ice in your eyes

Экзамены были всё ближе и ближе. Постепенно Хотидзуми вернула свой старый образ жизни: много времени проводила в обнимку с учебниками, пила кофе и энергетики литрами, что она, кстати, умело скрывала от Тодороки, который волновался за её здоровье. Он кормил её, когда Мина забывала про приёмы пищи, укладывал спать и помогал с учёбой. Хотидзуми очень ценила это и в качестве оплаты целовала его. Поначалу делать это было очень неловко, но со временем целовать друг друга перестало быть чем-то постыдным, что радовало обоих. Вечерами они сидели в обнимку, параллельно занимаясь. Когда Шото замечал, что Мина начинает зевать или уставать, он говорил, что сегодня она как обычно хорошо подготовилась, а теперь пора спать. Вот так развивались их отношения, в которых оба партнера были счастливы. В какой-то вечер парень написал девушке сообщение:

Хотидзуми, я сейчас в магазине. Тебе купить что-нибудь?

Обычно Мина сразу отвечает Шото, но не в этот раз. Прошло уже 10 минут, а ответа так и не последовало, поэтому Тодороки решил взять что-нибудь на свой вкус. Подойдя к стойке со сладким, он выбрал две плитки шоколада с орешками, которые любит Хотидзуми. Ему нравилось делать такие маленькие, но приятные подарочки девушке. Его просто умиляла картина, где она краснела и отказывалась от них, говоря, что не стоит тратиться. Уже подходя к общежитию, юноша проверил телефон, но ответа всё не было. Почему она не отвечает? Ускорив шаг, он помчался в общежитие, убеждая себя, что всё нормально. Поднявшись на второй этаж, он постучался в комнату Мины. Тишина, словно там никого нет. Слегка толкнув дверь, он отметил, что та не заперта. Зайдя в комнату, Тодороки с облегчением увидел спящую за столом Хотидзуми. Под щекой лежал учебник, а на плечах пледик. — Интересно, ей не жарко? — подумал Шото, медленно, чтобы не разбудить, подходя к возлюбленной. Аккуратно тронув руку Мины, он с ужасом отметил, какая она ледяная. Шото начал осторожно трясти её за плечи, чтобы разбудить. — Хотидзуми-и, просыпайся, — никакой реакции. Мина даже не шевельнулась. Тодороки требовательнее тряхнул её, и та наконец проснулась. — Ты замёрзла что-ли? — А? Немного прохладно стало. — Ты ледяная, а на улице 29 градусов, ты себя хорошо чувствуешь? — Да, всё нормально. И тут Тодороки заметил лежащую на полу пустую банку энергетика. Он строго посмотрел на девушку: — Я же просил больше не пить их. Да и ты вроде сказала мне, что перестала. — Я всего один раз, правда! — Они отрицательно влияют на твоё здоровье, я же волнуюсь за тебя. — Вот как? — улыбка Мины растянулась до ушей. Ей было очень приятно, когда Тодороки говорил так. — Хорошо, теперь я точно обещаю, что не буду пить энергетики. Всё равно скоро уже экзамены закончатся и я поеду… — Хотидзуми запнулась, ведь она хотела сказать домой. Но домой она не поедет… — К Мацуи-сану. Да, именно, я поеду к дяде, — она попыталась спрятать появшиеюся грусть на лице. Домой… — Хей, солнышко, не расстраивайся ты так, мы будем видеться довольно-таки часто, — весело проговорил Тодороки, хотя он понял, что на самом деле Мина подумала о другом. Но после его слов на её лице появилась улыбка. — Обещаю! — Я люблю тебя, Тодороки. — И я тебя, Хотидзуми. Тебе всё еще холодно? — Нет, уже не холодно, — уверенно сказала Мина и через две секунды чихнула. А потом еще. И еще. — Да что такое? — и опять чих. — Что-то мне подсказывает, что не всё нормально. Я сейчас приду. Вернулся Шото с большой кружкой чая с лимоном. Он отдал его девушке и встал сзади, обнимая её за хрупкие плечи. Девушка поблагодарила парня и начала остужать чай своим дыханием, параллельно открывая шоколад. Поцеловав её в макушку, он подумал о том, что на самом деле она не такая слабая, какой может показаться вначале. И речь идёт не о физической силе. Смерть близкого человека — ужасная вещь. Её пожелаешь разве что только заклятому врагу. Азуми была единственным близким человеком Мины, но она не сломалась. Однако Шото и не задумывался о том, что это его заслуга. Он смог стать опорой и поддержкой для Хотидзуми. Он не всегда умел находить нужные слова. Вот только свою любовь он выражал именно поступками, а не словами. Крепкие объятия, нежные поцелуи, с заботой заваренная кружка чая помогали ей отвлечься от всего. — Тодороки-кун, пора бы уже начинать наши тренировки к практической части экзамена. — Сколько осталось до него? — Две недели, а летний лагерь будет где-то в конце августа. — Вот только я слышал, что те, кто не сдаст экзамен не поедут туда. — Да ладно-о, мы всё сдадим! — ободряюще сказала Мина. Тодороки ей лишь улыбнулся. — Другого варианта и быть не может. — Тогда давай сегодня я закончу с этой горой, — она указала на стопку учебников и конспектов. — А завтра начнём тренироваться. Нужно будет придумать приёмы. — Договорились, я тогда зайду за тобой завтра.

***

— Готова? — Да, пойдем. — Не голодна? — Нет, с набитым брюхом будет сложнее тренироваться. — Как хочешь. Дойдя до пока что пустующей арены, ребята начали разминаться. Площадь арены была довольно-таки большой. — Итак, на протяжении нескольких месяцев я развивала один приём. Смотри, — Хотидзуми закрыла глаза и сконцентрировалась. Прошло около 5 секунд и довольная Мина открыла глаза. Тодороки выжидающе продолжал смотреть на неё. — Оглянись. Он оглянулся и удивился: слева от него стояла его копия! — Хотидзуми, ты научилась клонировать людей?! Ты большая молодец! — Этот клон может использовать твою причуду, но еще я с Яойорозу тренировалась над тем, чтобы оригинал мог контролировать своего клона, но пока что получилось всего один раз и затрачивается слишком много энергии… — Ничего, благодаря этим тренировкам у тебя всё получится. Если учесть наши способности, то можно составить вот такую стратегию: если ты создашь моего клона, то им можно будет отвлечь экзаменатора и тогда мы… — Сможем заковать его в лёд! — Именно. — Но нужно еще доработать некоторые моменты… Следующие два часа ребята без перерыва тренировались и слегка устали. Когда Мина примерно в двадцатый раз попыталась передать Тодороки возможность контролировать иллюзию, она пошатнулась и схватилась за ближающий поручень. — Хотидзуми, ты как? — Нормально, дай мне минутку, потом продолжим, — спустя время девушка вновь сконцентрировалась и тут клон выпустил лёд! Его было совсем немного, но это уже прогресс! Это означало, что постепенно Тодороки начинает завладевать разумом этого клона. — Почти получилось! — внезапная головная боль заставила схватиться Мину за голову. Сильная пульсация приносила девушке огромный дискомфорт, было ощущение, что она сейчас не устоит на своих ногах, но нельзя бросить всё, когда только-только пошёл прогресс! — Давай еще раз. — Подожди, ты скоро в обморок упадешь. На сегодня хватит. — Но подожди, сейчас всё получится! — Хотидзуми, я не хочу, чтобы ты переутомилась. До экзамена есть еще достаточно времени, мы успеем подтянуться. Нельзя, чтобы ты сейчас ослабла, — спорить с этим молодым человеком было бесполезно, когда дело касалось самочувствия Мины. Именно поэтому Мина расстроилась и поплелась в общежитие за парнем. — Выше нос! Я надеюсь, ты не будешь тренироваться у себя в комнате? — она замотала головой. — Точно? Хорошо, пойдем уже. Пришли они в общежитие тогда, когда солнце уже садилось. Красивый закат отражался в глазах ребят. Когда они поднимались по лестнице, у девушки опять закружилась голова и она чуть не упала. Благо, рядом находящийся Тодороки подхватил её. — Тебе ничего это не напомнило? — В ту ночь ты меня так же поймал, — улыбнулась Мина, нырнув в воспоминания. — По ощущениям это было так давно… — она не успела договорить, как Шото, оглянувшись и убедившись в том, что никого в коридоре нет, словно пушинку поднял девушку на руки. — Ты что делаешь?! А вдруг кто-нибудь выйдет? — Не волнуйся, я не хочу, чтобы ты споткнулась. — Я же тяжелая… — Ничего подобного! Кто тебе такое сказал? — Ну, никто не говорил, но я сама знаю. — А вот и нет, ты такая легкая, что я удивляюсь — как тебя ветром не сдуло. Хотидзуми рассмеялась и прикрыла лицо руками. Тодороки постоянно заставлял её смущаться, иногда даже не осознанно. За это время они уже успели подняться по лестнице и зайти в комнату Мины. Шото наконец-то отпустил героиню и собрался поцеловать её перед выходом. Обвив её талию руками, он накрыл губы Хотидзуми своими. Она сразу же ответила ему, закатывая глаза от удовольствия. Всё-таки, люди правы, когда называют поцелуи языком любви. Таким образом ребята показывали друг другу свою любовь и привязанность. Спустя некоторое время нежный поцелуй превратился в более требовательный. Тодороки стал более напористым, а Мина не была против, скорее наоборот. Она неосознанно погладила Шото за ушком, отчего у того прошёлся табун мурашек по телу и он сильнее сжал талию девушки. В животе запорхали бабочки. Не отрываясь друг от друга, они проделали несколько шагов к кровати. Но тут парень резко отшатнулся. Блеск в его глазах пропал, а вместо него выступилась вина и осознание. Постепенно оба начали понимать, что произошло и залились краской. Сейчас их лица напоминали огромные переспелые помидоры. — Прости меня, пожалуйста, — стыдливо отвернулся Тодороки. — Я не думал, что так всё зайдет… — Не извиняйся, Тодороки-кун, мне… — девушка прикрыла лицо руками, словно пытаясь скрыть румянец. — Мне понравилось… Наступило молчание. Да и что можно сказать в этой ситуации? — Я, пожалуй, пойду. Еще раз извини. — Постой… — Да? — Может останешься? — неуверенно спросила Мина. Она знала, что Тодороки не тронет её и хотела, чтобы он был рядом. Шото внимательно взглянул в лицо Хотидзуми. — Ты уверена? — Думаю, да… — Обещаю, я не буду делать ничего такого, пока ты сама этого не захочешь. — Я знаю, поэтому и предложила. Ребята устроились на кровати, Мина прижалась к левой стороне тела Тодороки, чтобы согреться, на что тот лишь усмехнулся. Он мягко поглаживал её руку, отчего Хотидзуми начала засыпать. Спустя несколько минут она уже сопела, а вот Шото не мог уснуть. Он думал обо всём: о Мине, о тренировках, о том, как они еще могут прокачать свои причуды и о том, что произошло сейчас. Это было очень странно. В тот момент его самообладание начало испаряться. Раньше такого никогда не было, Тодороки всегда контролировал свои действия, эмоции… Но Хотидзуми не оттолкунла его, значит ли это что она не злиться на него? Вполне вероятно. Немного поёрзав на месте, он почувствовал что-то под подушкой. Когда он достал мешающую вещь, он замер. Фотография. А на стекле рамки остались разводы от слёз, судя по всему, недавние. Ей до сих пор больно…