Sacrifice

Мы исправно продолжили ходить на работу. Хенджин одолжил у кого-то специальную «ёмкость», куда можно было сбрасывать неиспользованные энерго-пакеты. Мы планировали передать их при необходимости отцу Хенджина. Дело шло к субботе и моё волнение, которое я отгонял от себя всю неделю, постепенно нарастало. Я изводил себя в студии, Хенджин не отставал. На одной из тренировок, в пятницу, к нам присоединились Минхо и Хан, я с удивлением обнаружил, что они, оказывается, умеют веселиться и дурачиться. - А пойдемте, накатим по стаканчику – с улыбкой бросил нам Минхо, и мы все радостно поддержали его предложение. Этот клуб не был похож на предыдущие. Здесь было темно и шумно, столиков особо не было – все люди сосредоточены в центре, они танцевали и веселились. Несколько барабанщиков стояли в углу помещения, они играли вместе, создавая более сложные и многогранные ритмы. Выпив у барной стойки, мы пошли танцевать в толпу, я чувствовал себя расслабленно, так как знал – эти танцы никто не будет оценивать, я могу двигаться как мне вздумается и ни о чем не переживать. Ритм утягивал меня за собой, я закинул обе руки на плечи Хенджину, тот притянул меня к себе за талию. Мы стали двигаться медленнее, поддерживая друг друга и направляя. Мне стало интересно, как танцевали Минхо и Хан, но я не обнаружил их рядом с нами. Вглядываясь в толпу, я выловил рыжую макушку Минхо – они с Ханом стояли у стены и… Целовались? Определенно, мне не показалось. Хан приобнимал Минхо одной рукой за шею, а другую запустил ему в волосы, они, похоже, совсем не волновались о том, что скажут или подумают остальные. Хенджин проследил мой взгляд, после, мы посмотрели друг на друга. Я прочёл в его глазах – Если хочешь, если ты готов, мы тоже можем открыться. Но в тот момент мне было сложно понять себя, поэтому я лишь молча улыбнулся и помотал головой. Я знал, что он меня понял. Мы покачивались в медленном танце, я легонько поглаживал плечи Хенджина, иногда наматывая на кончики пальцев пряди его волос. В клубе было темно и я понял, что до наших объятий никому нет дела. На одной из стен висела разноцветная гирлянда, – я видел такие только в глубоком детстве, и сейчас её лампочки подсвечивали лицо Хенджина – самое красивое их всех, что я видел. Их свет отражался в его чёрных зрачках и это напомнило мне ночное звёздное небо. Я засмотрелся на эту прекрасную картинку, стараясь зафиксировать в памяти каждую деталь. Его волшебный разрез глаз, аккуратный нос и такие целовательные губы, его подтянутое сильное тело, его доброта и забота – мне казалось абсолютно невозможным, что всё это сочлось в одном человеке и что этот человек выбрал именно меня. Я был счастлив. На следующий день, мы явились в клуб в назначенное время. Меня уже начало заметно потряхивать, но Хенджин без конца меня успокаивал и подбадривал, что придавало мне сил. Нас познакомили с неким Гасом – он был пожилым иностранцем, с отросшей бородой и глубоким пронзительным взглядом. Первый раз я увидел натуральный голубой цвет глаз. - Можешь танцевать, Ёнбоки, и ни о чем не переживай – он обратился ко мне, усаживаясь на стул в дальнем углу. Людей сегодня почти не было, только ребята из нашей компании, это немного меня успокоило. Я размял мышцы, снял ботинки с носками и отправился на мембрану. Первый раз в одиночестве, без Хенджина. Чонин стал отстукивать ритм ладонями по натянутой коже, я быстро его уловил и погрузился в танец. Мне захотелось задать свой темп, поэтому я пропустил несколько ударов, Чонин заметил это и теперь он сам подстраивался под меня. К середине танца я отпустил себя, моё тело стало двигаться свободнее, движения стали более плавными, я наполнялся силой энергии – настоящей и дикой. Когда я закончил и открыл глаза, то поймал на себе самый любящий, тёплый и восхищённый взгляд. Разве я заслужил его? Я осмотрелся по сторонам – динамо-машина запущена и несколько лампочек поблёскивают белым светом. - У тебя хороший потенциал. Ты правда сильный – начал Гас – А сейчас, с вашего позволения я удалюсь в отдельную комнату. Он привстал и скрылся за дверьми. Как объяснил мне Хенджин, тот пошёл спросить совета предков. Вернулся он через долгих и мучительных 10 минут. Всё это время Хенджин гладил мои плечи, говоря о том, как хорошо я справился. Глаза Гаса сияли, а на губах играла обнадёживающая улыбка. - Избранный точно среди нас – на выдохе сказал он и в следующую секунду помещение заполнилось радостными возгласами и криками. Мне было сложно поверить, что я могу быть избранным. Мои мысли и чувства были двойственными, Хенджин уловил моё настроение и попрощавшись со всеми мы пошли домой. - И что мне теперь делать? – я растерянно смотрел под ноги, идя рядом с Хенджином по тёмной улице. - Будем тренироваться вместе. А там посмотрим. Не волнуйся, я пойду с тобой, обещаю. Так мы и поступили. Работа и тренировки каждый день, иногда по 5-6 часов. Не передать словами, как я был счастлив, что Хенджин был рядом со мной, – он всячески помогал мне, а на выходных мы вместе придумывали как провести время. Как-то раз, он познакомил меня со своим отцом – встреча была спокойной и приятной, отец был в курсе, к чему мы с Хенджином готовились, но старался не задавать лишних вопросов. В редкий свободный вечер я устроился на диване с книгой, скоро должен был прийти Хенджин, я ждал его и уже разогрел ужин. Он принёс с собой коробку и поспешил радостно раскрыть её, показывая мне непонятный прямоугольный предмет. - Это проигрыватель для пластинок. Я выменял его за один энерго-пакет, но думаю, оно того стоит. - Проигрыватель для чего? – я в недоумении осматривал предмет, совсем не понимая, что к чему. - Мы сможем послушать музыку. Настоящую. Смотри, вот пластинка. Её нужно поставить внутрь и заиграет песня. Такие, как были когда-то давно. Когда люди играли на разных музыкальных инструментах и пели. Я сам выбрал эту песню, она на английском. Знаешь его? - Нас немного учили в интернате, но я мало что помню. - Не переживай, я записал перевод, прочтёшь потом. Я наклонился и прочел название вслух – London after Midnight – Sacrifice*. - У тебя милое произношение – с нескрываемым волнением он аккуратно установил пластинку внутрь, подключил к динамо машине, и немного покрутил педали, чтобы запустить инструмент. После он установил иголочку на пластинку, и мы присели на диван, чтобы послушать песню. Я уложил голову ему на плечо, наши пальцы переплетались, было в этом моменте что-то особенное и значимое. Песня начиналась с беспокойного гула ветра, звуков дождя и грома, затем заиграли неизвестные мне инструменты и мелодичный тихий голос стал рассказывать нам историю, которая, несмотря на языковой барьер, показалась мне до боли знакомой и понятной. Я сам не заметил, как по моим щекам полились горячие солёные слёзы. Я почти никогда не плакал, но тут чувства прорвались наружу. Я больше не боюсь. И когда понадобится, пойду на Завод и сделаю всё, чтобы спасти остальных. Мне объяснили, – чтобы победить Хозяина, нужно сразиться с ним в танцевальном поединке на мембране. Я смогу. Сделаю это для остальных, для Хенджина, для его отца. У меня всё получится. - Я люблю тебя, Джини, знаешь? – сказал я, утирая ладонью заплаканное лицо. - Знаю. Я тебя тоже, Ликс. Больше всего на свете.

***

- Отца оштрафовали на целый пакет – взъерошенный, Хенджин залетел в студию, на ходу сбрасывая сумку и снимая толстовку. - Ты дал ему свой? – я ошарашенно взглянул на него, тот сразу же закивал головой, отпивая из бутылки воду. - Хорошо, что они у тебя есть. Но насколько их хватит? - Не знаю, но пока так. Я долго не мог заснуть после новости об отце Хенджина. Ситуация обострялась. Прошло три месяца с тех пор, как я начал готовиться к Заводу. И я понимал, что совсем скоро мне придётся сделать то, что я должен. Мои худшие опасения подтвердились. На следующий день, с утра, меня срочно вызвали в клуб. Хенджин сидел поникший, с красными от слёз глазами. - Отца Хенджина забрали на Завод – слова Банчана прогремели словно гром среди ясного неба – Они представились сотрудниками энерго-контроля и просто увели его. - Я не смог их остановить – я бросился обнять Хенджина, тот уткнулся мне в плечо, и снова заплакал. Я успокаивающе гладил его волосы, судорожно соображая, что же делать. - Медлить нельзя. Нужно добраться до Завода до конца дня, пока не начался энерго-час. Минхо и Хан знают путь, они пойдут с вами. 4 часа езды на поезде, затем на канатную дорогу. Она ведет наверх, в горы. Там нужно быть очень осторожными – за канаткой и входными воротами следят контролёры, лучше действовать, когда немного стемнеет. Всё происходило слишком стремительно, Минхо и Хан быстро натянули куртки, спрятали свои луки в рюкзаки, а мне дали сумку с несколькими бутылками воды, спичками и свечами. Вот и всё. Этот момент настал. Под молчаливые проводы Диких, мы отправились в путь.