Новые страсти судьи.

Эсмеральда не могла и подумать о последствиях, когда обозвала этого мерзкого судью дураком. Впрочем, о них она редко думала, как говорил Клопен. И вот теперь она заперта в Соборе вместе с Квазимодо, который является подопечным судьи. Цыганка ничего не имела против Звонаря, он был милым и нравился ей, но она не могла сидеть взаперти, девушке хотелось петь и плясать, гулять по парижским улицам, да и как теперь на кусок хлеба зарабатывать. Может, Клопен и другие цыгане, что и подбросят ей, но и у них не всегда бывает густо, они сами сводят еле концы с концами, а горожане не всегда щедры. И не стоит забывать, не испугаются ли бродяги помогать ей, ведь своя жизнь дороже, а в своих злоключениях девушка виновата сама. Не будет же она объедать этого паренька, которого небось этот стервятник голодом морит. А спать где и на чём она будет? Девушка скорбно вздохнула. Столько бытовых мелочей свалились ей на голову. И пока она прибывала в своих грустных размышлениях, на крышу Собора вышел Квазимодо и, улыбаясь, сказал: - Пошли. - Куда? - удивлённо спросила девушка. - Есть пошли. Мне одному это не осилить. - Я бы не хотела последний кусок хлеба от тебя отбирать, небось твой отчим тебя не балует,- ехидно заметила девушка. Настал черёд удивляться Квазимодо: - Ты про судью-то? - Угу, - буркнула девушка. - Это ты зря. На хлебе и воде я не сижу. Я питаюсь лучше доброй половины Парижа, если не всей. Мне всегда приносят мясо, притом разное, хлеб овощи, сыр и всё свежее. А теперь судья притащил такую корзину, что мне это всё и за два дня одному не съесть. А сейчас ещё и всяких вкусностей положили: булочки, мёд, сладости. Пошли, пока я слюной не подавился. Девушка не сразу поверила словам Квазимодо, но увидев всё своими глазами, никак не могла дать всему этому разумное объяснение. - И так, Квази, он всегда делает? - Ну да. А сейчас явно на твою долю положили. Это же очевидно,- рассуждал Звонарь, накрывая на стол.- Ого, а это что ещё за свёрток? Квазимодо развернул тот и обнаружил сложенное тёплое одеяло. - Это точно тебе, Эсмеральда. Цыганка не знала, что и думать. Всё это так было не похоже на того высокомерного и спесивого индюка, каким перед ней предстал судья Клод Фролло. - Быть такого не может. Никак у меня это с ним не вяжется. Ходит такой весь из себя. Да и тебе влетело. Сильно бил? Квазимодо вытаращил на цыганку глаза. - Кто кого бил? - непонимающе спросил Квазимодо.- А, так ты про моего отчима! Он никогда и пальцем меня не тронул! Ну разве что потряс за грудки за то, что я ослушался его, ну это ещё что! Но судья был прав,- грустно заметил он,- люди меня никогда не примут, всё могло закончиться очень плохо. Пойми, Эсми, он заботится обо мне, я живу во много раз лучше, чем другие. Я сыт, одет, в тепле и дело у меня есть. А пугать Фролло умеет, он всегда такой. Страху нагонит, но если что-то надо сделать, то делает без лишних слов. - Он такой злой! Сущий дьявол! - Ну какой есть. Времени у тебя предостаточно, для того, чтобы его разглядеть. Девушка фыркнула. Будет она ещё этого старика разглядывать. Больно надо! Но Квазимодо как в воду глядел. Судья зачастил к Квазимодо. Он прекрасно знал, что цыганке никуда не деться отсюда, так пусть наслаждается его обществом! Вот только не так он хотел, чтобы всё получилось. Он желал эту цыганку безумно и думал о ней каждый божий день, а её выступление на Пиру Дураков и вовсе свело его с ума! И надо же было ей прыгнуть к нему на колени и поцеловать его в длинный нос! О чём ты думала, девочка, заигрывая с взрослым мужчиной?! Он и так перебирал в уме несколько вариантов, чтобы завладеть девушкой, но судье повезло, Эсмеральда сама решила эту задачу «с блеском»! Она, какая-то цыганка, осмелилась оскорбить его прилюдно, думая, что он ей это спустит. Но и после всего она не стала менее желанной. Чёрт, она была так прекрасна в гневе! Ну вот пусть посидит и подумает про своё поведение, хотя думать - это вообще не в её стиле! Главное, пусть не высовывается, иначе ему придётся сделать то, что не хотелось бы... Судья вздохнул. Придётся брать на себя заботу ещё об одном «ребенке». Если цыганка думает, что ей поможет её солнцеподобный капитан Шатопер, этот идиот, то девчонка глубоко ошибается. Он готов был задрать ей юбки, но не более. Заботится о ком-то - это не про него. А ты, Клод, не хочешь задрать ей юбки? Хочу! Но она должна стать моей и лишь моей! Я бы о ней заботился, она ни в чём не знала бы нужды, я никогда бы её не оставил! Фролло пришёл в свой городской особняк, в котором он оставался, когда не было возможности уехать в загородное поместье, приказав прислуге собрать корзину с провизией на двоих, положив туда всяких вкусностей. И всё должно быть свежее! Пусть завернут тёплое одеяло. Надо будет добыть этой дерзкой девчонке матрас, не на полу же ей спать. Первое время девушка демонстративно уходила на крышу, стоило только судье появиться, но вскоре ей это наскучило, поэтому она стала подглядывать за судьёй и Квазимодо. Фролло занимался обучением паренька, учил писать и читать. И надо сказать терпение у судьи было адово: Квазимодо порой так тупил, что девушка не выдерживала и мысленно давала Квази пинка. Эсмеральда была поражена внешностью и статью судьи. Раньше она видела его только в широкой, чёрной сутане, напоминающей цыганский шатёр и в шапероне. А сейчас он часто приходил в простой одежде горожанина. Эсмеральда не могла поверить своим глазам: судья не был дрыщём, скелетом, как они его «ласково» величали, он был высок, широкоплеч и подтянут. Упругие мышцы, мускулы на руках так и играли, а какие у него были стройные и подтянутые ноги! Ну понятно, он же постоянно верхом! Кстати, а судейский зад… Прекрати, дуреха, думать о нём! Это же судья! Это он тебя сюда загнал! А ты слюни пускаешь, глядя на судейскую задницу. Девушка всё понимала, но ничего поделать с собой не могла. А его седые волосы…. такие густые, и как он забавно их поправлял своими тонкими и изящными пальцами… Кстати, о судейских пальцах… Эсмеральда на секунду представила, как судья касается её тела своими тонкими пальцами … От этих мыслей девушка вся раскраснелась. А его голос, такой красивый тембр, а говорил судья всегда чётко, ясно и спокойно. И он уже не казался таким старым. Нет, судя, конечно, не мальчик, но он и не старик! Ну теперь ты поняла, КОГО ты раздразнила, глупая твоя башка! А как же Феб? Не до него сейчас. И, кстати, где он? Теперь она только и ждала прихода судьи, и не могла заставить себя не подглядывать за ним. Судья всё это давно заметил. И взгляды, которые девушка бросала на него, перед тем как ретироваться на крышу, думая, что он ничего не замечает. Вот так-то, девочка! Думала, я старый и дряхлый! Посмотрим… Судья выждал нужную паузу и решил, что пора начинать действовать. Его выдержка была на исходе. Он пришёл, как обычно, к Квазимодо позаниматься с ним грамотой и чтением, а после налил бокал вина, усмехнулся про себя, заметив цветастую цыганскую юбку, мелькнувшую из-за дверного косяка, за которым пряталась владелица сего чудного одеяния. Маскировщик из тебя так себя, дорогая. Потому судья наклонился к Квазимодо и тихо сказал: - Иди погуляй. Архидьякону нужна твоя помощь, а ты у него даже не показываешься. Интересно почему, хотел бы я знать? Ну это вопрос риторический. - Судья, - нерешительно начал Квазимодо. Фролло закатил глаза: - Мальчик мой, я ничего ей не сделаю. Если бы я хотел, то ты бы меня не остановил. Ты же понимаешь это? Мне нужно поговорить с цыганкой. Квазимодо внимательно посмотрел на судью: тот был серьёзен как никогда. Девушка немного испугалась, когда Звонарь ушёл, и она осталась с судьёй наедине, продолжая наблюдать за ним. Судья отпил вина из бокала и сказал: - Выходи из своего укрытия, Эсмеральда. Я давно знаю, что ты наблюдаешь за мной. Цыганка поняла, что её раскусили, но сдаваться без боя не хотела. - Я не слежу за вами. Больно надо! - Иди сюда, глупая девчонка, пока я сам тебя не притащил. Нужно поговорить. Эсмеральда нерешительно вошла и остановилась посредине каморки. Судья встал, вытянулся во весь рост и сказал: - Ты всего меня успела разглядеть? - Я не… не собиралась. Судья подошёл ближе, но девушка не тронулась с места, казалось, что ноги перестали слушаться её. Он сделал ещё шаг, но девушка оставалась неподвижной. Судья открыто разглядывал каждый изгиб её тела. Дыхание девушки участилось. Боже, он ничего еще не сделал, а я уже вся горю. А эти его глаза… Судья подошел сзади и провёл своими горячими ладонями по плечам девушки. Эсмеральда и представить не могла, что такая невинная ласка может быть столь волнующей. Она невольно прижалась к Фролло спиной. Судья судорожно вздохнул. Он обнял девушку, ещё сильнее прижав её к себе, прошептал на ухо: - Ну и что мы с тобой будем делать дальше? Девушка молчала, не зная, что сказать. Её обнимал самый страшный человек Парижа и ей было хорошо. - Молчишь…, - тихо сказал Фролло, покрывая поцелуями шею девушки, отчего та запрокинула голову, запустив свои изящные пальчики в его густые волосы. - Судья…,- только и вырвалось у неё. Фролло хрипло прошептал девушке на ухо: - Не такой уж я и старый стервятник, правда, дорогая. Он развернул Эсмеральду к себе и залюбовался открывшимся ему видом. Девушка задыхалась от наслаждения, если бы кто-нибудь сказал ей ранее, что она будет сходить с ума от того, как судья целует её грудь, то она бы плюнула этому дураку в рожу. Но всё изменилось, она не хотела, чтобы он не останавливался и сделал всё то, о чём женщины говорили во Дворе Чудес. А судья и не собирался, никакое бедствие не могло его остановить. Хотя нет, одно «бедствие» всё же могло и оно упорно «топало» ногами по лестнице. Квазимодо! Куда же без него! Судья еле нашёл в себе силы отстраниться от девушки, даже улыбнулся, когда она непонимающе посмотрела на него. Фролло сказал: - Квазимодо идёт сюда. Я вернусь завтра. И нам никто не помешает. У девушки, поправляющей рубашку, вырвался разочарованный вздох: она ненавидела Квазимодо в этот момент. Эсмеральда не могла дождаться следующего дня. Она не знала, чем себя занять весь оставшийся день. Снова обошла Собор, который раз сто обходила до этого. Девушка ждала ночи, чтобы заснуть и тогда время пройдёт быстрее, но и тут её ждало разочарование: она заснула только под утро и проснулась с первыми лучами солнца. Судья пришёл в полдень, как бы он не хотел прийти раньше, это было невозможно, нужно было разобраться с делами. Девушка, улыбнувшись, посмотрела на судью: тёмные круги под его глазами явственно говорили, что ночь у него тоже выдалась бессонная. - Только ради этой улыбки я бы совершил всё то, что сделал,- сказал судья. Квазимодо с удивлением посмотрел на судью, потом на цыганку, эти двое, казалось, ничего не замечали. - Квазимодо,- властно сказал судья, - иди вниз, делай что хочешь, но пока я не выйду, чтобы духу твоего здесь не было! Квазимодо исчез без промедления. Он здесь был явно лишний. - Иди ко мне. Я мечтал о тебе слишком долго, - властно сказал судья. И Эсмеральда пришла к судье по собственной воле и без принуждения. И всё что произошло дальше было потрясением для девушки, это ни шло ни в какое сравнение с теми рассказами, что она слышала ранее. И после всего, уютно устроившись на его широкой груди, накрытая судейским плащом, девушка сказала: - Я бы никогда не могла подумать…,- девушка запнулась. - ...что я на такое способен. - Да уж, ты не промах. И это так прекрасно. Ну бабы говорили всякое… - А ты меньше баб слушай с их глупостями, - сказал судья, целуя девушку в губы. - Да не всё глупости, что говорят. Многие мужчины после того, как...- цыганка осеклась. - … удовлетворят свою похоть и теряют интерес, - закончил её мысль судья.- Ты же это хотела сказать. Я свою похоть с тобой мог удовлетворить в самый первый день. Мне ничего не мешало задрать твои юбки и прислонить тебя к стене. Что может быть проще?! Но я хотел завоевать твоё расположение, чтобы ты стала моей по собственной воле. - Но теперь ты получил, что хотел, - перебила судью девушка. - Так, прекрати меня перебивать. Если ты думаешь, что я оставлю тебя, то ты глубоко ошибаешься. Так у них и повелось. Судья приходил каждый день, отсылал Квазимодо и оставался с Эсмеральдой. Это было самое счастливое время в его жизни. Но вскоре судье стало не хватать этих вырванных тайком счастливых моментов у судьбы. Ему надоело быть котом, который прокрадывается на кухню, чтобы стащить кусок мяса. Ему хотелось, чтобы девушка была полностью его. Судья обожал её звонкий смех и красивый голос, она была прекрасна и сообразительна, умела читать и писать, всегда с интересом слушала всё, что он говорил. И с каждым днём он понимал, что она всё больше нужна ему. Если бы он только мог увезти Эсмеральду к себе домой, но из-за её дерзкой выходки это было пока невозможно. И она не могла покинуть Собор, в противном случае, он будет обязан отдать приказ об её аресте, а что последует дальше, даже думать не хотелось. Они оба угодила в свои сети. В один из таких дней, после всех любовных игр, девушка спросила у судьи: - Судья…. - Эсмеральда, называй меня по имени. - Клод, а я смогу отсюда выйти? - Пока нет. - Ты же самый могущественный судья, ты же все можешь… - Девочка моя, надо было думать о последствиях, когда ты открывала свой прелестный ротик. Могущество и авторитет держаться на соблюдение законов и правил, которые написаны не мной, и если я, как представитель закона, нарушу их, то кто будет уважать такого судью. - То есть ты заботишься о себе… - Глупое дитя! – возмущённо сказал судья.- Ты публично оскорбила меня, если ты выйдешь отсюда, то мне придётся отдать приказ о твоем аресте, бросить тебя в тюрьму, чего доброго, осудить на публичную порку. Ты хоть понимаешь, что для меня это равносильно смерти. В принципе, Эсмеральда и сама понимала, что совершила тогда большую оплошность. Сейчас судья пытался всеми силами уберечь её. - Но не вечно же мне здесь сидеть… У тебя же самая умная голова в Париже! Судья засмеялся и сказал: - Послушай, Эсмеральда, мне и самому надоело пробираться сюда, словно вору. Мне этого мало. Я хочу, чтобы ты поехала ко мне домой. Хочу заботиться о тебе. Ты только моя. Так что, дорогая моя, дай «самой умной голове Парижа» придумать решение. - И долго? - Эсмеральда, для любой хорошей стратегии нужно время. Я и так убрал часть стражи, как только это стало возможно. Но это пока всё. Обещай, Эсмеральда, мне одно: никакой самодеятельности! Поняла? Девушка кивнула. Вечером после ужина Эсмеральда спросила Квазимодо: - А ты часто вот так вот тайком покидаешь Собор? Квазимодо пожал плечами: - Бывает иногда. Я тут все лазейки знаю, вот и выхожу порой ночью. А тебе это зачем? - Слушай, Квази, мне нужно выйти отсюда хоть на немного. Ну не могу я здесь больше сидеть. - Это плохая идея. Если тебя поймают, не сносить мне головы. - Да не поймают. Судья сократил стражу. И никто всех лазеек не знает. Тебя же не поймали. - Ну то я один, а то с кем-то. Ты решила сбежать от судьи? - Да не собираюсь от него я сбегать. Я хочу немного погулять по парижским улицам. Совсем немного. Договоримся, где ты меня будешь ждать и вернемся. - Не нравится мне всё это. - Да всё будет в порядке,- лучезарно улыбнулась девушка, и Звонарь сдался. Но вот на душе у него было неспокойно. Это опасно, тем более, он никогда не выходил с кем-то. И ещё один момент: им придётся спускаться с высоты, а это определённый риск, учитывая, что необходимо помогать девушке или чего доброго, нести на себе. Из Собора девушка вышла спокойно, несмотря на то, что Звонарь услышал подозрительный шорох. Они условились, что девушка вернётся примерно через час, а Квазимодо будет ждать её недалеко от Собора. Здесь улица безлюдная, его никто ночью не заметит, а она подаст условный сигнал. Квазимодо смотрел вслед Эсмеральде и, чем дальше девушка уходила, тем больше росло чувство тревоги у него в душе. И как выяснилось, не зря. Один из солдат, патрулирующих улицы, услышав подозрительную возню недалеко от Собора и сообразив, что это неспроста, решил подождать и проверить свою догадку. Ровно через час цыганка вернулась, и если бы солдат не задремал, то схватил бы её прямо в переулке, но всё же его разбудил шорох, когда Квазимодо, поднявшись по самодеятельной веревочной лестнице на небольшой каменный выступ, помогал забраться девушке. Солдат выругался, понимая, что пока он поднимет тревогу, девка снова улизнёт, поэтому просто решил подстрелить цыганку из лука. Квазимодо не сразу понял, почему девушка вскрикнула и повисла на его руке в такой неподходящий момент, а когда он поднял девушку на каменный выступ, то не мог поверить в увиденное - из груди Эсмеральды торчала стрела, пробившая девичье тело насквозь. По роковой случайности, стрелявший попал девушке в сердце, и она умерла мгновенно. Квазимодо машинально донёс девушку до своей каморки, и только положив безжизненное тело на тюфяк, осознал весь ужас произошедшего. Он заревел, словно раненый зверь, прижимая девушку к груди. И надо бы пойти к архидьякону, позвать кого-нибудь, но чувство реальности медленно ускользало от Звонаря, он что-то подвывал себе под нос, укачивая мёртвую цыганку на своих руках, словно ребёнка. В таком состоянии его и застал судья, которому уже сообщили, что цыганка нарушила условия Убежища, и один из стражников выстрелил в неё из лука. Фролло надеялся на чудо, но его не произошло. Судья застыл на пороге, а потом рывком пересёк каморку, схватил за грудки Квазимодо, заорав ему прямо в лицо: - Как?… Как такое могло произойти, мразь ты этакая?! Я же тебя, ублюдок, предупреждал! Квазимодо смотрел в одну точку, он словно разучился говорить, а судья продолжал его трясти как тряпичную куклу: - Какого хуя ты взял её с собой?! Не мог отложить свои «прогулки»! Но Квазимодо продолжал молчать. Судья швырнул его с такой яростью, что тот пролетел через всю каморку, ударившись об стену. - С тобой я потом разберусь! И с тем ублюдком тоже! Фролло опустился на колени и прижал безжизненное тело к себе. Слов у судьи не было, а плакать он не умел. Ещё вчера он целовал эти прекрасные губы, покрывал поцелуями лицо, а она улыбалась ему в ответ, отвечая на ласки, а теперь она была так холодна, неподвижна и молчалива… Жизнь покинула это прекрасное тело. Судья положил девушку обратно на тюфяк и последний раз посмотрел в её глаза, в которых он читал немой укор. Фролло судорожно вздохнул и закрыл Эсмеральде глаза. Боже мой, она больше никогда не увидит солнечного света… Судье казалось, что он погружается в ад. Потеря была такой внезапной, а боль настолько сильной, что его мозг отказывался воспринимать происходящее. Он машинально пошёл к архидьякону, отдав все нужные распоряжения о погребении и отпевании. Ни один мускул не дрогнул на его суровом лице. И никто так и не узнал, какую страшную потерю понёс этот жестокий человек. Фролло зашёл в свой кабинет во Дворце Правосудия, силы покинули его и он упал на колени перед большим деревянным крестом, висевшим над камином, и прошептал: - За что, Дева Мария?! Но судье никто не ответил на его вопрос. Он поднялся с колен, подошёл к окну и устремил взгляд в никуда. Как хорошо, что сегодня нет судебных заседаний и допросов, можно раньше уехать. Но сначала надо решить, что делать с этой мразью, убившей его Эсмеральду. Наказать открыто за убийство цыганки он не может, солдат ничего не нарушил, но это не означает, что эта скотина останется безнаказанной. - Я тебя, ублюдка, утоплю в собственном дерьме! Сдыхать ты будешь так медленно, что смерть тебе покажется избавлением. А Квазимодо? Ну этот никуда не уйдёт. Не до него сейчас. Судья приехал домой, сел в своё любимое кресло, налил вина в бокал и уставился на горящий огонь в камине, и только оставшись наедине со своим мыслями, когда ему ненужно было «держать лицо», пришло полное осознание всей произошедшей трагедии. Цыганки, его любви и смысла всей его жизни больше не было на свете… Судья горько усмехнулся, вот уж никогда не думал, что все это будет относиться к уличной танцовщице, но, тем не менее, это так. И для судьи потянулись часы, складывающиеся в вереницу бессмысленных дней, переходивших в недели и месяцы, наполненные болью и одиночеством. Он практически не спал, а если и засыпал, то видел во сне широко раскрытые мёртвые глаза девушки, смотревшие на него с укором. Днём судья погружался в дела с остервенением, доводил себя до полного изнеможения. Он, словно обезумевший, участвовал во всех стычках и облавах, подсознательно ища смерть, но та обходила его стороной. Он преследовал бродяг и прочее отребье с таким неистовством, что наводил суеверный ужас на людей. Солдата, повинного в смерти его красавицы, настигла страшная и мучительная смерть по обвинению в колдовстве. Что до Квазимодо, то с момента смерти цыганки, он не проронил ни слова. Он или звонил в колокола, или сидел, уставившись в одну точку. Судья, сначала думал, что это пройдёт и Звонарь получит сполна, но видя, что ситуация не меняется, решил пока не тратить своё время на этого идиота. Пусть живёт в таком же аду, что и он. Так текли месяцы, судья всё больше погружался в свой собственный ад незаметно для других, пока не произошло одно странное происшествие, радикальным образом изменившее его жизнь. У Фролло в кабинете во Дворце Правосудия было два потайных выхода, которыми он пользовался, когда хотел уйти незамеченным. Двери были хорошо замаскированы и запирались, про выходы не знала ни одна живая душа, поэтому судья был очень удивлён, когда услышал скрип, поднял глаза и увидел, что одна из дверей открылась. «Странно, - подумал судья, вставая, - точно помню, что закрывал дверь, когда возвращался». Он подошёл к двери, открыл и почувствовал… Что? Порыв ветра? Но это было ещё не самое странное: судья не узнавал коридор. Фролло тряхнул головой, может, он ошибся, ведь там было темно. Судья взял свечу, зашёл в коридор и осмотрелся: определенно он не узнавал его. Но как такое возможно, если он ходил этим путём на протяжении нескольких лет? Судья достал кинжал из сутаны и пошёл дальше. Идти пришлось недолго, впереди была дверь. Фролло пока не знал, что ему думать, возможно, он просто бредит. Он подошёл к двери, осторожно надавив на неё, и та, легонько скрипнув, открылась. Судья вошёл в очень странное помещение, напоминающее кабинет. Царила полная разруха, оконная рама была выбита. Везде валялись предметы и вещи, назначение которых судья не знал. Он внимательно осмотрелся, помещение при всей своей разрухе напоминало его кабинет в загородном особняке, но этого просто не могло быть. На полу валялись бумаги, судья поднял несколько листов и задумчиво начал рассматривать, там стояли какие-то странные цифры: 1947, 1989, 2021. - Это что ещё за на хер?- сказал вслух судья, совершенно забыв о том, что его кто-нибудь может услышать. Он присмотрелся внимательней и увидел, что после цифр стояло слово «год». Может, это козни дьявола и это круг ада в наказание за смерть Эсмеральды? Ладно, на сегодня с меня хватит, пора возвращаться. Судья вернулся тем же путём, что и пришёл. Это загадочное происшествие отвлекло его от грустных мыслей и заинтриговало. Несколько дней судья размышлял о произошедшем, ища разумное объяснение, но не находил. Надо было взять те бумаги… Ну и какой толк тебе от них? Целую неделю судья в раздумьях поглядывал на потайную дверь, но потом, не выдержав, открыл, убедившись, что перед ним тот же незнакомый коридор, взял свечу и решил исследовать странное место. И так было несколько дней подряд, судья приходил, осматривал кабинет, выходил за его пределы, ходил по коридорам и залам, с удивлением отмечая, что это очень похоже на его загородный дом, пришедший в запустение и требующий капитального ремонта. Так бы и продолжалось это хождение по мукам, если бы судья во время «своей прогулки» не услышал незнакомые голоса. Он осторожно выглянул из-за двери кабинета и увидел каких-то бродяг. Пока судья думал, как выманить кого-нибудь, один из бродяг направился в сторону судьи. Фролло скрылся за покосившейся дверной створкой и стал ждать. Парень зашёл в кабинет нетвёрдой походкой, а он был пьян, с одной целью - справить малую нужду, но не успел. Судья одним ловким движением схватил его, зажав рот рукой, и сказал: - Издашь хотя бы один звук, выпущу кишки. У парня расширились глаза от ужаса, и он что-то промычал. И тут из-за коридора донеслось: - Эй, чувак, ты чего так долго? Приход словил, укурок? Судья понял, что для разговора здесь не место, поэтому оглушил парня, и потащил его в кабинет на другой стороне. Он посадил незнакомца на пол и закрыл дверь, чтобы отрезать путь к отступлению. Фролло внимательно осмотрел своего посетителя: одет и обут тот был очень странно. К удивлению судьи, от этого странного типа не исходило зловоние, одежда и обувь были чистыми, зубы белыми и целыми, не было вшей и клопов. «Да кто же ты такой?» - подумал судья. Через некоторое время парень начал приходить в себя, первое время он ошарашено оглядывался по сторонам, не сразу заметив мужчину в странной одежде. - Где я? - Считай, что ты у меня в гостях, - раздался властный голос. Парень уставился на мужчину во все глаза: - Чувак, я чё, приход словил? Судья строго сказал: - Ещё раз меня так назовёшь, словишь всё то, что ты сказал и даже больше. - Погоди, то есть ты реальный и меня не штырит сейчас? - Я - реальный, но вштырить могу по первое число, если будешь нести всякую чушь,- сказал судья, совершенно не понимая значение слова «вштырить». - Ты меня понял? Парень кивнул. - Прекрасно, - сказал судья. - Твоя жизнь зависит от того, насколько полезной будет твоя информация. И насколько конструктивный диалог у нас получится. Ясно? Парень кивнул. Он моментально протрезвел. - Что это за место, в котором я тебя встретил? - Чего? - сказал парень, недоумевающее смотря по сторонам, но увидев грозный взгляд мужчины, начал говорить первое, что пришло на ум.- Это предместье Парижа. Этот особняк является культурным наследием, у него были разные владельцы, а теперь его решили восстановить и сделать музей. Реставрационные работы только начались. Ну мы и решили с ребятами туда зарулить. - То есть вы, оболтусы, проникли на чужую собственность. Вас бы за такое…, впрочем, неважно. Ты мне нужен живым и у меня к тебе дело. - Вы меня не убьёте? - спросил парень, не веря своим ушам. - Нет, идиот, иначе твой труп давно бы плавал в Сене. Ты мне расскажи о том месте, откуда я тебя вытянул. Не о доме,- судья понимал, что выглядит идиотом. - Что конкретно вы хотите знать? Судья внимательно посмотрел на паренька, тот и вправду не понимал: - Когда я попал туда впервые, я нашёл какие-то странные бумаги с разными цифрами: 1978, 2021. Там везде стоит год. - Там валяется много разных газет и журналов прошлых лет, которые притаскивали с собой разные компании, когда забирались в дом. - Прошлых лет? - Ну да. Сейчас 2021 год, - теперь парень чувствовал себя идиотом. - Продолжай, - задумчиво сказал судья, не веря своим ушам,- расскажи мне пока вкратце о том времени и начни с даты! «Сумасшедший что ли?», - пронеслось в голове у парня. - Хорошо. А вы - то кто? И где я? - Я — Клод Фролло, граф де Плеси, министр юстиции Его Величества короля Людовика XI, судья. - Что, бля?! Да ты явно бредишь, Людовик XI правил в XV веке, а конкретнее, с 1461 по 1483, видишь ли, я историк по образованию. Судья был очень удивлён, но виду не показывал. - Что ж, если хочешь знать, где ты - пойдём. - Куда? - На улицу, идиот. Судья вывел очумевшего паренька на улицу через потайной вход и провёл по безлюдной парижской улице, а от вони и грязи, царившей там, парня стошнило и он был рад, когда они вернулись в кабинет судьи, где было чисто и не воняло. - Ну как,- спросил судья, усмехаясь, сложив руки на груди. - Этого не может быть. Если это всё реконструкция, то очень точная. Но…,- он задумчиво посмотрел по сторонам, - могу я осмотреть ваш кабинет? Судья утвердительно кивнул. Паренёк внимательно рассмотрел предметы, мебель, письменные принадлежности, документы, подсвечники. - Это… это же всё подлинное. Не может быть. Это же всё стоит целое состояние! Миллионы! - Очень хорошо, что ты всё понял, но ты не ответил на мой вопрос. И кто ты такой? - Меня зовут Этьен, образование получил по истории, специализируюсь на истории Средневековой Европы, если совсем просто. Отец у меня мэр Парижа. - Время, меня интересует время…,- перебил его Фролло, у которого в голове появилась одна очень интересная мысль. Этьен вкратце рассказал о своём времени, после чего спросил: - А дальше что? - А дальше, - сказал судья задумчиво,- мы заключим с тобой сделку. Фролло понимал, угрозы здесь не сработают, а ему нужен этот человек. - Сделку?- удивился Этьен. - Ты богат?- начал судья издалека. - Мы с папашей не ладим. Он считает меня непутевым, лишил всякого финансирования. Он же мэр, а я его позорю, как он говорит. Судья облегчённо вздохнул: - Ну ещё бы. Я могу поправить твоё положение. Ты можешь и дальше прозябать в своём отвратительном существовании, - судья поморщился, - а можешь стать богатым и ни от кого независящим человеком. Что выбираешь? - Мне нравится второй вариант. А что делать надо? - Ты познакомишь меня со своим временем, поможешь наладить мне нужные контакты, будешь моим представителем. Что же до финансовой стороны дела, то я очень богатый человек. Твои услуги будут щедро оплачены. Но только у меня одно условие: свои непотребства ты прекратишь. Если ты откажешься, то я найду другого забулдыгу, я так понял, вас таких много там ошивается, впрочем, как и везде. Этьен подумал и сказал: - Я согласен. - Вот и чудненько, встретимся завтра в том доме. И ещё, если ты задумаешь убить меня или обокрасть, то я не советую этого делать. Ни в первом, ни во втором случае ты ничего не выиграешь. - И в мыслях не было. Начнём с документов, завтра сведу с нужным человеком. А потом начну вводить в курс дела. На том и порешили. «Может, хоть это отвлечёт меня, потому что я больше так не могу»,- задумчиво подумал судья, закрывая за Этьеном дверь.