Кружевное розовое

У Игоря кипит кровь в венах, в голове звенит пустота, а в пальцах зудит электричеством желание прикоснуться. Картинки на большом экране сменяются в том же ритме, но фильм уже не играет никакого значения — все внимание привлекает к себе Сережа, который сушит полотенцем волосы. На нем лишь крошечные трусики из светло-розового кружева и больше ничего. Капли воды стекают по груди, скользят по рельефу мышц пресса — вдвоем тренироваться оказалось даже приятнее, чем обычно, — и взгляд снова останавливается на этих чертовых трусиках (назвать э т о «трусами» язык не поворачивается). Игорь поднимается на ноги и подходит вплотную, отбирая полотенце и взяв за подбородок, чтобы поцеловать в удивленно приоткрытый рот. — Дразнишься? — шепотом говорит он, проводя ладонями по бокам и трогая линию челюсти Сережи губами. — Всего лишь собираюсь на ужин, — Разумовский хватает Игоря за плечи, — тебе, между прочим, тоже не мешало бы ополоснуться. — Обязательно сходим вместе, — урчит Гром, наконец доходя ладонями до бедер и ощущая приятный контраст прохладной кожи и кружева. — Потому что я планирую тебя испачкать. Если у Сережи и есть возражения, высказать их он не успевает, потому что Игорь подхватывает его на руки, заставляя обхватить ногами талию. Рычание, которое вырывается у Разумовского в ответ на подобное варварство, вызывает мурашки у Грома, и он скалится, чтобы тут же коротко прихватить зубами маячащие перед глазами ключицы. Времени у них достаточно, они явно успеют и насладиться друг другом, и привести себя в порядок, и добраться до ресторана. На худой конец наберут Волкова и предупредят о небольшом опоздании — не первый раз и не последний в самом деле. Сережа снова выбивает все связные мысли: вместо того, чтобы просто усесться подтянутой задницей на стол, он взбирается на него и встает на четвереньки, дико улыбаясь. «В эту игру можно играть вдвоем», — читается в его взгляде, и в целом Игорь даже не против. «Он ее и начал-то по сути», — мелькает мысль, и Игорь ухмыляется, опираясь ладонями о стол и целуя наглый рот без всякого напора и страсти. Сейчас ему хочется по-другому. Не так, как у них бывает обычно. К тому же эта деталь, что коротнула его мозги, настраивает совсем на другой лад. Сережа прихватывает его нижнюю губу зубами несильно, однако все равно ощутимо; Гром не поддается на привычный пароль-отзыв — целует в уголок рта и обходит стол, чтобы оказаться позади Разумовского. Тот фыркает, но не протестует, опираясь локтями на стол. Ему явно неудобно стоять на стеклянной поверхности… впрочем, ему явно сейчас плевать на такие мелочи. Игорь оглаживает ладонями спину, поясницу и наконец останавливается на ягодицах. Легко сжимает плоть, не в силах отвести глаз от тонкой полоски кружева, скрывающей гладкую промежность. В солнечном сплетении сладко ноет возбуждение, и Гром стонет, на краткий миг прикрывая глаза и прислоняясь лбом к пояснице Сережи. — Ты с ума меня сводишь, — шепчет он, задевая губами кожу, и целует над резинкой, которая впивается в тело и явно оставит следы (это почему-то бьет в голову еще сильнее). Разумовский лишь стонет в ответ и подается бедрами назад, явно прося большего. Коротко облизнувшись, Игорь принимается покрывать поцелуями ягодицы и легко поглаживать его член сквозь белье. Реакция на ласку следует незамедлительно — Сережа крупно вздрагивает и тонко скулит. Игорь улыбается и подцепляет тесьму, чтобы отвести ее вбок и, разведя ягодицы в стороны, прикоснуться кончиком языка к гладкой коже. Ему уже хочется войти, почувствовать, как его член плотно обхватят горячие мышцы, но он знает, что еще рано. Гром сплевывает, добавляя влаги на промежность, часть которой впитывает чертово кружево. Электронный голос Марго прерывает их уединение: — Сергей, входящий вызов от Юлии Пчелкиной. Принять вызов? Гром знает, что в какой-то степени именно от него сейчас зависит, что произойдет дальше. Пожалуй, он не очень хороший человек, потому что он не оставляет Сереже даже шанса — проникает двумя пальцами, отчего тот громко выстанывает проклятое «Да». — Серж, дорогой, я тебя не отвлекаю? — щебечет голос Юли из динамиков. — Ты долго не брал трубку. Игорь молчит, потому что знает, что даже его шепот будет слышен Пчелкиной. Он лишь слегка двигает пальцами (без каких-либо звуков) и едва уловимо поглаживает левой рукой член Сережи. — Серж? — Я… м-м-м, немного… з-з-занят, да… — все-таки выдавливает Разумовский с огромными паузами, но Игорь поощряет его и за то, что он вообще говорит, усиливая давление на член. — М-м-мы с… С И-и-и-игорем с-с-с-обираемся… Юля несколько секунд молчит, обрабатывая информацию, после чего с явным осуждением стонет в трубку и наверняка проводит ладонью по лицу. — И тебе привет, Игорь, — говорит наконец она, — вы оба отвратительны. Я звоню предупредить, что мы с Олегом немного задержимся. И нет, не по той же причине, что и вы. Расскажу при встрече. В ресторане перенос времени мы сделали, так что встретимся в восемь часов. Сережа выдыхает сдавленное «Блядь!», когда Игорь принимается лизать вокруг собственных пальцев, и Гром готов поставить косарь, что Пчелкина закатывает глаза, слыша это. — Марго, повтори время, на которое заказан ресторан, через пол… нет, через сорок минут, — ставит задачу Юля и сбрасывает звонок. — Ублюдок, — стонет Сережа уже в голос, скрипя влажными ладонями по стеклу. — И я тебя люблю, солнышко, — ухмыляется Игорь и начинает наконец двигать пальцами и продолжая лизать вокруг них. Дрожь сотрясает тело Разумовского, он поскуливает от избытка ощущений и изо всех сил старается сдержать инстинктивные движения бедер навстречу ласке. Игорь снова оставляет поцелуй на пояснице и убирает пальцы. В пару шагов он вновь оказывается перед Сережей, поднимает его за подбородок, чтобы поцеловать, и в это же время приспускает собственные спортивки, проводит пару раз кулаком по члену и касается кончиком языка нежной изнанки чужих губ. Дыхания не хватает, и они отрываются друг от друга. Сережа переводит взгляд на член и отталкивает руку Игоря, беря в рот. Он греет теплом лишь головку, обмахивает ее ласковыми движениями языка, но глубже не пускает. Грома пронзает дрожь от каждого прикосновения, ему хочется большего — яйца уже болят. Аккуратно отстранившись, он еще раз коротко целует Сережу, выходит смазанно из-за сбитого дыхания, но в голове хоть немного проясняется. Игорь возвращается за спину Разумовского, со всей осторожностью стаскивает со стола, чтобы тот встал на ноги, сплевывает еще раз, только уже в собственный кулак, дабы легче войти. Даже несмотря на подготовку Сережи — вкус съедобной смазки распознать очень легко, когда регулярно ее используешь, — не хотелось бы причинить дискомфорта ни ему, ни себе. Вновь отведя тесьму в сторону и придерживая ее, Игорь входит. По позвоночнику прокатывается волна жара, а с губ срывается стон. Сережа ему вторит, подавшись назад, чтобы прижаться вплотную, кожа к коже. Они оба выжидают пару секунд, пока сердце сбавит несколько ударов ритма, и Игорь начинает двигаться. Ему не нужно быстро и сильно, он позволяет себе покачиваться в размеренном ритме, от которого удовольствие растекается по венам равномерным теплом, подводя к оргазму без «искр и огня». Сережа прогибает поясницу, опирается грудью и разъезжающимися локтями на стол, изо всех сил стараясь оставаться в одном положении. Гром беспрестанно облизывает губы и вцепляется в талию Разумовского, сходя с ума не только от того, что его трахает, но и от разлетающихся в пространстве потрясающе красивых стонов на каждый толчок. — Игорь… — просит Сережа, отчего у Игоря яйца поджимаются, а оргазм практически звенит в кончиках пальцев. — Игорь… Прошу! Гром хрипло стонет, вжимаясь в ягодицы и кончая глубоко внутри. Ему жизненно необходима пара мгновений, чтобы прийти в себя, а уже после он поможет кончить Сереже. Разумовский едва слышно хныкает, и этот звук заставляет Игоря вернуться в реальность. Он выходит, разворачивает к себе лицом и укладывает спиной на стол, чтобы тут же прилипнуть взглядом к члену. Красная, блестящая от предэякулята головка которого выглядывала из-под трусиков и была пережата резиночкой. Гром рычит, возвращает пальцы в задницу и ласкает губами чувствительную плоть. Сережа кричит и тянет за волосы Игоря, пытается податься и назад, и в рот одновременно, но теряется в собственных ощущениях и реакциях тела. Игорь сосет старательно, втягивая щеки и создавая вакуум, двигает кистью резко и ритмично, каждым толчком задевая простату. Сережа дрожит и всхлипывает, дергается всем телом, и Игорь чувствует, как сперма бьет в нёбо, а мышцы ритмично сжимают пальцы. — Твою же мать… — выдыхает Разумовский, лежа с закрытыми глазами и тяжело и часто дыша. Игорь сглатывает, улыбается уголком рта и накрывает собой Сережу, утыкаясь лицом в его шею. — Я думаю, ты не откажешься от ванны, — касаясь губами кожи, тихо говорит Игорь с улыбкой. — Если ты меня отнесешь туда — да, — соглашается Разумовский, все так же не открывая глаз. — Не засни только, нам еще ехать в ресторан. — Я успею вздремнуть, пока мы будем в дороге. Игорь не отвечает, лишь выпрямляется и осторожно поднимает на руки Сережу, чтобы уйти в ванную и привести их обоих в порядок. *** — Мы приехали, — Гром трогает Сережу за плечо. — Да я и не спал, в общем-то, — Разумовский ровно садится в кресле, лукаво смотрит на Игоря и ухмыляется, запуская руку в карман пиджака. — У меня для тебя кое-что есть. Игорь вздергивает бровь в ожидании и переводит взгляд на кулак Сережи. — Я хочу, чтобы ты, сидя в компании наших друзей, помнил, что было чуть раньше, — Разумовский вешает на рычаг переключения передач чертовы. розовые. трусики, — к тому же… уверен, не только на мне они будут смотреться… интересно. Сережа выходит из машины, оставляя Игоря гипнотизировать взглядом нижнее белье и справляться с нахлынувшим возбуждением в одиночестве. — Сучонок! — выдыхает Гром и прикрывает на пару секунд веки. Собравшись с силами, Игорь сдергивает трусики, засовывая их в карман брюк, и покидает салон, чтобы хотя бы на пару часов сконцентрироваться на чем-то помимо Сергея Разумовского.