наука о чувствах

      Альбедо рисовал столько, сколько себя помнил, кажется, рисованием он начал увлекаться куда раньше, чем наукой. Это всегда его успокаивало и расслабляло, поэтому это уже стало некой привычкой — идти рисовать после сложного опыта или написания длинного отчёта. Сахарозу это заставляло куда больше восхищаться своим наставником, он ведь и в науке силён, и рисует замечательно.       В последнее время она заметила, что стопка творческих работ Альбедо заметно возросла. Только вот вместо привычных пейзажей и картин с племенами хиличурлов Сахароза приметила не один и даже не два портрета Итэра. Уж его-то она ни с кем бы не спутала, хотя, возможно, если бы она знала, как выглядит его сестра, то могла бы перепутать с ней, однако на полотнах был стопроцентно точно не кто иной, как почётный рыцарь Ордо Фавониус.       К сожалению или к счастью, Сахароза была весьма любопытной, потому с долей уверенности, но в основном с диким стеснением, она спросила наставника о картинах.       — Мастер Альбедо, — робко начала она, — за последнюю неделю Вами было написано столько картин, и я во многих узнала почётного рыцаря…       — Ах, ты об этом, — Альбедо кивнул в сторону холстов. — Меня настигло вдохновение, потому я всё свободное время провожу за рисованием. Не знаю, почему именно Итэр. А разве это важно? — он вопросительно вскинул бровь.       — Н-нет, — ученица пожала плечами. — Просто… Вы знаете, художники часто пишут картины своих возлюбленных, и я подумала… — Альбедо слегка нахмурился, и Сахароза поспешила всё исправить. — Простите! Я не имела в виду ничего плохого!       — Мне чуждо чувство любви, — отведя взгляд, он задержал его на одной из картин: путешественник держит меч наготове с сосредоточенным выражением лица. — Я просто… Это помогает мне расслабиться, не более. Но тем не менее, Итэр не должен этого видеть, потому я был бы рад, если бы ты помогла мне всё это убрать.       Сахароза лишь молча кивнула и принялась за работу. Вдвоём они унесли многочисленные холсты в подсобное помещение лаборатории, а после вернулись к своим повседневным делам — Альбедо принялся за проведение очередного опыта, а Сахароза уже была готова ассистировать, следуя его указаниям.       Так пролетел месяц, портретов становилось всё больше, а сам Альбедо стал витать в облаках, что не осталось незамеченным для его внимательной ученицы. Сахароза начала действительно переживать, потому что нередко мастер ронял пробирки, слава Архонтам без реактивов; мог взвесить неточное количество вещества или вовсе забыть о добавлении чего-либо. Ему повезло, что Сахароза всегда всё проверяла и не один раз, «Семь раз отмерь — один раз отрежь» крутилось в её голове, однако нельзя было это так оставлять.       — Мастер Альбедо, — серьезно начала девушка. — С вами что-то не так.       — Что? Ты что-то сказала? — его словно из грёз вытащили. Сахароза тяжело вздохнула.       — Вы постоянно витаете в облаках, и если бы не моя внимательность, от нашей лаборатории уже давно ничего бы не осталось.       — Мне очень жаль, я постараюсь что-то сделать с этой рассеянностью. Понятия не имею, откуда она взялась, — Альбедо взялся за голову и несильно оттянул волосы.       Сахароза, немного помявшись, всё-таки решила продолжить этот разговор, хотя сама прекрасно понимала, что для мастера он уже закончился.       — Это из-за Итэра, верно?       — Мы уже говорили об этом…       — Но Вы ведёте себя как влюбленный! — она слегка ударила кулаком по столу, и Альбедо на это лишь ухмыльнулся.       — Послушай, я правда не могу чувствовать ничего такого. Моя единственная страсть — это наука.       — Так используйте науку, чтобы доказать и мне, и себе, что Вы действительно влюблены, — довольно тихо, но весьма настойчиво произнесла Сахароза. И это Альбедо заинтересовало.       Не один вечер он провел за изучением огромного количества материала из книг и справочниках о человеческом организме. Он также подробно изучил некоторые аспекты психологии и психосоматики, чтобы результаты исследования были точными.       После Альбедо произвел анализ собственной крови на наличие гормонов, о которых он столько всего прочёл. Кажется, ещё ни к одной теме он не подходил с настолько большой ответственностью. Сахарозе он запретил заходить в лабораторию — боялся, что она как-то поспособствует чистоте эксперимента.       Спустя несколько дней отчет был написан от и до и оформлен по всем правилам. Отдавать его в руки ассистентки Альбедо абсолютно не хотел, ведь уже знал, что она и безо всяких опытов оказалась права, но он всё же пересилил себя. После прочтения Сахароза с лёгкой улыбкой покачала головой и произнесла тихое: «А я ведь говорила», и, пожелав хороших выходных, скрылась за дверью.       Две ночи Альбедо не спал. Всё думал о том, как же так вышло, что он, великий и ужасный алхимик Мондштадта, влюблён. Да еще и не в абы кого, а в почетного рыцаря Ордо Фавониус! Никогда он еще с таким не сталкивался, и сейчас абсолютно не знал, что же делать со своими чувствами. Одно лишь знал точно — признаваться не будет.       Однако Сахароза всё решила за него, уверенная, что мастер ей потом ещё спасибо скажет. Пока Альбедо тратил драгоценное время для отдыха на свои страдания и размышления, она убедила Итэра прийти в лабораторию — его помощь им ну очень нужна! Итэр, естественно, согласился. С тяжелым мученическим вздохом, но согласился.       Дело в том, что Альбедо его действительно заинтересовал. Возможно, даже больше, чем следовало. Однако он не считал это ничем плохим — его теплые чувства никому не мешали. Он не мог упустить возможность провести какое-то время с Альбедо и послушать его заумные речи.       — Пойдём, нужно кое-что достать из подсобки, — с улыбкой произнесла Сахароза, ведя за собой Итэра.       — А где сам Альбедо? — спросил он, окинув лабораторию взглядом.       — Соскучился? — с лёгким смешком спросила девушка, тем самым заставив щеки рыцаря покраснеть. — Он уже там, без тебя никак не справится.       В самом же деле Альбедо старательно распихивал новые портреты по углам подсобки, только вот она уже была переполнена прочими вещами, и новая пачка полотен туда ну никак не вписывалась.       — Вот, — тихо произнесла Сахароза. — Я скоро вернусь, не скучайте!       Итэр не успел даже рта открыть, как дверь за ним захлопнулась.       — Сахароза, это ты? — донесся голос алхимика сразу после.       — Нет, — прокашлялся Итэр, — это я.       Тишина. Спустя мгновение взору путешественника явился слегка шокированный Альбедо.       — Итэр?       — Альбедо.       — Что ты здесь делаешь? — слегка нахмурился он.       — Сахароза сказала, что тебе нужна моя помощь здесь, вот я и пришёл.       — Но мне не нужна никакая помощь, — Альбедо сложил руки на груди, продолжая хмуриться.       Они замолкли на какое-то время, тупо пялясь друг на друга, пока до них не дошло, что в самом деле произошло. Итэр улыбнулся.       — Она меня развела, — испустил тихий смешок. — Что ж, тогда я пойду.       — Да, извини за этот казус. Хорошего дня.       Итэр в ответ кивнул и развернулся к двери, чтобы выйти из этого маленького помещения, только вот не тут-то было — дверь оказалась заперта.       — Похоже, я останусь тут с тобой, — осторожно произнес рыцарь.       — С чего бы это?       — Дверь заперта, — Итэр пожал плечами, виновато посмотрев на Альбедо. — Прости, что доставляю тебе неприятности.       — Что? Ничего подобного, — алхимик поспешил его успокоить. — И ты ни в чём виноват, это всё выходки Сахарозы.       — Вы поссорились?       — Нет, я просто… Проиграл научный спор, скажем так, — слегка замялся Альбедо.       — Что за спор? — с интересом спросил Итэр, идя вдоль стеллажа и разглядывая стоящие на его полках баночки и пробирки.       — Касательно чувств. Ничего интересного, — отмахнулся мастер, а после поспешил найти скатерть или простынь, или уже хоть что-то, чтобы накрыть холсты, стоящие у стены напротив.       К сожалению, его судорожные действия не остались незамеченными для Итэра. Боковым зрением он стал следить за суетящимся Альбедо.       — Что делаешь? — как бы невзначай спросил рыцарь.       — Ничего, — пробубнил себе под нос Альбедо, слишком увлечённый поиском.       — Ладно, — Итэр наконец повернулся к той самой злосчастной стене и узрел то, чего не должен был. Десятки его портретов с различных ракурсов, в различной цветовой гамме и различной стадии законченности. Он замер, разглядывая каждый, не смея подойти ближе и прикоснуться, чтобы пальцами почувствовать текстуру высохшей краски. — Это я…       — Это не то, о чём ты подумал! — Альбедо резко развернулся на каблуках и стал внимательно наблюдать за парнем и его эмоциями.       — Я даже не успел ничего подумать, — слегка засмеялся путешественник. — Это так красиво… У меня аж дух перехватило. Ты действительно написал столько моих портретов?       — Да, — коротко ответил алхимик, нервно заламывая пальцы рук.       — Мне нравится, очень, — произнес Итэр с радостной улыбкой и подошёл ближе к Альбедо. Тот этого совершенно не ожидал, потому немного отшатнулся. — Извини, я нарушаю твоё личное пространство?       — Нет, — покачал головой и отвел взгляд. — Мне бы хотелось, чтобы ты нарушал моё личное пространство, — он сказал это еле слышно, боясь посмотреть в яркие глаза напротив.       — Альбедо, — мягко позвал его Итэр. — Посмотри на меня.       Алхимик нехотя перевел взгляд обратно на стоящего перед ним путешественника. Почетного рыцаря Ордо Фавониус, в которого, как выяснилось научным путём, он влюблен. Сердце начало биться сильнее и в конечностях появилась непонятная дрожь. Это срочно нужно задокументировать.       — Ты мне тоже нравишься, — прервал поток его мыслей тёплый голос.       — Как ты… понял? — в замешательстве спросил Альбедо, заглянув в чужие глаза. — Мне пришлось провести целое исследование, а ты…       — Я просто почувствовал.       — Чувства… Это всё слишком сложно, — вздохнул алхимик. Итэр на это лишь больше улыбнулся.       — Будет ли слишком сложным поцеловать меня? — Альбедо широко распахнул глаза.       — Прямо сейчас? Но я совсем не подготовился, нужно прочитать тонну материала, дела так не делаются, ко всему нужно подходить с ответственностью… — пламенную речь перебили мягкие губы Итэра, накрывшие его собственные.