Рыжая плутовка

       — Да ладно, я же не виноват, что ты сама постоянно исчезаешь! — сказал Антон, и присел рядом с лисицей. — Но мне же обидно все-таки! Давай, за гладь свою вину! — крикнула лисичка и начала прыгать на месте недовольствоваясь поступками Антоши. — Знаешь… мне все же иногда кажется, что ты плод моего воображения — сказал Антон идя, покачиваясь в своих ботинках по хрустящей снегу. — П-плод?.. в-воображения?.. — заикаясь сказала лисичка и из глаз ее потекли прозрачно красные слезы… — Эй? — — Ты чего — спросил Антон, ноги его подкосились и он упал в белоснежный снег.        Очнувшись Антон оглянулся… Лисы нигде не было, кругом стояла темнота и мрак. Мальчик подхватил рюкзак, и как гепард побежал домой. Прибежав, мать его увидела и спокойным голосом спросила — Ты где был, дурында? — 8 часов, а его нет, это что такое? — сказала мать и ушла на кухню. — А что тут без меня было? Будто пожар — спросил Антон и взял барбариску. — Оля изнылась… Тебя ждала, плакала. Кое-как уложила. Тоша лишь кивнул, допил чай и побежал к Оле в комнату. Преодолев скрипучую лестницу, он все — таки оказался в комнате Оли. На удивление, она действительно спала, зарывшись носиком в старого медвежонка, а не включила очередную кассету, что, наверное затерла уже до дыр. Шторы были плотно закрыты, похоже, она думала что снова придёт «сова» — из-за которой она просила Антона быстрее приходить домой после школы, и действительно расстраивалась, если некому было посмотреть с ней мультфильм, помочь открыть плотно закрытую банку со сгущенкой, что выдавалась максимально редко, ну, ибо негоже дорогой продукт расходовать. Тем не менее совы за окном не было, только тусклый лунный свет, что смог пробиться через занавес. Он, собственно, и освещал комнату. На его фоне было бы отчётливо видно черную фигуру, со светящимися глазами, как описывала их Оля. Было похоже на то, что бедной девочке все — же было трудно пережить переезд, ещё и ссоры родителей… Это понимал и Антон, глядя на закрытые шторы. Или же, на самом деле, сова была, но что-то её спугнуло? Конечно, об этом мальчик думать и не хотел поэтому бросив ещё один взгляд на спящую Олю, он прошмыгнул в дверной проем огибая скрипучие доски пола, и прикрыл дверь. Зашёл к себе.

***

Зимняя, утренняя мерзлота. Комната ещё окутана холодным покровом ночи, что и не желает спадать, отдавая бразды правления солнцу. Судя по тишине, и родители, и Оля ещё спят. С мыслью об этом, Антон медленно распахивает очи, ощупывает тумбочку с очками, и плавно надевает их, слегка приподнимаясь. Тихий скрип половиц, босые ноги спускаются на холодный пол, от чего пробивает дрожью. Как в тумане Антон быстро собирается, и выходит из дома, идёт привычным маршрутом через лес. Алисы нет... Никто не наблюдает, не выпрыгивает из сугроба. Нет даже надоедливой собачонки Жульки, что вертится под ногами. Ничего... Только скрипящий снег под натиском обуви, поселок вдали. Не было и причудливых танцев лесных зверей на поляне, что почти каждую ночь ранее резвились под луной. Ничего. Абсолютно ничего... Почему они запропастились, и куда? Это, конечно, давало ощущение безопасности — Антона больше не тронут за по случайности увиденное представление, но отсутствие Лисички, что перестала привычно провожать до школы, появляясь в лесу, и что-то, рассказывая, весь путь, под хруст снега до самой школы, где она исчезала, унося с собой и Жульку — тоже напрягало. Радовало только то, что Олю перестала мучить сова, о которой она рассказывала, и теперь она спала спокойно, стала более радостной и живой — будто проснулась ото сна. А родители, начали меньше ругаться из-за этого, но не перестали вовсе. Дети перестали пропадать также быстро, как и начали, закончившись на Семене — сразу после Вовы. Дело остановили — мол, не имеют улик. Байка о чёрном гараже стала менее пугающей, и дети перестали из раза в раз рассказывать о нем. Скоро должна была близиться весна — пора цветущих деревьев, высокой травы, по — летнему тёплого солнца. Но ещё была суровая зима, не желавшая отдавать бразды правления более мягкой поре. Все ещё было холодно. Солнце не грело, а иногда даже и не светило, оставляя деревню во власти не просветной тьмы, окутывающей каждый уголок этого угрюмого места, нагоняющей страх, хотя и ничего пугающего не происходило.