Я не умею любить!

Касание — это язык любви с шепотом, который слышен во вселенной сердца и язык ненависти с яростным криком, который слышен за пределами сердца… © В твоем Сердце 2

      Тёмные волосы из-за порыва сильного ветра чуть спадали на сосредоточенный лоб. Демон любил безмолвие, частенько сбегал из родных стен Ада. Самаэль уже был выпускником школы ангелов и демонов. Ему сулили превосходное будущее, но чего истинно желал, сам точно и не знал.              — Опять один… — мягкий голосок прервал гнетущую тишину.              Светловолосая девица с ангелоподобной смазливостью, но тёмно-красными крылышками и такими же глазищами бесцеремонно устроилась рядом с Самаэлем. Сорвала травинку и взяла в руки, начала её грызть.              — Я всегда один, Кассия, — взгляд демона стал нежнее, он перевёл его на блондинку и хмыкнул. — А ты что тут забыла? Где твои убогие товарищи?              Девушка слегка смутилась, но не подала вида. Она всё так же задумчиво глядела в нежно-персиковое небо над головой. Кассии нравилось то, что она ощущала внутри, пребывая рядом с демоном. И пусть они никогда не будут вместе, это было не так важно…              — Просто увидела тебя… — Кассия осеклась. — Не переживай, никого вблизи нет, так что не придётся стыдиться меня, — затем перевела взор на мужчину. — Я могу уйти, если мешаю.              Самаэль горестно вздохнул. Развернулся к девушке и по-мальчишески щёлкнул по носу. Его всегда восхищала её дерзость. Ведь он был из привилегированной семьи и постарше Кассии. Казалось, их не могло ничего связывать. Но его влекло к ней с первой же их встречи. Демон каждый раз сам себя одергивал, сторонился Кассии. Ему не хотелось навлекать на неё беду. Ведь родители отродясь не поддержат его отношения с демоном, который без рода и племени и не с такой превосходной родословной, как у него самого.              — Оставайся, раз пришла, — рассмеялся демон и притворно закатил глаза.       — Ну, мерси и на этом, — мелодично хихикнула Кассия, озорно толкая мужчину в бок.              Казалось, что такого в том, что молодые люди упиваются обществом друг друга, но было всё не так. А именно то, что для Самаэля был уготовлен высокий чин, и «запятнать» своё будущее плебейской из низших слоёв мужчина просто не мог. Демону с самого рождения талдычили то, что чувства — это для ангелов или для тех, кому чхать на своё будущее. Мать Самаэля жёстко контролировала своего отпрыска, женщина любила власть и была нацелена на то, что её мальчик добьётся трона. Она спала и лицезрела, как её сын величественно на нём восседает и презрительно раздаёт приказы.               — Ты же знаешь, что тебе нужно держаться от меня подальше? — огорчённо спросил демон.        — Знаю. Твоя семья меня не примет, — Кассия выплюнула травинку и развернулась к Самаэлю.              Ветер стих, кажется, природа замерла в тот самый миг. Самаэль всё смотрел и смотрел на пуховые облака, он словно пытался найти ответы на свои вопросы, на всё то, что истязало его душу и сердце.              — А ты… — в горле пересохло, слова ей давались тяжело.       — За меня уже всё решили, какая в этом разница?              Самаэль поднялся, пригладил одежду и взъерошенные волосы. Перевел грустный взор на девушку, вытянул свою руку и дотронулся до её лица. Провел большим пальцем, обрисовывая мягкие черты лица.               — Беги от меня не оглядываясь, Касси… — демон прикрыл глаза и придвинулся ближе к ней.              Мужчина противился их сближению. Он всячески издевался над девушкой, лишь бы отвернуть от себя. Только бы она забыла о его существовании, а лучше презирала.               — Я не хочу… не хочу бежать, — Кассия прикрыла глаза.              Поднялся ветер, полусухая трава, и всё, что было на земле, закрутилось юлой. Они трепетно и нежно поцеловались, отдаваясь всецело, забывая обо всём. Словно нет никого, кроме них на всём белом свете…       

***

             Самаэль не верил никогда в любовь: это людское чувство у него обычно вызывало дикое отвращение. Он считал, что демону достаточно только секса, а какая-то там любовь… для жалких недоумков или в крайнем случае для сладких ангелочков.              С Кассией он забылся. Потерял связь с действительностью и растворился в ней без остатка. И, если бы его спросили, что он чувствует к ней, демон бы растерялся. Оттого, что и сам не знал, что так блаженно клокочет внизу живота при одном только виде этой ангельски-прелестной бунтарки. Мягкой снаружи и забавной внутри.              Их отношения были тайными. Они не ведали, что их ждёт в будущем, как им изменить всё и быть вдвоём, жить беззаботно, не опасаясь порицания со стороны всей адской знати.              Самаэль наслаждался, он был безмерно счастлив и не думал, что это всё в скором времени может закончиться. Кассия просто его любила и не требовала ничего взамен. Девушке было достаточно его трепетных поцелуев, пленительного взгляда и такого особенного голоса, который вечерами почитывал ей произведения великих мирских писателей вслух.              — Я люблю тебя! Люблю. Люблю. Люблю, — шептала блондинка, лёжа на обнажённой груди Самаэля.        — А я тебя обожаю, — демон рассмеялся, — моя бунтарка.       — Почему бунтарка? — приподнялась и посмотрела в глаза довольного мужчины.        — Ну, только такая безрассудная девица, как ты, могла связаться со мной… — демон игриво чмокнул Кассию в обнажённый сосок.       — Мне всё равно. Ты мне дорог, — она притянула ладонями счастливое лицо Самаэля и самозабвенно поцеловала.       

***

             Время неумолимо текло, хоть и не так быстротечно, как на Земле, но вокруг всё менялось, кроме чувств влюбленных. Они всё так же скрывались от чужих глаз. Самаэль даже отыскал им отдалённую пещеру, в которой ночи проходили пламенно и нежно одновременно…. Казалось, ничего не могло изменить всех тех чувств, которые влюблённые в себе открыли. Но у любой красивой сказки неизменно есть финал, и не всегда радужный.              — Здравствуй, сын, — сидя на лощёном кожаном кресле с рюмкой ликёра, отчеканила седовласая женщина.              Самаэль встрепенулся от внезапности. Мама нечасто тревожила уже взрослого отпрыска. Женщина всё больше пребывала на Земле. Ей не импонировали люди, нет, просто она находила занятным и даже увлекательным измываться над плебейскими выродками Шепфа. А в частности, ей до одури нравилось склонять их к греху. Тем женщина и занималась, а сын был предоставлен сам себе, потому что вырос и не нуждался в родительской опеке.              — Что-то случилось? — растерялся демон, оцепенев в дверном приёме. — Ты… давно не посещала дом.       — Не рад мне? — женщина удивлённо изогнула иссиня-чёрную бровь.       Она выпила наполненную алкоголем рюмку и звонко поставила её на стол.              — Ты не один? Пусть твой гость проходит, чего ты его спрятал? — она сложила руки и прищурилась.       — Я просто не ожидал тебя увидеть, — Самаэль замешкался, но ладонь девушки не выпустил из своей, лишь отступил в сторону. — Это Кассия.              У девушки забарабанило сердце, оно грозилось выпрыгнуть из грудной клетки. Хотелось просто убежать куда подальше от этих всех высокомерных особ, а мама демона, несомненно, была такой личностью.              Пересилив свой набирающий обороты страх, Кассия посмотрела в глаза седовласой женщины. Что видела она в них: высокомерие, презрение, брезгливость и ненависть? Ни одной положительной эмоции, казалось, что та одним только взором может сжечь дотла.              — Здравствуйте, — кротко проговорила Кассия и протянула свою тоненькую руку для приветствия.              Мать Самаэля минуту, а то и дольше ошарашено глядела на эту ладонь. Она будто размышляла. Затем недовольно скривила носик и ответила:              — Здравствуй, деточка! Ты кто? — нахально и хлестко осматривая с головы до ног.       — Мама, это… — было начал демон, но женщина взметнула руку вверх, показывая тем, чтобы он замолчал.       — Да всё понятно… предельно ясно, — она нервно подошла к шкафу с книгами и принялась их теребить. — Самаэль, ты отлично знаешь про свою родословную. У тебя впереди прекрасное будущее и пост Сатаны. Да, да! — женщина фыркнула. — А ты… — она оскалилась, испепеляя Кассию насмешливым взглядом, — … дурак! Готов все годы успеха променять на грязную девку из низших слоёв. Самаэль, ты в своём уме! — мама демона села в кресло и сложила руки в замок. — Я запрещаю тебе с ней таскаться! Надеюсь, вы были аккуратны и никто о вашей связи не узнал.              Кассия опустила свою протянутую ладонь. Ей так стало унизительно и одновременно холодно. Внутри будто все ледники мира покрыли её сердце тонкой коркой льда.              Девушка понимала маму Самаэля, потому что Кассия не была из такой же почтенной семьи демонов. Знала, что когда-то их волшебной сказке придёт конец, но почему-то не хотела верить, что этот момент настанет. Надеялась, что они решат этот сложный вопрос, потому что он — демон, она — тоже. Закон неприкосновения не нарушен…              — Что отмалчиваешься, сын? Я, что, неправду говорю?! — седовласая женщина приблизилась к Кассии. — Скажи тогда ты. Хотя с тобой мне вообще всё ясно, — она цокнула. — Лакомый кусочек, мой сын. Безбедное существование… понимаю тебя.              — Мне всё равно на его статус! — уверенно сказала девушка, но ноги предательски задрожали. Ей хотелось реветь от обиды, от того, что о ней так думают.       — Пусть она идёт, — монотонно сказал Самаэль, выпуская руку Кассии из своей.              

***

             — Тебе холодно? — вполголоса спросил Самаэль, крепко прижимая похолодевшее тело Кассии.              Девушка молчала. Их отношения продолжались, но стали не такими, как раньше. Кассии казалось, что Самаэль охладел, но она отмалчивалась, не решаясь говорить об этом. Может, это были всего лишь нервы. В душе ей не хотелось верить своим же дурным мыслям.              — С тобой мне теплее… всегда, — ответила Кассия и слегка развернулась, чмокнула руку мужчины.              Самаэль поглаживал блондинку по волосам, а у самого в голове творился бардак. Он всем своим тёмным сердцем хотел вот так вот просто, как обычный сентиментальная кретин, лежать в объятиях той, на кого сердце отзывается. Но с другой стороны, мужчина желал власти. Ведь почти с детства о ней мечтал и неустанно шёл к своей цели и думал, что это предел его мечтаний. Люсия, мама Самаэля, из года в год ждала того момента, как её кровь, сын, станет великим правителем, Сатаной.       

***

      Слёзы лились по бледным скулам Кассии. Вроде бы у них с Самаэлем всё хорошо, и даже Люсия делала вид, что не замечает их отношений. Девушка не знала наверняка мотивы благодушия такой мегеры, но стремилась лишний раз с ней не пересекаться.               Приближался момент инаугурации Самаэля. Отношения возлюбленных всё так же оставались в строжайшей тайне, и собственно Кассии было плевать, как и что дальше. Главное, он рядом и он её любит. Пусть демон ни разу не произнёс того заветного слова, но блондинка всё чувствовала. Она сама с великим упоением при каждом удобном случае признавалась ему в любви.              Кассия выскочила из старой лачуги и села на землю, прижимая тонкие ручонки к лицу, тем самым ещё больше размазывая слёзы. Блондинка не знала, от горя или радости она рыдала. Её буквально разрывало от подступивших чувств.              Девушка давно заметила в себе странные изменения, но ссылалась всё на тот же стресс. Ведь отношения с будущим Сатаной были в жесточайшем секрете, и Кассии не хотелось подставлять любимого под удар. Тем более, что она отлично понимала, как этот пост весьма значим для него.              Блондинка стёрла все слёзы и воодушевлённо рассмеялась. Бережно огладила живот, на миг даже замечталась о том, какой будет её мальчик и на кого похож. Одно она знала наверняка: Люцифер будет самым лучшим.              — Надеюсь, ты не против такого имени? — Кассия мягко улыбнулась. — Люцифер… Мой Светоносный.              Слёзы вновь начали капать на и без того выпачканное платье, но это были, скорее, слёзы счастья, потому что Кассия носила в себе новую жизнь, а именно ребёнка от мужчины, которого любила больше своей жизни.       

***

             Беременность не изменила того, что тайна отношений так ей и оставалась, возможно, даже ещё больше всё усложнила. Самаэль стал более раздражительным, хотя прежде не позволял себе повышать голос на Кассию. Все их серьезные разговоры о будущем сводились к тому, что он устал, позже, так как вымотался и ему определённо не до этого.              Блондинка понимала своего мужчину, но всё равно сердилась, потому что ожидала чуть иной реакции на новость о её беременности. А с другой стороны, и сама страшилась будущего, потому что репутация демона после того, как общественность обо всём узнает, могла жёстко пошатнуться. Для всех Кассия была его подстилкой, и не более… Девушку унижало это до глубины души, но она терпела все насмешки, потому что самое главное — быть рядом. А в каком качестве, не так важно.              Самаэль успешно занял трон и должность Сатаны. Добился апогея своих и материнских мечтаний. Был ли он удовлетворён своей жизнью, сам и не понимал. У него пока двойственные ощущения на этот счёт.              Беременность Кассии, его, мягко сказать, обескуражила. Мужчина терялся, но мысль о том, чтобы избавиться от ещё неродившегося дитя, не покидала мозг. Сатана просто не имел права «грязнить» свою кровь связью с девушкой из низших демонов, а уж давать потомство — это вообще табу.              Изо дня в день мужчина отдалялся от Кассии. Он с головой уходил в так называемую работу, если должность правителя Ада можно было таковой считать. Самое страшное то, что Самаэлю весьма нравился этот вязкий привкус боли, могущества и своей значимости в этом всём.              Чувство счастья, трепет, нежность, умиротворение. Всё то, что Сатана ощущал, находясь рядом с блондинкой, побледнело на фоне той безжалостности и кровавого упоенья, которые мужчина получал, ему нравилось всё. Самаэль наслаждался, и если бы его поставили перед выбором: Кассия и уютное будущее с ней или же трон и грешники, требующие наказания — он бы, ни секунды не думая, выбрал второе…              «Я не умею любить!» — как мантру говорил каждый раз сам себе Сатана.       

***

             Тело Кассии горело огнём, вода не утоляла жажду. Словно ещё чуть-чуть, и от девушки останется лишь горстка пепла. Живот то и дело ныл, а ребёнок внутри совершенно не подавал признаков жизни. Впервые за целый день ни разу не пошевелился. Блондинку настораживало это, ведь лишь Люцифер внутри давал ей сил держаться. Если бы не ребёнок, то она бы давным-давно сбежала куда угодно, лишь бы не лицезреть Самаэля и его мамашу.              В памяти до сих пор свежи все те слова от Люсии, которая побагровела от ненависти, узнав о интересном положении Кассии.              «Ты — грязная девка, никогда не станешь одной из нас. Ха! А я тебя недооценивала. Ты всё продумала… Понравилось жить в хоромах? А не грязно ощущать себя обыкновенной подстилкой, одной из тех, кто ублажает повелителя? Сатане не нужна ни ты, ни твой выродок. Поняла?»              Кассия вынуждена была оставаться в Аду, в замке Сатаны. Он и его мать не хотели, чтобы кто-то узнал о том, что грязнокровная девка забеременела от самого Сатаны. Они сочли, что это унизит их семью и пошатнёт его авторитет. Девушке была выделена отдельная комната, где она была, словно птица в клетке или же как заключённая в тюрьме. Одинокими ночами нервы сдавали, и Кассия рыдала, не в силах остановиться. Девушка так искренне надеялась, что у них будет семья, что все их скрытые отношения наконец-таки можно будет не скрывать, ведь она же подарит Сатане наследника, но оказалось всё гораздо хуже, и будущее было расплывчато.              Для Кассии отныне основной целью стало выносить и родить Люцифера. Дать миру это чудо. Девушка была убеждена, что её ребёнок особенный, разумеется, так скажет каждый родитель о своём чаде. Но это было какое-то необычное предчувствие, что она точно права.              — Мы справимся, милый, — поглаживала свой живот, а сама изнывала от боли. — Главное — борись! А я уж позабочусь о тебе, — на глаза проступили слёзы. — А ты в будущем обо мне, Люцифер.              Входная дверь внезапно открылась и стукнула об стену, от чего краска на пол осыпалась лёгкой крошкой. У входа в покои Кассии в невменяемом состоянии и неопрятном внешнем виде с бутылкой Глифта стоял Самаэль. На лице играла зловещая ухмылка, не сулившая ничего хорошего. Девушка от ужаса натянула одеяло повыше. Боль в теле не отступила, но немного притупилась. Все мысли были о том, чтобы уберечь сына.              — Боишься, правильно делаешь! — рыкнул Сатана и так же громко захлопнул дверь.              Кассия стёрла проступивший пот со лба тыльной стороной руки, сжалась ещё сильнее в клубок. Прикрыла глаза и принялась нашёптывать тихо-тихо, чтобы никто не услышал.              — Шепфа, прошу, прошу, умоляю. Спаси моё дитя! Больше ни о чём не молю, защити его, — язык заплетался, но она всё шептала, не обращая внимания на злорадствующего мужчину.       — Что ты там бормочешь? Меня проклинаешь? — Самаэль отпил ещё голубой жидкости.              Потом бесцеремонно отшвырнул пустую бутылку в дальний угол комнаты, та со звоном разлетелась на мелкие осколки. Кассия дёрнулась и приоткрыла глаза. От её нежного и заботливого мужчины ничего не осталось, но она, как дурочка, верила, что родится сын, и тот Самаэль, беспечно и ласково заправляющий её локоны и пылко зацеловывающий каждый пальчик на руке, вернётся. Непременно вернётся. Кассия не теряла надежду.               Самаэль приблизился к растерянной Кассии и по-хамски сорвал с неё одеяло, толкнул на кровать, та только ахнула и задрожала, обхватила живот, как бы оберегая своё дитя.              — Король желает снять стресс! — зарычал мужчина и разорвал одежду, особо не спрашивая разрешения. — Не сопротивляйся! — навис над напуганной девушкой. — Не дрожи! — Кассия зажмурила глаза и только смогла выдавить из себя слабый вскрик.        — Пожалуйста, не нужно…              Сатану не останавливал тот факт, что девушка со дня на день может родить. Его вовсе не заботило здоровье и тем более ребёнок. Он у него вызывал ярость и омерзение.               — Ты пьян, Самаэль! — набралась храбрости и крикнула Кассия, отталкивая его от себя.       — Только на «Вы»! Кто давал тебе право со мной так разговаривать?! Ты… ты никто! — взревел мужчина, но не отступал.       — Совсем никто? — еле слышно спросила девушка.              Мужчина отпрянул, перестал на неё наступать. Схватился за голову, сильно сдавил её, будто мучился от головной боли.              — Что с Вами? — спросила Кассия и приподнялась, желая коснуться мужчины, но тот порывисто перехватил её кисть и отбросил.              Кассия села рядом, но больше не пыталась трогать растерянного Самаэля. Ей казалось, в нём боролось две личности: один — безжалостный правитель, а другой — заботливый и любящий мужчина.               — Ты же понимаешь, что сама виновата в этом? — он презрительно показал на живот.              Кассия мгновенно обхватила живот руками в знак защиты и заговорила, но не смотря на Самаэля. Она глядела в звенящую тьму, которая, словно паук, оплела её комнату.              — Ты… Вы… полюбите его. Ведь он ваша частичка, — Кассия развернулась к мужчине, тот, как окаменевший, сидел на её кровати.              Самаэль не казался злым, скорее растерянным, потерянным. На миг ей даже показался, что её Самаэль, тот вредный демон, из прошлого, которого девушка полюбила, вернулся.              — Вздор, это всё ангельская чепуха. Мне никто не нужен! — Сатана дёрнул головой и поднялся с постели. — И ты мне не нужна, грязная шкура, — подошёл к выходу и перед уходом произнёс: — Если бы не твоя беременность, ты бы вернулась к своим убогоньким собратьям, но теперь-то… — Сатана оскалился, — не могу тебя отпустить!       — Ты… Вы убьёте меня? — задрожала, и отнюдь не от холода, девушка.       — Тебя — нет, — горестно усмехнулся и шустро вышел из комнаты, громогласно стукнув дверью.       

***

             Вдох — выдох. Сил почти не осталось у измождённой болями женщины, но Кассия не сдавалась. Она обязана была дать жизнь своему ребёнку, пусть даже ценой своей.              Сознание грозилось отключиться, но смоченное ледяной водой полотенце не давало уплыть. Девушка боролась так же самозабвенно, как и её сын.              И вот он, миг, когда весь мир вокруг перестал существовать. Кассия услышала самый долгожданный звук, голос своего сокровища, будущего мужчины, который ни за что её не предаст. Она его полюбила ещё тогда, как выбежала из лачуги, в которой ей сообщили о беременности.              Слёзы счастья наполнили алые глаза, теперь уже не девушки, а женщины. Повитуха, которая принимала роды, не удосужилась приложить ребёнка к налившейся молочной груди матери. Она лишь огорчённо выдохнула и отнесла ребёнка в другую комнату. Там, где ожидали Сатана и его мамаша, те, кто счёл ещё не родившегося мальчика выродком и проблемой.              — Отдайте! — задыхаясь от страха, кричала Кассия. — Не убивайте сына, молю! — она на ослабших ногах и с окровавленной тряпкой, которую себе быстро просунула между ног, чтобы успеть, чтобы защитить своего борца. — Умоляю, он же совсем маленький! — Кассия упала к ногам Сатаны и, как обезумевшая, принялась целовать его начищенные туфли.              Люсия перехватила у повитухи свёрток с ребёнком. Она посмотрела на новорожденного, но в её сердце совершенно ничего не ёкнуло. Женщина презирала Кассию и её такое же плебейское дитя, которые нахально пролезли в жизнь сына. Тот факт, что ребёнок был наполовину «голубых» кровей, не останавливал. Люсия хотела от него избавиться, просто и легко решить проблему разом.              Сатана при виде ребёнка оцепенел. Сердце у мужчины отбивало сумасшедший ритм, но он не подал вида, что был взволнован. Лишь цинично ухмыльнулся и перевёл злой взгляд на Кассию, которая, как попрошайка, хваталась за любой шанс, только бы не разлучаться с ребёнком. Самаэль даже разозлился. Он увидел в её заплаканных глазах безграничную материнскую любовь. А ведь думал, что Кассия только его одного боготворит. В тот самый момент Сатана возненавидел ребёнка, как никого отродясь.              — У меня дела! — прикрикнул мужчина и отпихнул ногой от себя настырную женщину. — Разберитесь с «ЭТИМ» сами, — произнёс он матери и повитухе и стремительно покинул место родов.              Кассия лежала на полу не в силах встать, но как бы ни было больно, морально и физически, она не имела права сдаваться, ради Люцифера.              — Отдайте мне Люцифера, и я сбегу, исчезну! — слегка успокоившись, промолвила Кассия, глядя с мольбой на Люсию.              Кровь между ног сильнее промочила тряпку, но женщине было плевать, потому что она должна была что-то сделать.              — Люцифер… — цедила имя младенца, мать Сатаны. — Этот ребёнок не должен выжить, поняла убогая? — Люсия хищно рассмеялась. — Я бы и тебя уничтожила, но Самаэль запретил!              У каждого небесного существа была определённая сила, которая даруется с рождения. Никто не обделён. Кассия хоть и не была благородных кровей, но дар тоже имела. Женщина никогда его не испытывала, но, похоже, пришло время, ради спасения её мальчика.              Кассия взметнула руки и зажмурила глаза. Она направила сверхмощный поток энергии на Люсию, та начала сперва покашливать, потом кашель стал удушающим. Младенец из рук матери Сатаны начал соскальзывать, но Кассия, скрипя зубами, пересиливая боль, поднялась и в последний момент выдернула ребёнка из рук женщины и крепко, но несильно обхватила. Одной рукой блондинка продолжала душить Люсию, та захлёбывалась водой. Женщина старалась тоже что-то сделать в ответ, но сил абсолютно не было.              Люсия замертво упала на пол, и из полуоткрытого рта тоненькой струйкой заструилась мутная вода. Кассия впервые убила. Душа в тот миг будто сделала кульбит. Малоприятное колющее чувство разошлось всему телу… Раскаивалась ли она? Скорее нет, чем да, потому что на кону была жизнь её мальчика.              Повитуха вскрикнула, в глазах старухи, женщина не видела осуждения, скорее, понимание. Кассия махнула рукой, указывая тем, что та свободна, и её никто не тронет.              — Мы справимся, мы сильные… — нашёптывала женщина Люциферу и нежно целовала ребёнка, но он не унимался от всего шума или голода, а может, от всего сразу, орал до хрипоты.              Кассия не понимала, как правильно поступить, одно она знала точно — это то, что нужно бежать, спасаться.              Окровавленная тряпка между ног не давала возможности нормально передвигаться, поэтому женщина убрала её. Было важно убежать, а уж о своём здоровье подумает после, когда они будут в безопасности.              Люцифер не желал успокаиваться, блондинка и сама была на грани нервного срыва, но, прикусив нижнюю губу до крови, двинулась, куда глаза глядят.              Женщина бежала, не разбирая дороги, падала, сбивая колени в кровь, но всё равно не сдавалась.              Дворец Сатаны был позади, но это никак не говорило о том, что всё закончилось. Кассия присела у полуразрушенной постройки, открыла успевшую окаменеть грудь и чуть размяла розовый сосок, надавив на него, дала Люциферу, которой всё не унимался. Младенец сдавил его деснами и принялся смоктать. От такой умилительной картины у женщины увлажнились глаза.               — Мой хороший, — Кассия легонько пригладила чёрные волосики малыша. — Какой ты красивый… не одно сердце разобьёшь, — блондинка улыбнулась. — Главное, ты жив, мой луч в тёмном царстве…       

***

             Во рту чувствовался омерзительный привкус крови. Кассия поперхнулась и выплюнула собравшийся сгусток из крови и гноя. Тело горело, а грудь напоминала булыжник. Она сцеживала молоко на пол, и каждый раз рыдала, потому что оно шло не на здоровье Люцифера, а просто в никуда…              Ей не удалось убежать от вездесущего Сатаны, почти сразу поймали его прислужники. Сказать, что женщина испугалась состояния Самаэля, это ничего не сказать… Он был в гневе. За то, что Кассия убила его мать, Сатана упрятал её в камеру в Аду. Кассия думала, что вовсе убьёт, но мужчина лишь произнёс: «Твоё наказание — это бесконечное гниение в этой клетке, а твой выродок будет страдать за все твои грехи».              Кассия из года в год «гнила» в этой тёмной клетке. Единственное, что её утешало, это то, что Люцифер, жив, но в то же время женщина плакала от горя, потому что понимала, что Сатана не даст спокойной жизни её мальчику.              — Люцифер, борец! — засмеялась Кассия, потом сразу же закашлялась и сплюнула кровь. — Выстоит, потому что он особенный… Мой Светоносный…       

***

              Тёмные коридоры, слепленные будто из вязкой слизи вперемешку с ярко-красным камнем. Лишь едва ощутимый свет от настенных свечей освещал путь маленькому Люциферу. Молодой демон с особой увлекательной заинтересованностью разглядывал всё вокруг. Ему было интересно, что это за очень и очень мрачное место и почему отец и няня, которая постоянно была с ним, не показывали никогда ведь Ад, его дом. Запах серы и чего-то очень мерзкого ударил в нос сына Сатаны. Он помедлил: всё-таки отец всегда запрещал ему нарушать правила и Люцифер старался их не нарушать, но почему-то в тот день не мог отказать своему детскому любопытству посмотреть за запретные двери.               Мальчик всё шёл, аккуратно переставляя ноги, обстановка казалось ему мрачноватой, но он никогда не был труслив. Знал с пелёнок, чей сын и какова его участь и вообще цель рождения, но иногда Люциферу просто хотелось побыть обычным ребёнком, как та же Мими, которая не очень-то задумывалась о последствиях своих нарушений. Вот и в тот день Люцифер, недолго думая, улизнул от надоедливой няни, которую и няней назвать сложно, скорее домомучительницей. Ведь она заставляла часто кушать и травила ребёнку совсем не детские рассказики про оторванные головы непослушных деток и разрезанные брюшки людей, которые много грешили. И Люцифер привык к такой черноте, но всё же где-то на подкорке сознания ему хотелось, чтобы не няня укладывала его спать, а его папа, который крайне редко занимался сыном и не дарил тепло и заботу, как, например, Мамон, но это были лишь мечты маленького демона, которым не суждено было осуществиться.              Громкие крики заставили ребёнка замереть, ему не хотелось попадаться кому бы то ни было на глаза, но и останавливаться на полпути тоже не хотелось. Интерес разъедал маленького демона, и он пошёл дальше, углубляясь в мрачные коридоры.               — Нет, нет, нет! — кричала женщина, обезумевшая от отчаянья.              Люцифер подобрался ближе к источнику шума, что-то сильно сжималось внутри. Маленький демон не понимал, почему. Он не знал этого голоса, но ему он казался таким родным, что Люцифер не стерпел и приблизился крайне близко к камере, где разносились эти истошные крики.              Сын Сатаны прикрыл рот рукой от испуга. В дальней камере, из которой доносились женские умоляющие крики, демон увидел отца, величественно возвышающегося над незнакомой женщиной. Та в истерике сжимала его ноги и умоляла, так умоляла, что маленькое сердечко Люцифера начало колотиться. Он будто ощущал боль этой незнакомки на себе. Мальчик притаился и слушал. Его как магнитом приковало к решетке этой камеры, и ведь его в любую секунду мог заметить отец, и наказания тогда бы было не избежать, но Люцифер чувствовал, что должен быть в эту секунду в этом месте.              — Пожалуйста, прошу… — молила женщина, захлебываясь горькими слезами. — Я никогда никому не расскажу о нашей связи, — она, как обезумевшая, начала трепать Сатану за штаны. — Я же молчала и молчу! Прошу, пощади!       — Исключено. Пришло время вырезать старые сорняки, — холодно и чётко отчеканил отец Люцифера.       — Смилуйся, прошу! Пожалуйста! — кричала женщина, тот лишь брезгливо оттолкнул её ногой от себя, как какой-то мусор.       — Милосердие не к лицу дьяволу, — захохотал Сатана.       — Ведь я подарила тебе наследника, я выносила его для тебя… — захлебываясь слезами и в полной истерике выла женщина.       — И на этом наше сотрудничество закончилось, — Сатана подошёл к женщине и поднял её за грудки. — Чего ты ждала от связи со мной, женщина, любви и верности? — снова зловещий хохот, который пробирал нутро маленького Люцифера до костей, ещё никогда он не видел отца таким…       — Я хотела быть нужной… — шептала она. — Я думала… — не успела она договорить, как Сатана ухватил её за горло и сильно сжал.       — Ты — грязнокровная плебейка из низших слоёв Ада! Неужели думала, что, родив мне сына, я воспылаю ангельскими чувствами к тебе? — женщина стала задыхаться.              Люцифер, стоявший неподалёку, вздрогнул. Мальчик не знал, как ему быть, что делать? Он не знал этой женщины, никогда не видел в окружении отца, но она назвалась его матерью, и сердце ребёнка забилось так часто от понимания того, что у него есть мама, что она жива, что она, возможно, любит Люцифера…              — Мне казалось, что я Вам небезразлична, — хрипела женщина, и слёзы всё бежали и бежали по её осунувшемуся лицу.       — Чувства — это слабость! — слегка ослабил хватку, и женщина с жадностью начала хватать воздух ртом. — Слабость, слышишь?! — кричал Сатана, не выпуская женщину из жёсткой хватки.       — Слабость — не признавать их, Самаэль… — женщина с любовью смотрела в глаза того, кто мог в любой момент её задушить, но она не испытывала к нему ненависти даже в такой ситуации.       — Брехня! — кричал обезумевший Сатана, его взгляд был растерян, глаза бегали, он переживал. — Эта ВАША ЛЮБОВЬ — людская ерунда!       — Ты такой красивый, даже когда злишься, — она подняла свою руку и провела по лицу Сатаны, тот дёрнул скулой, будто её прикосновения причиняют ему боль, душевную.       — Ты должна меня ненавидеть! — отец Люцифера снизил тон, женщина будто успокоила его, хоть и временно. — Я не дал тебе воспитать сына, я растоптал тебя… — Сатана прикрыл глаза, внутри что-то боролось, ему очень хотелось поддаться и быть счастливым, но он не мог.       — Люцифер… Я люблю его и тебя, — в голосе была светлая печаль. — Раз так необходимо, — женщина посмотрела глазами, полными обожания, она перестала сопротивляться. — Раз ты так решил, то я готова… — голос дрожал. — Прости за любовь к тебе.              И женщина обвила своими руками Сатану, тот совсем обмяк и опустил напряженные до этого руки. Внутри Сатаны будто находилось две личности. Одна хотела власти, крови — всех этих мерзких вещей, которые дают почувствовать себя великим правителем в Аду, а другая просто хотела встречать новый день в объятьях той, на которую сердце откликалось.              — Я не умею любить, — голос Сатаны дрожал.       — Врёшь… — прошептала женщина и отстранилась.              Люцифер так засмотрелся, что не заметил, как нечаянно ухватился за шипы, обвивающие камеру. Он порезал кожу, кровь закапала на грязный пол, но маленький демон стерпел, ему не хотелось уходить.              — Дура! — прорычал Сатана и резко отбросил женщину от себя и ухватился за свою голову, цепко сжимая её то ли от боли, то ли ещё от чего-то. — Ты врёшь мне, чтобы я тебя пощадил! Но этого не будет, как была плебейкой, так ей и сдохнешь!!!              Женщина дрожала, она готова была умереть и изначально знала, что её болезненные отношения с Сатаной не приведут к счастью и даже ребёнок не сможет изменить его. Из руки Сатаны вышел красный дым, он закрутился юлой возле своего хозяина, и было видно, что готов уничтожать, стоит только Сатане приказать.              Люцифер с окровавленной от пореза рукой стоял и смотрел. Он дрожал, ведь всё понимал, хоть и не был взрослым. Люцифер чувствовал, что маме грозила опасность, и трусостью было бы и дальше стоять и смотреть: так думал он тогда.              Сатана, обезумевший от злости, надвигался на женщину, и не было той дрожи внутри. Была цель убить её и все чувства закончатся. И мужчина превратится в холодного и расчётливого стратега без уязвимых мест. Он поднял свою руку с красным дымом и было направил на женщину, но ему помешал крик сына, который заставил замереть.              — Нет, папочка, не нужно! — кричал ребёнок, прижимаясь двумя руками к камере, разрезая их.       — Люцифер, — умоляюще произнесла женщина. — Мой Люцифер.        — Уходи, тут не на что смотреть! — прорычал Сатана с красными от гнева глазами. — Убирайся, жалкий щенок, точная копия своей чувствительной мамаши.       — Мама! Мама! — кричал и плакал ребёнок, растирал лицо кровавой рукой, пытаясь вытереть слёзы. — Мамочка…       — Убирайся, кому сказал! — шипел от гнева отец Люцифера. — Считаю до трех, не уйдёшь, увидишь то, что не должен.       — Люблю тебя, иди к себе, сын, — слёзы не прекращались, внутри всё горело от боли за сына, за несостоявшегося мужа и за неустроенную благополучно жизнь. — Никогда не отчаивайся, дорогой.       — Заткнись! Заткнись! Заткнись! — продолжал кричать Сатана.              Мужчина поднял женщину так высоко за горло, насколько мог. Он был вне себя от гнева, и было плевать, что маленький Люцифер всё видит. Про себя думал, что так даже лучше, пусть знает, что лучше быть равнодушной мразью, но при власти, чем чувствительной размазнёй без ничего, но с любовью.              Второй рукой он направил в женщину тот красный дым, который мгновенно заполнил тело матери Люцифера, и она задрожала, как в припадке. Женщина чувствовала боль, но тело уже не принадлежало ей, она умирала и всё равно была рада, что ей удалось увидеть сына, хоть и при таких трагических обстоятельствах. Она чувствовала, что Люцифер иной, он не как отец, он лучшая версия Сатаны… Крик, вздох, и тело женщины обмякло.               — Мама! Мамочка! — заплакал Люцифер и в полной истерике убежал.              Тёмные коридоры казались бесконечными, и та картина перед глазами отпечаталась шрамом на сердце ребёнка. Ведь он увидел, как отец убил его мать. Гнев, ранее неизвестный маленькому мальчику, переполнял, из ладоней демона вылетала ярко-оранжевая энергия, Люцифер не мог её контролировать. Ему впервые захотелось убить! Отца!