Сумбур.

      Возможно ли любить и ненавидеть одновременно? С недавних пор я задумалась об этом. Многие философы утверждали, что между этими яркими противоположными чувствами тонкая грань. Любовь можно рассматривать под разным углом: любовь к родителям, друзьям, работе, и, наконец – противоположному полу. И все они отличаются степенью. У кого-то любовь к родителям находится на шкале выше, чем любовь к возлюбленному или наоборот.       Для начала следует разграничить «умение любить» и «любить» в целом. То есть, умение любить может развиваться на протяжении всей жизни, вы можете регулировать его, настраивать и пользоваться в свое удобство. Человек, умеющий любить понимает, что это не обладание другим человеком, и не рамки, которые вы перед ним ставите.       «Когда мы любим, не зная, как это делать, мы раним тех, кого мы любим» Так говорил Тит Нат Хана и эта мысль представляет из себя очевидную истину.       Люди, умеющие любить принимают ответственность, терпение, веру и преодолевают собственный нарциссизм.        С «любовью» же это не работает. Влюбляясь, человек перестает контролировать свои чувства, может пойти на поводу эмоций, подчиниться объекту желания, даже не заметив этого. Чаще всего такая «любовь» приносит несчастье и лишает права выбора, превращая в раба. Токсичная любовь похожа на рабовладельческий строй. Только, если в за свою эксплуатацию рабы получали кров и покровительство хозяина, то в современном мире любящий или иными словами «одержимый любовью» в качестве одобрения получает толику внимания со стороны своего «хозяина-любимого».       Конечно же, понимание любви не сводится только к проявлению причудливой формы. Существует также «сбалансированная любовь», которая состоит из равноправных отношений. Она включает в себя взаимопонимание между партнерами, стремление понять друг друга и научиться уживаться вместе.       Так в чем же разница между любовью и ненавистью? И можно ли испытывать эти чувства к одному и тому же субъекту?       Сложно верить в то, что найдешь ответ на вопрос, о котором рассуждали великие умы философов, психологов, поэтов, живших в течение последних десятилетий.       Эйген Блейлер изучая такие противоречивые чувства ввел слово, описывающее структуру данных отношений. Амбивалентность – это же двойственность в понимании ученого выражается двойственными переживаниями, когда субъект способен испытывать к одному и тоже объекту противоположные чувства. Однако он пришел к выводу, что если эти чувства заменяют друг друга слишком быстро, то мы имеем дело с шизофреником.       Различное мнение по поводу этого имел Зигмунд Фрейд.       Он считал, что эти глубинные побуждения изначально заложены в каждом человеке, например, как любовь к жизни и ненависть к смерти.       В теории все звучало именно так, но на практике представляло из себя куда сложную и изощренную конструкцию.       Причина, из-за которой я задумалась об этом заключалась в вопросе, прозвучавшим этим утром:       — Вы когда-либо ненавидели? — Мы сидели на лестничной площадке во время перерыва, наслаждаясь редкой тишиной и отсутствием беготни по всему участку, когда Заяц неожиданно задал этот вопрос.       Я озадаченно повернула голову в сторону мужчины, пытаясь понять причину такого неожиданного вопроса. Бодрящий напиток в руках уже успел немного остыть, не доставляя прежнего удовольствия, но отказываться от кофеина казалось кощунством.       — Я считаю глупым растрачивать энергию на такое чувство как ненависть, ну или ревность, — сонно ответила, оперев руки назад, приложив их сзади себя.       Мне отчего-то подумалось, что спроси у меня этот вопрос пять лет назад, я бы ответила совершенно противоположно. Но долгое самокопание, внутренние терзания, постоянные приступы меланхолии помогли прийти к такому выводу.       Сегодняшнее утро выдалось особенно ленивым. И даже горький напиток не помогал избавиться от усталости, вялости, апатии. Хотелось закрыть глаза и оказаться в полудремном состоянии на берегу моря, чувствую под пальцами тёплый песок, но такой роскоши позволить себе я не могла.       Не открывая глаза, я почувствовала, как кто-то заслонил рукой искусственный свет, призывая сдаться и впасть в забытьё. Я прикрыла один глаз, взглянув на торчащие ушки:       — С чего такой вопрос, — недовольно поморщившись от прохладного напитка, поинтересовалась девушка.       — Всегда было интересно, как можно любить и ненавидеть одного и того же человека, — тоскливо ответил мужчина в белом обличии, не убирая руку.       В следующую секунду, Заяц бодро встал с места и повис через перила, выполняя базовую гимнастику. Его тело очень легко повторяло действия за своим хозяином, подчеркивая лишний раз подтянутое тело, мускулы, просвечивающие через костюм и неизменную прямую осанку.       Я встала и вяло подошла к урне, чтобы избавиться от прохладного напитка, переставшего доставлять удовольствие, когда услышала упрекающий голос сзади:       — Нет, нет, не выбрасывайте. Я лучше допью, — сказал мужчина намеренно высоким голосом, неуклюже спускаясь с лестницы, держась за ручни, чтобы случайно не споткнуться.       Подойдя ко мне, он протянул руку:       — Не боитесь короны? — хмыкнув, повернулась девушка к белоснежной маске с демоническими глазами.       — Нас каждое утро проверяют на наличие температуры и заставляют сдавать тесты, — сумрачно прозвучал заячий голосок.       — И даже не брезгаете? — намеренно спросила я, хотя пила кофе в дополнительной чашечке, а собиралась выбросить содержимое термоса.       — Разве что, если оттуда пил незаменимый «пиарщик» Батрутдинова или как там его, — язвительно сказал мистер ушастик, все ещё помня «хамское» отношение последнего в прошлом выпуске. Я фыркнула на злопамятность беляка.       — Он успел остыть, — сказала я, протягивая ему кофе. Тот лишь пожал плечами, добавляя: — добавлю лёд и станет фраппучино.       — Только бутылку вернуть не забудьте, — сказала я, прощаясь с ним и направляясь в кабинет Сан Саныча.       В такие моменты становилось жаль участников, так как они были на строгой диете и не могли по одному лишь желанию перекусить, когда вздумается, попить кофе, да и вообще – дышать полной грудью.       Но беляк по всей видимости решил сегодня обвести всю команду и тайно испить мой божественный напиток.

***

      Вначале я не сильно придала значения прозвучавшему вопросу, но на протяжении недели не могла не замечать то, как общительно обходился мужчина с дамами, как аккуратно поддерживал, мимолетно обнимал, удачно шутил.       Именно тогда в моей голове пронеслась следующая мысль: «С каких пор он такой общительный и милый со всеми. Недавно не мог даже два слова связать от волнения» — мысленно возмутилась я.       Я стала замечать, что он стал раньше всех приходить и пропадать с девушками из труппы, а также нередко мог застрять до позднего вечера. Они что-то активно обсуждали и заразно смеялись. Это делало меня ужасно раздражительной и в какой-то мере стервозной.       К концу недели я перестала лично спрашивать о его самочувствии, как делала раньше каждое утро, воздержалась от желания интересоваться его делами и успехами.       Конечно же, я все еще была в курсе происходящего, однако через посредников. Эту неделю он был особенно занят, поэтому мы в основном не пересекались, однако до меня дошли слухи, что он умудрился разгневать человека, который был ответственен за выбор песен.

***

      Дверь в мою комнату стремительно раскрылась и передо мной появилась Милана. Она выглядела раздражённой и недовольной.       — Что творится в голове у твоего ушастого друга? Он заявился с утра пораньше и заявил, что хочет спеть корейскую песню, — прямо с порога заявила взвинченная девушка.       Я закатила глаза к потолку. И правда, что творится в его голове.       — Кара, ты же ведь знаешь, что получить права на эту песню будет очень сложно, практически невозможно, — скрестив руки на груди, наматывая круги в комнате, сказала девушка.       — Колкова, нам, тебе влетело в прошлый раз, когда в четвертом выпуске резко отказали в песне Пингвину, — тщательно подбирая слова, сказала Милана.       Кара понимала к чему ведет девушка, именно с ней они обсуждали причину возможного вылета участника. Чувство вины привычным образом раздувалось под ногами, готовое в любой момент сбить с ног.       Кара отдавала себе отчет в этом, но также она понимала, что люди согласились участвовать в нашем проекте с определенной целью. Кто-то желает прославиться, некоторые не прочь хайпануть, кому-то хочется проверить свой предел, а для кого-то это прекрасная возможность убрать все регалии, достижения, в том числе и армии хейтеров и стереотипов.*       Имеем ли мы право лишать их этого, если хотя бы на 50 процентов можем предоставить им это. Я думаю – нет.       — А ещё он как заведённый твердит, что получил от тебя согласие, и ты поймёшь его, сделав все возможное. — разведя руками, неохотно поделилась девушка. Для пущего эффекта я вздернула бровью, дождавшись от неё расслабленной, облегчённой улыбки, предрасполагающей к победе. Затем встала с места и не торопясь подошла к ней:       — Он будет петь эту песню, и мы получим на неё права, — положив руку на плечо девушку, невинно улыбаясь, сказала Кара. — И на этот раз вся ответственность на мне, — бросила со спины девушка.       Лицо Миланы вытянулось, рот беззвучно раскрылся, но она так и не смогла вымолвить что-то стоящее. Раздосадовано прохныкав, она поплелась придумывать, как получить эту песню для одного наглого, дерзкого врунишки-Зайца.       Я в курсе его дел, видите ли. Хмыкнув, девушка покачала головой и вернулась к работе, надеясь, что самоуверенность и вера в одного незаменимого участника не подведет.

***

      Это был не первый раз, когда Кара замечала на себе изучающие, пристальные, оценивающие взгляды Сан Саныча. Первое подозрение закралось в душу, когда босс стал чаще появляться в обществе Зайца. Обычно он поручал мелкие наказы сотрудникам, а сам предпочитал руководить процессом. Второе опасение незаметно подкралось, когда она застала начальника с Марией, тайно переговаривающими по какому-то поводу. Догадка выстраивалась стремительно быстро и наличие таких мыслей удручало. Кара была далеко неглупой и понимала, что если Сан Саныч приставил людей, значит он беспокоится, а если он беспокоится - значит подозревает.       И как бы не хотелось отговаривать себя от этой мысли, но все сводилось к одному - Зайцу.       Секреты. Как много человек может держать в себе чужих несбалансированных, давящих на психику историй?       Любая тайна кроет в себе боль, обиду, разочарование и желание перекинуть тяжелый груз на чьи-то плечи. И это только вершина айсберга. Многие секреты могут привести как к глобальному разладу, так и сближению. Однако все это приводит к неизбежному утомляющему эффекту.       Мысли о том, что мы держим в секрете, делают нас менее счастливыми, а в некоторых случаях могут негативно отразиться не только на ментальном, но и физическом здоровье. Одиночество и чужие обязанности накрывают с головой, угнетают, раздавливая морально.       Любой человек, хранящий секреты ищет "вескую причину" по которой он это делает. Например, чтобы не разрушить чужую семью, не подставить близкого друга, не выдать важный проект и тд. Это напоминает некого рода эксперимент, над которым тебя поставили и ограничили в действиях и времени.       Хранение тайн — довольно утомительная и неблагодарная работа.       Секрет может привести к краху после рассекречивания. Любая тайна наносит вред, превращая человека в интроверта, заставляя отдалиться, изолироваться от общества, испытывая чувство вины из-за вынужденного обмана.       И сейчас, задумавшись над поведением начальника, я почувствовала, что все близится к незамедлительному рассекречиванию. Кара, гневно мотнула головой, осознавая, что совершила непредусмотрительный поступок.       И нужно было как можно скорее разобраться с этим, пока все не вышло из-под контроля и не навредило им обоим.

***

      Номер и правда получился шикарным. Поразительно, как этому человеку удалось за такой короткий промежуток времени улучшить произношение, запомнить всю хореографию и зарядить аудиторию бешеной, сносящий крышу энергией.       Заяц в очередной раз получил не только зрительские симпатии, но и очередную, ставшую уже привычной для команды награду - «Лучший в дуэли». А ведь номинация была против Ламы, и я видела его волнение, когда ушастый готовился к выходу.       Голос Ламы был неземным, затрагивал все струны души и от этого становилось тепло и то, что сейчас Зайцу удалось победить саму Ламу, говорит о его непрекращающихся тренировках, о выматывающихся репетициях, и конечно же, о несомненной огромной силе духа.       А ещё о его флирте с каждой девушкой из подтанцовки.       Я раздраженно закатила глаза от несвойственных мыслей и направилась обратно в наш отдел, чтобы не видеть всего этого. Как обычно вся группа разошлась ближе к вечеру. Я также собиралась отправиться домой, когда почувствовала чужое присутствие сзади.       Удивительно, но я научилась распознавать его присутствие по неторопливым, бесшумным шагам, по мягкому шуршанию одежды, по секундному топтанию на месте в поисках смелости.       — Кажется, это стало своего рода традицией – встречаться здесь после побед и поражений, — сказал он.       — Не думала, что у Вас есть время на такое, — ответила я, все еще вглядываясь в зал, находящийся передо мной. Разговор с Сан Санычем не хотел стираться из памяти, старательно будя внутренний голос разума, который считал своей обязанностью высмеивать непрофессиональное обращение, чрезмерную заботу и излишнее беспокойство. Хотелось закатить глаза и вступить в спор с внутренним демоном.       — Для Вас всегда найдётся, — ненавязчиво сказал мужчина. Я старалась унять возможную панику и дрожь в руках. Не ты ли мечтала излечиться, кричало сердце. А как же деловое партнерство, кричал разум. Хотелось выцарапать ненужные, травящие, давящие мысли из головы, мешающие полноценно жить.       — Как долго мы будем играть в кошки-мышки, — кротко спросил мужчина. Я резко обернулась, взглянув на него. Он продолжил, приближаясь ко мне спокойными, неторопливыми шагами: — Я совру, сказав, что ничего не чувствую по отношению к тебе.       — Не стоит, — к горлу поднялся неприятный ком, — нас могут связывать только сугубо деловые отношения, — сглотнула я, стараясь держаться за последние нити разума, не терять рассудок, борясь одновременно с нарастающей тревогой и паникой.       — Ты же психолог и лучше меня понимаешь, что занимаешься самообманом, — последние слова прозвучали очень скорбно. Я много раз отмечала, что высокий звук маски никогда не мешал мне воспринимать его всерьез. Человеку внутри нее удавалось своим поведением, поступками, действиями передавать весь серьезный настрой.       — Я вижу реальную сторону этой ситуации и осознаю к чему она может привести. Я не смотрю сквозь розовые очки, — паника дошла уже практически до груди, разрисовывая красивой вуалью путь к дико бьющемуся сердцу.       — Ты не сможешь избегать этого вечно. Я не дам тебе убежать от правды, от своих чувств, от моих, — тихо закончил он. — Я не хочу терять ту связь между нами, то единственное, что делает нас людьми, то, что уже связало нас.       Это звучало так искренне, что мне хотелось забыться в этих ощущениях, позволяя себе на мгновение поверить в возможное счастье. Не изнывать себя бесплодными размышлениями, а просто подойти, взять его за руки и обнять, сильно, до хруста костей, посылая тревогу и панику куда подальше. Но я продолжала отчаянно бороться, цепляясь за уголок подсознания.       — Не надо, — я и не заметила как скрипнул мой голос, — не давай мне ложную надежду, — закрыв уши, обессиленно сказала я. — Вокруг тебя столько девушек. Зачем тебе я? Ты уже показывал какого твоё отношение ко мне, к ним. Или это какой-то план, чтобы потом собрать вокруг себя прессу и выставить меня в роли очередной игрушки. Я ведь не глупая, я не позволю со мной так обращаться, — не я успела закончить предложение, как он резко подался вперед и громко высказался:       — Именно ты не глупая, а несёшь чушь. Ты умеешь читать людей, прекрасно распознаешь эмоции. Не смотри на меня с удивлением, даже слепой понял бы твои навыки. Так скажи мне, я тебе кажусь человеком, способным на такую гнусную вещь? — Его голос с каждой сказанной фразой звучал все громче и звонче. Хоть маска и скрывала его лицо, но я была уверена, что от злости у него вздулись вены на шее, а руки сжались в кулак.       — Я не знаю даже кто ты, не видела тебя без этой маски. А может мы вообще не подходим друг другу, — отчаянно прокричала я.       — Раз так, тогда к черту правила, посмотришь на меня, в мои глаза и повторишь тоже самое прямо в лицо, — он потянулся к маске и яростно попытался окончательно снять ее.       Я опередила его действия и бросилась к нему, схватив за руки, не позволяя завершить начатое. Мы стояли очень близко, мои руки покрывали его ладони и медленно, осторожно вместе вернули маску на место.       — Прости, не хочу, чтобы ты рисковал ради меня. Хочу признаться кое в чем, а потом сам решай. Я больна, у меня филофобия, — надломленным голосом сообщила девушка, — я боюсь привязываться, подпускать к себе людей и уже больше 2-х лет борюсь с этим. Я не хочу подвергать тебя опасности, так как могу обидеть сильно, впадая в такое состояние.       Он схватил мое лицо и прижал к груди. Хоть маска и правда мешала полностью насладиться его объятиями, впиваясь ремнями в лицо, царапая нежную кожу и наверняка, со стороны мы выглядели неуклюже, но мне было все равно. Я просто стояла и чувствовала его руки на своей спине, его сердцебиение напротив моего, его плоть в своих объятиях.       — Плевать я хотел на все это. Ты думаешь, я ангел или мне легко завязывать отношения. Мы справимся с этим, вместе, и я буду всегда рядом и поддерживать тебя. — Я крепко в ответ обняла его, закапывая сомнения и панику глубоко под землю.       Мы стояли так некоторое время и мне казалось, что ничто не сможет сегодня разрушить этот трогательный момент.       — А ещё говорила, что глупо тратить энергию на ревность, — с ухмылкой в голосе сказал мужчина.       — Умеешь же ты испортить момент, — закатывая глаза, ответила я.       — У меня был отличный учитель, — не остался в долгу он.