Радио на фоне

      Вечер. Он такой приятный.       Тёплое солнце медленно заходит за горизонт, окрашивая небо в золото. Мягкий свет проникает в кофейню через большие окна, там и тут украшенные наклейками детей, то и дело приходящих сюда за горячим шоколадом и блинчиками. Всего пара сонных, уставших людей сидит за столами, молча попивая свой кофе. Никто не кричит, не ругается, не смеётся, не плачет. Шота любит эти вечера.       В маленькой кофейне всегда было так. Людей здесь всегда мало, все они вежливые, спокойные, даже те дети. Будто, войдя сюда, все чувствовали эту странную приятную атмосферу, пронизывались ей, и садились за столик, заказывали что-то и молчали всё оставшееся время.       Поэтому Шота сюда и устроился. Он не любил шум, он не любил все эти крики, толпы людей, детей. Он работал в пяти кофейнях, четырёх кафе и в одной чайной, но не выдерживал там и месяца и уходил с первой зарплатой, в надежде найти место, где никто не кричит. Найдя этот рай, он вцепился в него всеми руками и ногами. Эми и Немури, сначала невозможно раздражавшие, оказались очень хороши в совместной работе, так что раздражение ушло на второй план, а с Оборо Шота даже подружился.       Эта идиллия умиротворяла. Он был рад найти это место. Сейчас он стоял здесь за барной стойкой в попытках настроить радио, тихо что-то напевал. Услышав заветную мелодию он отошёл от полки и мягко улыбнулся. Его любимая станция. Он не был уверен в том, что в ней его привлекало. Она не всегда была тихой и спокойной, но вновь, вечера на ней были такие приятные.       Лёгкий джаз, поп, софт-рок — улыбки начинали играть на лицах. Наверное это ему и нравилось в этой станции. Они знали когда что включить.       — Ждёшь когда он заговорит? — Шота обернулся и увидел взгляд Немури, такой хитрый и намекающий, направленный на него.       — Да, Каяма, мне ведь нечего делать, — уставший от разговора, который начинался каждый вечер, когда он включал радио, парень закатил глаза. — Я просто-       «И всем снова добрый вечер» — обычно громкий голос прервал Шоту спокойным приветствием. Он резко повернул голову к тускло-красному радио и вздохнул. «Когда заканчивается одна песня, начинается другая. Прошу внимания «L.O.V.E.» в исполнении Френка Синатры.»       — Вау, я правда так звучу?       Кто-то неожиданно заговорил позади Шоты. Он узнал бы этот голос везде. Быстро обернувшись он увидел парня. Высокого, с длинными прямыми волосами золотистого цвета. Это тот ведущий. Хизаши Ямада. Он часто видел его, проходящим мимо кофейни, даже пару раз взглядом с ним пересекался. Но никогда не говорил.       Шота знал о нём немного только из того, что он говорил по радио в перерывах между песнями. Он точно знал что студия находится неподалёку. И больше ничего. Но сердце всё равно подпрыгнуло в груди стоило увидеть его. В горле пересохло и Шота еле произнёс:       — Как ты-       — Это запись, — незамедлительно ответил парень, улыбнувшись. — Я так устал сегодня, что решил вчера записать аудио, чтобы поставить в эфир.       — У тебя время в предложении немного запуталось, — фыркнул Шота, сдержав смешок.       — Такое бывает после долгого дня, — его взгляд переместила с парня на доску с видами кофе. Странное разочарование промелькнуло в голове Шоты.       — Можно эспрессо? — наконец спросил Хизаши. Ему быстро сделали кофе, протянули стаканчик. Шота вздохнул, поняв, что скорее всего он сейчас уйдёт и больше с ним не заговорит. Но Хизаши принялся разглядывать стаканчик со всех сторон в поисках чего-то, вызывая явное недоумение, а не найдя это разочарованно выдохнул. — Оу.       — Что?       -Я надеялся найти здесь номер телефона, — он чуть нахмурился. Увидев непонимающий взгляд он решил объясниться: — Знаешь, как в этих сериалах? Когда симпатичный бариста, влюбляется в симпатичного посетителя и там дальше драма на целый сезон с выяснением отношений?       Шота быстро заалел и бросил взгляд на место где должна была сидеть Немури. Та отсутствовала, по видимому ретировавшись в тот же момент, когда зашёл Хизаши.       — Тебе нужно что-то больше, чем милое личико, чтобы получить мой номер, — собрав остатки решимости ответил Шота, но голос явно дрогнул.       — Ну, — он почесал затылок, — я сейчас хотел пошло пошутить, но вспомнил, что буду выглядеть как крип.       — За такую тактичность я дам тебе телефон, — хихикнул Шота, достав маркер. На самом деле, после своей фразы про «что-то большее» он просто искал любой предлог, чтобы дать свой номер.       — Клёво! — радостно вскрикнул он. — Правда, я надеюсь у нас обойдётся без драмы на целый сезон.       — Самая большая драма будет, если ты разбудишь меня с утра пораньше в выходной.       — Надеюсь я смогу сделать это лично.       — И лично получишь по-       «Наш вечер подходит к концу, перетекая в ночь, а джаз перетекает в классику.» Голос раздался из динамика, напомнив о радио, стоящем на полке. Шота вновь мягко улыбнулся этому голосу, хотя обладатель его стоял перед ним.       — Никогда не привыкну к тому, как звучу.       По уже пустой кофейне раздался тихий смех под приятную симфонию. Они сидели у барной стойки, слушали её, переглядывались. И их окружало лишь спокойствие, уют, Чайковский.       Они не слышали ничего, кроме друг друга и радио на фоне.