Sacrifice

Всю неделю мы усиленно тренировались, чтобы на выходных пойти в клуб и попробовать свои силы. Как мы и думали, нам поступили дополнительные энерго-пакеты в один из рабочих дней. Хенджину передали адрес нового места, ведь в прошлый раз нас накрыли – к счастью, никого не поймали. - Волнуешься? - Ты знаешь, – начал Хенджин, когда мы сели на нашу лавочку – Нет. Не важно, окажись мы оба синтетиками, или только один из нас… Между нами ничего не изменится. - Я даже не думал об этом. Но я немного волнуюсь. - Я сильно на тебя давлю своими ожиданиями? - Нет. Не знаю… Но конечно, я хочу, что всё получилось. - Будем надеяться. Иди сюда – он погладил меня по плечу и притянул к себе. В субботу, мы, как и условились, пошли в клуб. Небо было мрачным и угнетающим. Это место было просторнее и светлее. Я заметил, что здесь было несколько лампочек. По центру зала находилась круглая мембрана со слегка выступающими бортиками. От неё отходил пучок проводов, присоединённых к динамо-машине. Мы опрокинули по стакану огненной жидкости и пошли в центр толпы. Кроме уже знакомых ребят, здесь собралось несколько десятков Диких. Все были достаточно расслаблены и спокойны, словно для них это обыденное зрелище. Мы оба с запаской. Даже если что-то пойдет не так – мы выживем, и продолжим получать энергию по проводам. Подумаешь. Некоторые так живут всю жизнь и ничего. - Ликс, смотри на меня. Не переживай. Мы будем вместе – Хенджин наставнически положил обе руки на мои плечи. Впервые я задумался о том, можем ли мы открыто проявлять свои чувства при других людях. - Ребята, просто получите наслаждение от танца – Банчан решил дать нам последнее наставление – К тому же – у вас будет музыкальное сопровождение. Я разглядел Чонина, стоящего за большим напольным барабаном-бочкой. Тот в ожидании потирал руки. Несмотря на возраст, у него были широкие плечи и сильные руки – видимо, он давно занимался игрой на барабанах. Заметив мой взгляд, он помахал мне и улыбнулся – внезапно мне стало до того спокойно и умиротворенно, что я и сам не понял, куда девалось моё волнение. Поистине, исцеляющая улыбка. - Давай оторвёмся – последнее, что я бросил Хенджину, прежде, чем мы начали наш парный танец под аплодисменты Диких. С каждым ударом, я погружался в себя всё больше. Бам. Бам. Бам-бам-бам. Это удары моего сердца или барабан гулким эхом отдаёт в моей голове? Рукой нащупываю Хенджина – он здесь, рядом, двигается синхронно со мной. Я снова начинаю видеть ярче и красочнее, словно наш танец разукрашивает всё вокруг. Моё тело под моим контролем, мой разум под моим контролем, моя энергия… Я – есть энергия. Я – ритм. Я растворяюсь в нём. Я не слышу ничего вокруг. Только я, Хенджин и наш танец. Мы становимся одним целым. Внезапно, всё резко обрывается и погружается в темноту. Я не сразу понял, что произошло. Лишь поспешил ухватить ладонь Хенджина – единственное, что мне нужно было, чтобы убедиться – я всё ещё жив. Кто-то зажёг свечи, я начал различать лица. Все были в недоумении. - Что случилось? – Хенджин был так же обескуражен, как и я. - У нас выбило пробки – ответ Банчана прозвучал несколько встревоженно – Пойдем, переговорим за закрытыми дверьми. - Я не видел такого прежде – начал Чан. - Вы естественно не знаете, как всё выглядело со стороны, но примерно на середине вашего танца стала зашкаливать яркость лампочек – Чанбин не мог сдерживать своего восхищенного возбуждения – А потом и вовсе, всё вырубило нахрен! Знаете, что это значит? Что вы оба – мать вашу, Дикие! - А почему мы оба? – я всё ещё не мог осознать происходящее. - Ну, это очевидно, от вас обоих исходила дикая энергия, на это у нас глаз намётан, допустим. И всё-таки… Это было что-то особенное. Не знаю, мне нужно подумать – Банчан задумчиво потёр висок и уже собирался покинуть помещение, как вдруг Хенджин перехватил его и что-то тихо сказал на ухо. - Ты сирота? – Банчан обратился ко мне. - Да… А что? - Да так. Ну, увидимся. Вышли из комнаты мы под радостные возгласы Диких, нам сразу же сунули ещё по стакану – я уже привычно осушил его залпом. Всё происходящее было похоже на сон. Нас поздравляли, жали руки, хлопали по плечу. Не могу поверить. Неужели, мы правда Дикие? Почему я ничего не чувствовал раньше? А если бы я не встретил Хенджина? Всю жизнь бы продолжил питаться синтетикой? - Пойдём домой – уловил я над ухом – Хенджин весело распрощался со всеми и вытащил меня из темноты клуба. Нас застал сильнейший холодный ливень. - Это ещё что? Я с детства такого не видел – словно завороженный, Хенджин вышел на улицу, поднял голову к небу, подставляя лицо под проливной дождь. Он вытянул руку, приглашая меня, а когда я всё же осмелился, он бросился бежать вниз по улице, утягивая меня за собой. Где-то через два квартала он вжал меня в стену какой-то подворотни, и прислонившись ко мне дрожащим от холодного дождя телом, прошептал – Мы свободны. Понимаешь? Он заглянул мне в глаза и по моему телу забегали мурашки – я только сейчас в полной мере осознал смысл происходящего. Я прильнул к его губам, нам было холодно, мы тряслись и сжимали друг друга в объятиях. В ту самую секунду я понял, что люблю его. Что родился, для того, чтобы его встретить. Что он – моя Судьба. Вот так просто, целуясь под дождём в темноте подворотни, на меня свалилось главное умозаключение в моей жизни. Домой мы добрались продрогшие, но счастливые. Я не мог остановиться его целовать и спешил избавиться от мокрой одежды. - Хочешь согреться в душе? Не знаю, насколько удачной была идея принять душ вместе – кабинка была маленькой и тесной, но на тот момент мне было абсолютно всё равно. Я на секунду отстранился и окинул Хенджина с ног до головы – кажется, это первый раз, когда я видел его полностью голым при свете. Потрясающе. Я не знаю, видел ли что-то совершеннее. Длинные, крепкие ноги. Твёрдый пресс, жилистые руки, выступающие ключицы. А эти бедра… Пока я занимался любованием, Хенджин быстро осел на колени передо мной. Закинув одну мою ногу себе на плечо, и несколько раз укусив меня за бедро с внутренней стороны, он взял мой уже затвердевший член и несколько раз провел по нему рукой. Горячая вода продолжала идти, стенки кабинки уже запотели, а пар заполнял мои лёгкие. Я пытался удержать равновесие, одной рукой оперевшись о стену, а другую запустил в уже мокрые волосы Хенджина. Он посмотрел на меня снизу вверх, и я снова засомневался в реальности происходящего. Не отрывая взгляда, он обхватил губами головку, выпустил её, затем прикрыл и глаза и провел языком по всей длине. - Ох, Джини… – мой пульс зачастил, а дыхание сбилось, я плотно сжал губы и запрокинул голову назад. Хенджин дразнил меня языком и помогал рукой, а затем резко взял в рот почти полную длину, что сорвало с моих губ протяжный стон. Моя ладонь покоилась на его голове, двигаясь в одном ритме с ней, а в глазах темнело с каждой секундой всё больше. Я встал на обе ноги, чтобы не упасть, но под конец всё же обмяк и стал сползать вниз по скользкой стене. Отдышавшись, мы выбрались из душа, и молча улыбаясь растёрли друг друга махровым полотенцем. Оказавшись в постели, Хенджин первым делом принялся целовать мой пресс, оставляя влажные отметины вокруг пупка, на ребрах и груди. Я не отрывал рук от его волос, мои пальцы путались в них и легонько оттягивали, я понял, что ему нравится такая игра. Когда его горячий язык коснулся моих сосков, – сначала нежно, затем более настойчиво, я выгнулся в спине от неожиданности – это место было слишком чувствительным, а его ласки слишком приятными. Когда он поднялся к моей шее, я поспешил ухватить губами его мочку уха. Оставив несколько мимолетных поцелуев, я легонько сжал её зубами и подразнил языком – чем вызвал у Хенджина сладкий приглушённый стон. Его нарастающее возбуждение распаляло меня ещё сильнее, и я осмелился обхватить его бедра ногами, соединяя наши обнажённые тела. Хочу быть ближе. Теснее. Хочу вжаться в тебя каждой клеточкой и не отпускать. Обними меня крепче, Хенджин. Слейся со мной. Он всё понял. Он точно либо читал мои мысли, либо ловил каждое моё движение, потому что уже в следующую секунду я почувствовал его палец внутри себя. Войдя лишь немного, он сразу спросил меня, всё ли хорошо, на что я лишь сдавленно промычал, не отрывая губ от его щеки. Пожалуйста, не останавливайся. Он продолжил движение пальцем, поглаживая меня внутри. Я прислушивался к новым ощущениями и стал немного подаваться вперед бедрами, давая ему понять, что готов к большему. Его язык оставил влажную дорожку на моей шее, он прикусывал и посасывал её нежную кожу, иногда наши губы сталкивались, и мы задыхались в поцелуе. Постепенно он добавил второй палец, растягивая меня очень медленно и аккуратно, я же почти бился в агонии, – так сильно я хотел почувствовать его внутри себя. Возьми меня, Хенджин. Вот он я – весь твой, открытый и незащищённый. Наконец он уловил и это моё желание – разведя мои ноги в стороны, Хенджин смазал слюной член и стал постепенно, сантиметр за сантиметром, входить в меня. Я так сильно желал этого, что, закусив губу от резкой пронзающей боли, притянул его ногами ещё ближе. Он стал медленно двигаться, боль перешла из резкой в ноющую, но в душе я ликовал от осознания, что вот сейчас мы – одно целое. Хочу, чтобы так было всегда. Хочу всегда задыхаться под тобой, хочу чувствовать на себе тяжесть твоего разгоряченного тела, хочу вдыхать твой запах. Мне очень нравилось, как от тебя пахло – и не важно, ты только из душа или после тренировки, меня сводила с ума мягкость твоих пухлых губ, твои чувственные пальцы, и то, что они вытворяли со мной. Хенджин шумно выдыхал мне в шею, хватая ртом воздух, я жался к нему так сильно, как только мог, позволяя проникать ещё глубже. Он задел внутри меня чувствительную точку, и я застонал ему в губы. Ещё, пожалуйста. Сделай это снова. Он продолжил входить под этим углом, и в ответ на каждый толчок я тихонько поскуливал от наслаждения – так хорошо мне не было никогда. Я впивался пальцами ему в спину, сжимал ягодицы, притягивая ближе к себе – мы дышали в унисон и терзали губы друг друга. Постепенно наращивая темп, и двигаясь в одном ритме, мы кончили почти одновременно – настолько бурно и красочно, что, кажется, даже воздух заискрился вокруг нас. Но я уже ничего не видел – плотно сжав веки и слушая сердцебиение Хенджина, я провалился в самый сладкий и расслабленный сон.