Сумбур.

      Сан Саныч обратился к Зайцу, и они отошли на приличное расстояние. Тот что-то говорил ему и активно жестикулировал, пытаясь доказать что-то. Однако весь вид Зайца был непоколебим, он яростно мотал головой из стороны в сторону и даже скрестил руки. О чем они говорили было не понять, так как вскоре вообще вышли из комнаты и вернулся только босс без присутствия знаменитости. Он даже не смотрел на нас, лишь быстрыми, четкими, широкими шагами преодолевал расстояние между нами. К тому времени когда он добрался до нас, я понимала, что меня ждет очень тяжелый и не самый приятный разговор. Наш беляк успел, по-видимому, уже пожаловаться.       — Снаружи вас ожидают уже сотрудники. Отправляйтесь с ними, нужно будет подробнее рассказать о случившемся, — прозвучал властный голос Александра Александровича. Мы синхронно кивнули и хотели было отправиться все вместе, как послышалось, — Колкова, за мной, — а затем такими же стремительными шагами, какими подходил к нам, он направился к выходу.       Мне оставалось только пересекать расстояние и поспевать за ним. По пути в его кабинет я часто ловила на себе сопереживающие вздохи и жалеющие взгляды. Многие знали нрав Сан Саныча и то, как он не любит и не прощает ошибок в нашей работе. Поэтому и благодарили судьбу, если им удавалось отделаться легким испугом или извинением.       Я не считала себя Мать Терезой и была так же жестока по отношению к сотрудникам, но никогда не давала какому-то другому отделу нас обвинять или скидывать свою работу. Наверное, это и есть причина, по которой я все еще нахожусь под его подчинением.       Открыв дверь, мы вошли в его кабинет. Сан Саныч кивнул рукой назад, что означало – мне следует закрыть дверь и спустить жалюзи. Разговор будет приватный, а значит – на повышенных тонах. Сев на кресло, закинув ногу на ногу, не забыв достать из нижнего ящика сигарету, босс прикурил. Ох, если в ход пошла сигарета, значит, будет двухчасовая нотация. Как же жаль, что я выбросила кофе, когда сломя голову неслась к вечной проблеме в лице одного ушастого.       — Скажи мне, Колкова, в чем заключается наша работа? — его голос звучал очень спокойно. Для того, кто не знает этого человека могло бы показаться, что все в норме, однако я нахожусь под покровительством этого мужчины уже не первый год и могу сказать, что дела обстоят с точностью да наоборот – он сдерживается, чтобы не отлепить кому-нибудь лишний подзатыльник.       — Обеспечивать успешность нашему проекту, — моментально ответила я, хотя прекрасно понимала, что именно он хочет услышать от меня.       — Еще, — прозвучало от него, когда он выдохнул очередной дым перед собой.       — Проконтролировать, чтобы другие отделы не поссорились и у них не упала эффективность.       — Помимо этого, — очередная затяжка и, вдруг Сан Саныч резко встал со своего места, направляясь к сейфу под кондиционером. Я закрыла глаза, понимая, что он собирается сделать. Тем временем, он, не оборачиваясь, наклонившись перед сейфом, кивнул мне рукой, намекая озвучить еще один пункт.       — Мотивировать наших сотрудников, чтобы добиться желаемого успеха, — озвучила я заранее вызубренный список обязанностей для таких случаев. Сан Саныч встал и, обернувшись, в одной руке с «Jameson», а в другой - недокуренной сигаретой, закатил глаза на мое ребячество.       — Прекращай ерничать и ответь уже то, чего я от тебя хочу услышать, — вернувшись обратно за стол, он положил две рюмки на стол и налил ирландский виски. Одну протянул в мою сторону, а другую незамедлительно взял в свои руки. Я разумно пока что отказалась и озвучила желанный ответ.       — Обеспечить сохранность наших участников, не дать им попасть в разного рода неприятности и главное - не позволить привлечь прессу, — отчеканила я, словно сдавала экзамен на права.       Сан Саныч допил свой виски и отложил рюмку в сторону, а затем тяжело и устало взглянул на меня. В этот момент я ощутила весь груз, который находился на его плечах и мне стало неуютно от этого взгляда. Никто в нашей группе, даже я, не сможет справляться с такой сложной работой, как это делает он.       — Мы проведем тщательное расследование, опросим всех присутствующих и при необходимости даже примем жесткие меры. Если выяснятся новые недопустимые вещи, то при необходимости даже подадим в суд, — выждав паузу, начальник продолжил. — Это покушение на жизнь, Колкова. Ты ведь понимаешь, что не схвати он этот чертов нож рукой, не решай импровизировать прямо на сцене, то все могло бы кончиться куда хуже и страшнее.       Я не могла отрицать правоту его слов. Нам правда повезло, что все обошлось так легко, однако сказать, что я была удивлена будет враньем. Я была просто в шоке. Никогда еще мы так серьезно и кардинально не отсеивали проблему. Мне в голову сразу приходили не очень приятные решения, которые разрушат карьеру девушки. Она, конечно, виновата, но неужели эта звезда настолько перестала верить в окружающих людей, в случайности, что подумала, что его специально могли ранить перед огромной толпой. Неужели все дойдет до суда? Я отказывалась верить в это.       — Александр Александрович, карьера и жизнь девушки будет разрушена. Мы не можем так поступить с ней только из-за его непонятных показаний, — постаралась как можно спокойнее прозвучать я, хотя внутри уже была готова превратиться в Посейдона и вызвать цунами.       — Колкова, ты судишь предвзято. Рассмотри сама эту ситуацию под другим углом. Она присоединилась к труппе относительно недавно и сразу попадает к нам по обмену. Не кажется странным?       — Это вас так надоумил Заяц? — я чувствовала, как накопившееся на протяжении нескольких дней раздражение вырывается наружу. Сан Саныч устало вздохнул, положив подбородок на сцепленные руки. Его глаза по недоброму сузились, а пальцы едва заметно дрогнули. Он старается не показывать насколько зол и взбешен из-за моего упрямства. Будь его воля, он бы притронулся и ко второй рюмке, но отчего-то сохраняет ее. Моя рука, потянувшаяся к подбородку, что обычно показывает крайнюю степень моей заинтересованности, стала последней каплей в чаше терпения.       — Прекращай сканировать меня своими психологическими методами, — резко встал с места он, положив руки на стол и вытянувшись вперед. Теперь сдвинулись брови к переносице, показывая, что он теряет самоконтроль и злость явно овладевает его разумом. — Прекращай. Играть. В свои анализы, — отчеканил он. Ноздри Сан Саныча яростно задышали, губы сложились в тонкую линию, вызывая мурашки по телу, но я продолжала оставаться безмолвной.       — Мы проведем тщательное расследование и будь любезна, не язви нашей звезде и не забывай иногда вести себя уважительно и заглядывать к нему, когда это необходимо. А то в последнее время ты только и занималась одним участником, — от последних слов стало обидно, но я понимала, что имел ввиду Сан Саныч. Он был прав говоря, что я всячески старалась избегать участника в костюме Зайца из-за нехватки времени, хотя могла бы равномерно уделять внимание к каждому приставленному мне участнику. Но почему-то именно другую звезду я восприняла с максимальной серьезностью.       Подойдя к столу, я схватила рюмку и залпом выпила содержимое, съеживаясь от крепости напитка: — Кстати говоря, вам бы не помешало принять валерьянку. У вас участилось дыхание, вздымается грудь чаще обычной нормы, да и вены на шее вздулись. — У Сан Саныча нервно задергалась бровь, — ну, я пойду выполнять свою роль не совсем удачной няньки, — постаралась побыстрее ретироваться из комнаты я, направляясь к выходу, однако перед тем, как окончательно уйти, услышала короткое:       — Вот же засранка. Ненавижу, когда так делает, — усмехнувшись сказанному, радуясь очередному попаданию в цель, выходя из кабинета, я наткнулась на Зайца. Мы застыли, уставившись друг на друга, но затем он подвинулся, и неловко протянув левую, раненую руку в мою сторону, пропустил меня вперед. Загадочный образ Зайца отпечатался в разуме, и я еще больше стала нагонять себя по поводу всей этой ситуации.

***

      Наконец-то, наступило 14 февраля. В этот день я больше всего люблю вечерами поедать мятное мороженное и смотреть пранки над возлюбленными. Ну или же черный юмор от британцев – это лучшее развлечение, чтобы украсить одинокий вечер. Воскресенье по праву можно считать выходным, это единственный день, когда можно просто лежать и спать до полудня, не заботясь ни о чем на свете. И это было бы определенно справедливо, но не в нашей профессии и не в этой жизни.       Именно сегодня выходит в эфир первый выпуск шоу «Маска», именно сегодня решится дальнейшая судьба той девушки, станет ли она выступать в номере или навсегда останется с прожженным билетом. Я самолично хотела убедиться в том, что все обошлось и ничего не грозит, как рейтингам шоу, так и судьбе этой девушки.       Сегодня Заяц выступал как назло десятым, а это означает, что ждать его придется очень долгое время. Пока все шло по плану, вовремя подключалась подсветка, в гарнитуре не возникало никаких проблем, да и жюри в основном оставались довольными. Задавали необходимые вопросы участникам, шутили, пытались отгадывать их личности, бесконечно смеялись и веселились. Очень им понравилось выступление Солнца, которое шло четвертым по счету, а также Черной Пантеры и Единорога, которая явно стала фаворитом у них. Когда очередь дошла до Ламы, жюри было сложно определить поющий это человек или нет, но песней «Я люблю тебя до слез», а затем неожиданными шутками и энергичностью Лама задал жару на сцене.       Вам скорее всего интересно, как же я до сих пор не знаю о судьбе той самой девушки, если лично отвечаю за артиста в маске Зайца. Сан Саныч, чтобы в некотором роде отомстить мне за мое вольное поведение и частые анализы по отношению к сотрудникам, запретил всем говорить итоговый вердикт. Сан Саныч, как никто другой знает меня лучше всех, никакие сверхурочные работы, никакие радикальные меры меня не образумят, лишь неведение для меня было и есть действенным методом наказания.       Пока все остальные немного расслабились и могли присесть, я незаметно ото всех грызла ногти от волнения в ожидании выступления Зайца. Он должен был с минуты на минуту выйти на сцену и спеть песню «Невеста».       Как и ожидалось, радостный Слава уже вызывал нашего участника на сцену, чтобы впервые предоставить всем членам жюри и зрителям. Я даже слышала музыкальное сопровождение (созданное, специально под него) и перед глазами проносились все репетиции, на которых наш Заяц пробовал разные походки, фишки, чтобы запомниться всем, как в живую, так и на экранах.       Заяц уже встал возле Славы и первое, на что я обратила внимание через экран – был рост. Он был довольно-таки высоким. Определить это помог наш незаменимый ведущий, так как Слава славился не только своей ослепительной улыбкой, которая не спадала с его лица на протяжении всей передачи, но и ростом, который служил для жюри некого рода сантиметром, без которого не мог существовать ни один портной. Заяц продолжал шутить и даже подкалывать членов жюри, когда я встала со своего места, передав бразды правления Мари и ушла за кулисье, чтобы лично, в живую убедиться, что Кристина стоит прямо там и танцует, словно не было никакой проблемной ситуации всего-то день назад.       Я уже доходила до пункта назначения, когда Олеся схватила меня руку и потащила в обратном направлении. Что за чертовщина. Какого? Я строго взглянула на нее, на что она, стараясь перекричать уже звучащую громкую песню, пыталась донести до меня, что это приказ Сан Саныча и случилось очередное ЧП и вообще, чтобы я меньше задавала вопросов и неслась к нему на всех парах любви.

***

      Когда я вернулась, то, конечно же, не застала номер. Повернув голову в сторону радостно визжавших людей, я заметила Зайца в окружении двух высоких девушек, которых помнила из репетиций. Они все по очереди обнимались с ним и не могли сдержать восторженных откликов, насколько все замечательно прошло.       Заяц, как ни в чем не бывало обнимал их по очереди и безмолвно кивал. По его слишком энергичным движениям рук и частому похлопыванию можно было заметить, что он счастлив результатом выступления, несмотря на то, что еще не огласили список номинантов на выбывание. Кристины рядом с ними не было, и я чувствовала, как гнев, разочарование, опустошенность по очереди одолевают меня. Словно существовала где-то сидящая одинокая молодая девушка, которая этим вечером лишилась всего и группа людей, которые беззаботно веселятся и уже забыли про свою коллегу.       Я заметила, как Заяц повернул голову в мою сторону, и его левая рука дернулась ко мне, несмотря на то, что между нами было огромное расстояние. Мое лицо не выражало уже ничего: ни радости, ни злости, ни отвращения, ни опустошенности. Я разочарованно взглянула в красные глаза беляка и проигнорировала его дрогнувшую руку, а затем повернулась на кроссовках и отправилась контролировать шоу до его окончания. Уже как два часа закончилось шоу, практически была разобрана сцена до его первоначального вида, все артисты отправились по домам на заслуженный однодневный отдых. Оставались лишь несколько работников, которые заканчивали последние приготовления к завтрашнему дню и тоже вскоре покинули студию. Вдалеке я заметила Сан Саныча с Марией, она ему что-то говорила, на что он вначале кивнул положительно, а потом отрицательно. Мы попрощались друг с другом кивком головы, а затем, я отправилась к пустой сцене. Встав посередине, я задумалась: почему ситуация с Кристиной так сильно на меня подействовала. Я никогда не отличалась особым чувством сопереживания. Для меня было важно, чтобы все происходило по плану, по-честному. Так что же послужило причиной того, что я начала вот так вот яростно защищать ее? Не успела я задуматься об этом, как сзади услышала тихие неторопливые шаги. Обернувшись, я увидела запыхавшегося Зайца собственной персоной, который не решался подойти ко мне еще ближе.       Он стоял на расстоянии вытянутой руки и что-то держал позади себя, явно скрывая. Я склонила голову набок и выжидающе взглянула на него.       — Вам что-то нужно? — Помнится, мне Сан Саныч говорил быть предусмотрительной и вежливой, однако, боюсь, мой голос прозвучал отнюдь не так. Он продолжал стоять на месте, когда вытащил вперед правую руку. Там оказалось мятое, немного растаявшее мятное мороженое, которое я обычно ела на 14 февраля.       — Я случайно сегодня подслушал разговор ваших коллег по-поводу сегодняшнего дня. Они обсуждали свои планы и одна из них сказала, что Вы любите мороженное. — Признаться я не ожидала, что он заговорит, однако его заячий голос прозвучал по-детски звонко. Больше всего в этой жизни я ненавидела, когда кто-то вторгается в мое личное пространство, а еще больше я презирала, когда кто-то пытался заставить забыть свое ужасное отношение задабриванием, ну или подлизыванием. Кому как.       — Для Вас, видимо, это нормальное явление? Выгонять кого захочется по одному лишь желанию, — начала я спокойным тоном, — неужели, Вы думаете, что задобрите меня этим поступком и вычеркнете все таким образом, — Заяц оставался безмолвным, лишь пальцы в черно-белых перчатках несколько раз дрогнули и скребли левую ладонь, не оставаясь незамеченным от моего взора.       — Я знаю, что наша группа ужасно виновата перед вами, но выдвигать обвинение против бедной девушки – это слишком. Вам так не кажется? Хотя нет, не отвечайте, можете и на меня завтра пожаловаться или даже хоть сегодня. Полагаю, номер Александра Александровича Вы уже успели взять у него, когда пожаловали к нему вчера, — я правда считала, что обвинение было слишком, но и свое поведение тоже считала неприемлемым, однако отказываться от своих слов было уже поздно.       Голова Зайца опустилась, словно он был потрясен и разбит. Мне мерещилось, словно даже два алых глаза потускнели в темноте. Естественно я понимала, что это все человеческий разум подсознательно придумывает в голове, а затем представляет в ином ключе. Но, тем не менее, не могла избавиться от тягостного ощущения.       Сжав мороженое в руках, Заяц ещё некоторое время стоял на месте, а затем стремительно пересек то малое расстояние между нами и, схватив меня за руку, раскрыл ладонь, вложив туда сладость:       — Я-я, думаю, вам также стоит отдохнуть, — снова прозвучал, однако уже совсем близко - тихий заячий шепот, отражающий, несмотря на искаженный голос, грусть человека, сидящего внутри него. Затем он развернулся на кроссовках и быстрым шагом пошел обратно, оставляя меня одну с практически растаявшим мороженым в руках посреди темной, отчего-то казавшейся еще более мрачной сцены.       Я усмехнулась тому, насколько эгоистичной я могу иногда быть. Причина, по которой мне хотелось спасти эту девушку заключалась в том, что она также находилась под моим покровительством. Как и вся команда, как и Заяц... Мне просто хотелось доказать самой себе, что не из-за меня, не из-за моей некомпетентности произошла эта ситуация. Не я стала причиной увольнения этой девушки, не я стала причиной ранения звезды. Не я, черт подери, так сильно облажалась, потому что была слишком самоуверенная.       Я подняла руку и сжала переносицу, только сейчас замечая красный отпечаток на тыльной стороне ладони. От этого мне стало еще больше мерзко на душе. Я раскрыла чертову обертку от мороженого, поднесла его к губам и откусила, понимая, что в очередной раз проиграла эту битву своему эгоизму.       Черт возьми, и почему он выбрал именно такое сладкое и одновременно горькое мороженое с привкусом досады…