"Can you feel my heart?"

23 октября. —Господин Чжэхань, не устало ли ваше величество притворяться больным?! Вставай немедленно и иди в школу! — снова этот отвратительный голос, который заставляет меня ненавидеть эту жизнь ещё сильнее. У меня нет родителей, любимого младшего брата, нет друзей и мне даже не разрешают завести домашнего питомца. Даже телефона у меня нет, чтобы хоть что-то почитать в интернете или понаблюдать за актёрами, певцами и т.д. Я настолько жалок, что даже ходить не могу! Каждый будний день мне приходится выслушивать грёбаного директора этого грёбаного детдома. Её в жизни всегда интересовали лишь деньги. Она никогда не заботилась ни о ком в этом месте. Я не раз попадал под горячую руку и она заставляла меня чистить двор. Эта женщина прекрасно знала, что мне очень тяжело и я могу просто напросто выпасть из коляски. Но разве это её волновало?! Сейчас я и вправду чувствую себя ужасно… У меня от боли разрывается голова, болит горло и мне холодно… видимо морозит… А ой, я же притворяюсь ахахаха… —Почему я не погиб вместе с вами, папа и мама? — тихо произношу я, зная, что меня всё равно не услышат. Чувствую, как к глазам подступают слёзы. Все самые счастливые моменты остались лишь в памяти. Всё, что у меня осталось от матери, это небольшой медальон. Я его ношу на шее, прямо возле сердца… —Мне нельзя плакать, я мужчина! — я быстро смахиваю уже катившиеся по лицу слёзы и немного похлопываю себя по щекам. Я не поддамся слезам! Никогда! Отец всегда говорил, что мужчины не плачут! Вот и я не буду! Сейчас должна прийти мадам Чу. Чу Румои единственная, кто помогает мне здесь, кто ухаживает за мной, кто верит в меня каждый будний день. Но проблема в том, что я не верю в себя… да и зачем? Я инвалид, который никому не нужен и являюсь обузой. Не раз хотел покончить жизнь самоубийством. Возможно, в самое ближайшее время я буду рядом со своими родителями… —Господин Чжэхань, вы проснулись? Я могу войти? — слышу я. На лице появляется еле заметная улыбка. Её милый голосок и вежливость всегда наводили приятные ощущения. Ей немного больше лет, чем мне. Может быть около 20. —Да, Мадам Чу, заходите. Я как раз вас ждал, — кратко и холодно говорю я. После смерти моей семьи я не могу показывать кому-то свою улыбку, любовь или заботу… Всех, кого я любил — погибли. Я не хочу, чтобы эта невинная молодая девушка пострадала из-за меня. Я перестал помогать людям, говорить с ними, но она была исключением. Она среди всех называла меня умный, в то время как другие изгоем. Может, именно она всё ещё держит меня в этом мире… —Господин Чжэхань, я приготовила ваш любимый завтрак и принесла одежду. —Мадам Чу, я же говорил, чтобы вы меня не называли на «вы», я младше вас всего на пару лет… —Тогда и вы… то есть ты, не называй меня Мадам… чувствую себя бабушкой… — я пустил лёгкий смешок, лишь она могла меня развеселить и поднять настроение. Однако першение нарушило такой момент… —Чжэхань, ты заболел? Дай лоб потрогать. —Да нет… просто невыспался… — она посмотрела на меня косым взглядом и всё равно потрогала лоб. —Ты с ума сошёл?! У тебя лоб, как печка горячий! Ты никуда не пойдёшь! Я скажу медсестре, чтобы выписала тебе лекарства, а ты лежи и отдыхай, — она так беспокоится обо мне… Но если я останусь, то эта грёбаная директриса не только мне по шее надаёт, но и Румои… —Румои, сядь пожалуйста, — на этот раз искренне говорю, хочу чтобы эта девушка не страдала, она этого не заслуживает. —Чжэхань, не пытайся меня переубедить, у тебя ничего не вый… —Румои, посуди сама: ты меня сейчас не пустишь, придёт Госпожа Кун (Кун Суиин — директриса детдома) и мы оба попадём под горячую руку. Она не отстанет от меня, а уж тем более заставит унижаться перед ней. Ты ведь и сама понимаешь, для меня будет шикарным вариантом просто послушать её, и тебе не достанется и мне. Просто принеси мне хорошие таблетки, выпью сейчас и в школе. Я буду беречь себя, обещаю тебе. Она верит мне. Верит моей искренности. Прекрасно знает, что защищаю её, а как иначе? Как я могу не защищать того, кто всей душой и сердцем готов прийти мне на помощь? Грустно вздыхает… Явно не согласна с моим «рвением» в школу, но также понимает, что это решение будет лучшее для нас двоих. —Чжэхань, когда-нибудь справедливость восторжествует и она получит по заслугам, надеюсь мы увидим этот день… Я принесу лекарство, — говорит разочарованно… Явно не хочет отпускать меня больного… Я не позволю себе умирать… она не перенесёт этого… Как только её фигура скрывается за дверью моей комнаты, из груди вырывается кашель… Такое чувство, будто вот-вот лёгкие откажут и я умру без воздуха. Пытаюсь медленно делать вдох и выдох, как меня учила мама. Получается не сразу. Через пару попыток чувствую облегчение. Почему из всей моей семьи выжил только я, самый бесполезный? Мне интересно… для чего я всё ещё жив? Горевать об усопших родителям и братике? Страдать из-за своей беспомощности? Получать каждый день оскорбления и унижаться? Для чего всё это? Когда же я почувствую облегчение? Когда я смогу вздохнуть полной грудью? Мне всего лишь восемнадцать лет, но за это время я смог потерять всё, что у меня было: дом, семью, друзей, смысл жизни… Сейчас я вновь пойду в то место, где либо меня оскорбляют, либо игнорируют… Нет ни одного человека в моём окружении, кто бы попытался меня понять… Кроме Румои конечно же. Я благодарен ей за то, что она всё еще не теряет веру в меня… —Чжэхань, я принесла лекарство, — я полностью погрузившись в свои мысли, вздрагиваю от её появления. —Извини, я испугала тебя… В следующий раз постучусь… —Всё в порядке, не беспокойся. Такая невинная… Её нужно любить и беречь, а не заставлять работать здесь… О чём думает её муж, когда заставляет работать здесь? Я знаю лишь то, что она замужем, но никогда не видел её горящие от счастья глаза… —Румои, можно задать тебе личный вопрос? — она смотрит на меня удивлённо и кивает, надеюсь я не принесу ей боли этим вопросом. —Ты счастлива с мужем? — она одевала мне последнюю туфлю, как мой вопрос стал грозой среди ясного неба. Она замерла… Явно не хотела об этом говорить, но и мне она не безразлична. —Чжэхань, ты опаздываешь! — она резко встрепенулась, быстро посадила меня в коляску и положила на колени портфель. Сделала вид, будто не услышала меня… Ну и ладно, я не буду настаивать. Буду ждать, когда Румои будет готова поделиться со мной своей жизнью, а пока, я не буду затрагивать эту тему… Мы выходим из здания, до школы не так много идти, пару кварталов наверно. Она ни проронила ни слова после моего вопроса, а я и не настаиваю на нашем разговоре. Не замечаю, как быстро мы подходим ко входу в здание школы. Она провожает меня до третьего этажа и напоминает выпить лекарство. Улыбаюсь вслед и жду, как она зайдёт за угол, чтобы мой кашель вырвался наружу. Слава Богу в коридоре никого ещё не было, а то бы сказали что я чахоточный, не увидев крови. Руками кручу колёса своей коляски до класса и занимаю своё место. Класс не пуст, но и не полон. Около десяти человек здесь. Увидев меня, сразу начали шептаться, и почему я не удивлён… Через минут десять звенит звонок, предвещающий начало урока биологии. Не особо люблю этот предмет, но и не отстаю по программе. Не успеваю правильно вздохнуть и ненавистный кашель громким эхом разносится по классу. —Эй чахоточный! Ты чего опять притопал сюда? Заражать нас будешь? Ну ничего, сейчас мы тебя вылечим! — говорит один из банды нашего класса. Я и не ожидал помилования, но и избитым ездить не хочу. Закрываю глаза, чтобы не видеть как меня размажут по стенке. Но неожиданно для меня, ничего не происходит. Чувствую приятный запах мужского одеколона и открываю глаза. Вижу незнакомую мужскую фигуру и отъезжаю на коляске на метр назад. Парень встал перед ними, защищая меня. Я мог с уверенностью сказать, что незнакомец вёл здоровый образ жизни и имел красивое накаченное тело. Почему я его не знаю? Кто же он? Собираюсь поблагодарить, но не успеваю как он оборачивается. Я забыл как дышать… Это невозможно… Он… Он…