На крыльях Времени

      Как только рассвело, Пламя запрыгнул на летающую платформу и взял курс на побережье. Бескрайний водный простор раскинулся перед суперяутжа. В лучах восходящего светила зеленоватые волны отливали золотом. Самец прищурился и с удовольствием вдохнул острую смесь запахов выброшенных на песок водорослей вперемешку с солёным духом океана. Пламя ясно ощутил себя частью этой могучей стихии. Пусть всего лишь одной маленькой капелькой, но сугубо сухопутным жителем его уже не назовёшь — он теперь универсальный!       Погружение прошло отлично. Жабры успешно насыщали кровь кислородом, тело послушно скользило под водой. Любопытные рыбки увязались следом и цеплялись жадными ртами за концы отростков гривы, нацеливаясь ими поживиться. Пламя никогда не задумывался, насколько подводный мир окажется притягательным! В царстве Безмолвия существовали определённые законы, и чтобы ощущать себя по-настоящему своим в этой зыбкой реальности, не стоило наивно отвешивать мандибулы в восхищении от окружающих красот. Даже больше, чем на поверхности, здесь надо быть готовым себя защищать. Любой по виду камень запросто обернётся зубастой тварью и захочет тобой закусить. Самец поправил перевязь, где прикрепил сложенное копьё. Широкий наруч с запястными лезвиями плотно обхватывал предплечье.       Так, теперь предстояло решить, куда плыть дальше. Пожалуй, сначала нужно навестить прежнее место встречи с Волной. Пламя вышел на берег и осмотрелся. Вот и знакомый плоский валун, где было хорошо сидеть вдвоём, тесно прижавшись друг к другу. Беззаботно смеяться и болтать о разной чепухе, лишь бы подольше растянуть часы свидания. Сейчас возле камня валялись красные засохшие цветы. Неужели самочка здесь побывала и ждала его? А он в это время отлёживался в капсуле! И куда потом ушла? Очень интересно узнать.       С этими мыслями пловец снова нырнул, собираясь обследовать прибрежные глубины. Он поравнялся со скалой, где обычно рыбачил Сердолик. Неожиданно сквозь толщу воды завиднелся яркий предмет: небольшая вещица зацепилась за один из коралловых наростов. Приблизившись, Пламя протянул руку. В ладонь легло ожерелье из ярко-алых самоцветов, которое сам смастерил для любимой Волны и повесил ей на шею. Помнится, она так обрадовалась подарку, что не удержалась и звонко чмокнула друга в перепонку между жвалами. Получается, она здесь тоже побывала, но тогда почему не сняла украшение с выступа, если оно нечаянно скатилось в воду и висело на виду? Пламя зажал бусы в кулаке и вынырнул на поверхность. Он огляделся вокруг: до берега недалеко. Немного в стороне высился особняк Сердолика и Лианы. Может быть, они что-нибудь видели или слышали о пропавшей Волне, вдруг натолкнут на след подруги? Надо их спросить.       Суперяутжа быстро направился к побережью. Даже издали он узнал свою милую подругу. Удобно устроившись на валуне, она что-то крутила в руках. Когда Пламя подплыл поближе, он увидел у её ног ворох розовых и жёлтых цветов. Из них она плела венки и бросала в воду, а затем наблюдала, как волны обратно выбрасывали на песок её поделки. Нелепое занятие… Самец выбрался на берег и с радостью, которая так и норовила бурно вырваться наружу, в три прыжка подскочил к любимой самочке! Но та не среагировала: была слишком увлечена своим важным делом. При этом что-то непонятно бормотала, как будто с кем-то невидимым вела беседу.       Почувствовав неладное, Пламя осторожно тронул подругу за плечо. Она медленно подняла взгляд. Но светлые, любимые глаза выглядели точно как у куклы: абсолютно пустыми и холодными, с застывшими зрачками. Казалось, присутствуя здесь физически, душой дева находилась в необозримой дали.             — Волна! Ты узнаёшь меня? Я — Пламя, твой друг!       Вот только она его не понимала. По бледному лицу уманки блуждала странная улыбка — не та живая и весёлая, какая прежде светилась на юном личике Волны, а незнакомая, бессмысленная ухмылка до жути искажала милые черты. Пламя наклонился к подруге: она с визгливым смехом ударила его по голове. Молодой яутжа оторопел. Он вдруг почувствовал, что это не игра, не простая забывчивость легкомысленной самочки. Такое необычное поведение наводило на мысль о душевной болезни бедняжки!       Сражённый горестной догадкой, Пламя упал на колени перед гибридной арианкой. Схватил её ладони в свои, стараясь поймать ускользающий взгляд любимой девы, чтобы хоть так привлечь к себе её внимание. Но ничего не получалось: отрешённые глаза не фокусировались. Неожиданно она завыла тонким голоском и резко вырвалась из нежного кольца удерживающих рук. Вскочила на ноги, небрежно швырнула цветы в лицо Пламени и побежала в сторону дома. Он кинулся вдогонку за беглянкой. В отчаянии, что её преследуют, Элеана (Волна) громко закричала. На пороге особняка сразу объявился Сердолик. Она бросилась к спасителю и крепко к нему прижалась. Крупная дрожь сотрясала всё тело несчастной девушки.             — Успокойся, солнышко! Не бойся, я с тобой, — приговаривал рыбак, поглаживая по голове глупышку.       Он позвал Лиану, чтобы та увела подопечную. Волна напоследок бросила взгляд на Пламя; при этом гримаса страха исказила бледное девичье личико.       С болью в глазах отвергнутый самец уставился на Сердолика, тот радушным жестом пригласил его в дом.             — Заходи, Пламя. Как хорошо, что ты пришёл! Нам надо поговорить.       Гость и хозяин уселись на веранде. Пламени не терпелось расспросить о любимой самочке, но он даже не знал, с чего начать, настолько был обескуражен её психическим состоянием.             — Мы с Лианой совершенно случайно узнали, что наша морская дева с тобой знакома. Как-то раз, она о тебе вспоминала и даже сбегала тебя искать! — поделился рыбак и по-доброму улыбнулся.       Эти слова прямо пролили бальзам на сердце влюблённого юноши.             — Я тоже её разыскивал и вот нашёл, но подруга меня не признала, — грустно щёлкнул Пламя.             — А я как раз хотел тебя о ней спросить! Она всегда такой была?             — Конечно, нет! Я знал её здоровой, нормальной самочкой! Мы встречались и были друзьями! — запальчиво встряхнул гривой молодой яутжа.             — Значит, это действительно болезнь, а не особенности характера… — в задумчивости расстроенно щёлкнул жвалами Сердолик.       Пламя уже успел оправиться от внезапного потрясения и настроился всё выяснить до конца.             — Расскажи мне подробно, как эта дева попала к вам с Лианой?       Сердолик согласно кивнул и поведал печальную историю Отрады.       Внимательно выслушав его рассказ, Пламя с негодованием зарычал:             — Почему вы сразу не показали раненую самку вашему сыну? Серебряный Дождь точно бы её вылечил, а сейчас упущен верный шанс! Похоже, болезнь зашла слишком далеко!       Рыбак виновато понурился. Он ведь, наоборот считал, что поступит правильно, если избавит морскую деву от научников, а теперь получается, только навредил.       Пламя не стал тратить время на бесполезные упрёки и срочно вызвал по коммуникатору спасателей. Они не замедлили явиться и поместили испуганную девушку в челнок. Сопровождающие уселись рядом с ней. Лиана прижала подопечную к себе, стараясь её утешить: всю дорогу она плакала как ребёнок. Наконец, прибыли в Сферу. Серебряного Дождя заранее оповестили. Он сразу завёл пациентку в специальную камеру для обследования.       Проверка показала ужасные вещи: мозг пострадавшей выглядел сильно повреждённым — отдельные его участки попросту расплавились. Клетки продолжали отмирать буквально на глазах. Удивляло, как до сих пор больная дева не погибла! В этой экзотической особи Серебряный Дождь узнал свою гибридную дочь Элеану. Сейчас она пребывала в таком же состоянии, как когда-то её брат Лорк. Хотя самцу крупно повезло: ему удалось вовремя очистить кровь. Ещё оставались проблемы с памятью, но и та вскоре вернётся.       Деликатный сын не укорил родителей, что по собственному невежеству они невольно навредили Элеане. Среди простых яутжа укоренился абсолютно глупый настрой против учёных, который никак не удавалось изгнать из упрямых голов обывателей. Чувствуя свою вину, Сердолик и Лиана подавленно молчали.       Срочно собрали консилиум учёных лекарей. Для спасения тяжелобольной пациентки существовало три решения. Первое: совершить пересадку мозга, но в результате получится совсем другая личность; к тому же в запасниках лаборатории находился всего лишь один донорский орган мышления от погибшего охотника-воина. По всем параметрам подобная замена не годилась. Второе: приживить другую голову от случайной самки (например, от павшей в бою охотницы), которая скончалась не раньше, чем день назад, но такой в наличии не оказалось. Кроме того, потребуется согласие родных умершей героини. И наконец, третье: лучше всего вырастить новый мозг Элеане из её собственных ещё неповреждённых мозговых клеток. Только для этого понадобится как минимум полгода, а за это время она наверняка погибнет.       Если всё же удастся осуществить операцию, вначале разум пациентки будет как у новорождённой. Имея тело взрослой особи, прежние навыки придётся приобретать заново, правда, в ускоренном темпе. Работы возникнет много. Жизнь для Элеаны начнётся с чистого листа. Окончательный выбор пока так и не сделали, предстояло дополнительно подумать над проблемой. Как-никак, больная — необычное, гибридное создание, и здесь нужен особый подход! Ну а сейчас её следует погрузить в глубокий анабиоз. По крайней мере, процесс распада тканей остановится.       Так, в тревогах и проблемах подоспела ночь. Многие сотрудники Сферы отправились по домам. Пламя остался горевать рядом с Элеаной, она лежала в капсуле. Самец всматривался в дорогое лицо, и жгучая тоска сжимала грудь, но верный друг не допускал мысли, что может потерять желанную уманочку. Незаметно Пламя сморил сон, и он потихоньку задремал. Внезапно раздался резкий звук — приборы показывали остановку сердца пациентки. В капсуле заработали реанимационные функции. На сигнал сбежались дежурные медики, приложили массу всевозможных усилий для спасения Элеаны, однако она так и не очнулась. Она умерла… Коварный яд бесповоротно расправился с несчастной жертвой.       Пламя рухнул на колени у смертного ложа любимой девы, и тут же с отчаянным криком вскочил:             — Нет! Нет! Неправда!       Он схватил руки мёртвой подруги и начал торопливо прикладывать её похолодевшие ладони к своему лицу, усердно стараясь разбудить любимую. Только его действия оказались напрасными: подруга не откликалась…       Труп собирались вынести из помещения. На что разгневанный яутжа страшно зарычал и не позволил прикоснуться к Элеане. Угрожая запястными лезвиями, он выгнал всех научников из комнаты и заблокировал дверь.       Наступило утро, следом воцарился день. Пламя никому не открывал. Его Волна не приходила в сознание. Остывшее тело девушки вытянулось на лежанке. Бледное лицо приняло зеленоватый оттенок, глаза запали и заострился нос… Пламя сам как будто обезумел, пребывая в тупой прострации. Так он просидел двое суток — не смыкая глаз, без крошки еды и питья. Но усталость всё-таки взяла своё: сон свалил несчастного юношу, он не помнил, как упал на пол и крепко заснул. За ним наблюдали через скрытую камеру. Когда упрямый самец отключился, дверь потихоньку открыли, сделали ему инъекцию и засунули в капсулу. Тело Элеаны забрали, чтобы провести кремацию. Через сутки молодой яутжа очнулся и ощутил, что душа его умерла вместе с любимой девой. Он медленно поднял веки. Рядом стоял Светлый Полдень.       Друг протянул руку и тихо позвал:             — Пламя, идём домой.       Тот, как автомат, отправился следом.       Дома он не произнёс ни слова. В своей комнате лёг на постель и отвернулся к стене. Миновал час, затем другой. Казалось, Пламя не дышал, настолько оставался неподвижным.       В комнату вошёл Серебряный Дождь, сел в кресло рядом с постелью сражённого горем юноши и негромко сказал:             — Пламя, в жизни нередко так случается, что приходится терять самых дорогих нам существ: родных и близких, верных друзей и любимых подруг… Однако наперекор жестоким обстоятельствам мы обязаны продолжать жизненный путь. Не забывай: ты воин и не раз уже встречался со смертью!       Молодой яутжа почувствовал справедливость этих слов. Действительно, он потомственный воин — хоть сейчас и состоит в рядах аттури, но в его жилах течёт горячая кровь дедов и прадедов. Кровь множества поколений славных героев — охотников-воинов из Первой Высшей касты досталась потомку в наследство!       Пламя поднялся с кровати.             — Тело уже кремировали? — спросил он твёрдым голосом, и в глазах его вспыхнула боль.             — Урна находится в доме. Мы не стали исполнять ритуал без тебя, поскольку знаем о твоей любви к погибшей деве, — грустно ответил Серебряный Дождь. Он не рассказал Пламени, что тоже переживает потерю родной дочери. Отцу и повзрослевшей Элеане так и не довелось встретиться. Они виделись единственный раз, когда Элеана была ещё ребёнком.       Пламя в благодарности слонил голову:             — Да, я сам развею прах любимой самки над океаном.             — Тогда пойдём в зал.       В зале их уже ждали. Сердолик держал в руках небольшой тёмный сосуд с пеплом — это всё, что осталось от Элеаны. Провожающие расположились на летающей платформе и отправились к океану. Спустя немного времени они высадились на побережье. Пламя и Сердолик на катере отплыли от берега. Вскоре они поравнялись со знакомыми скалами. Рыбак передал урну Пламени.             — Давай совершим ритуал в этом месте, — предложил он печальным голосом и вздохнул: — Здесь я вытащил сети. В них лежала наша Отрада.             — А ведь я так и не узнал настоящее имя моей любимой уманочки, — убитым голосом пробормотал Пламя, скорбно поджав жвала. И вдруг вместо того, чтобы снять крышку и развеять прах по ветру, он крепко притиснул урну к груди и рухнул навзничь в волны океана.       От неожиданности Сердолик вскрикнул и быстро склонился над зыбкой поверхностью, собираясь прыгнуть на выручку отчаянному юнцу. Но сквозь прозрачную толщу воды он увидел, как Пламя скрылся в подводной пещере. Сразу пришло на ум, что тот теперь суперяутжа, и у него есть жабры. Рыбак с облегчением вздохнул, завёл катер и направился к берегу. А сражённый горем юноша забился в самый дальний угол каменного убежища, прижал к себе сосуд с прахом погибшей возлюбленной и, наконец, дал волю своим чувствам. Пламя плакал навзрыд, сильно и безутешно, и солёные слёзы смешивались с океанской водой…