, где ее никто не ждал. Быстрые, тихие шаги вели ее в то место, где в такой же ясный, но странный день она встретила Марка.