На пике

Раны на птичьих крыльях — как аксиома, Маги часто ходят ко мне лечить их. Рваные полосы белых бинтов, и маги Смотрят насмешливо на меня, Говоря безмолвно «ну-ка, попробуй, мелкий, Да вынька-ка из методички своей вопрос». В горле тяжело застревает ком слов… Я часто рисую руны на грязных стеклах Цветных витражей осколки блесят на полках и Из них на меня смотрят о́ни, точа кинжалы Для тех, кто когда-то признался в чем-то, но невпопад. Я не могу присниться никому из своих знакомых. У них из стекл скалятся черти да времена. Знакомая просит меня успокоиться: да ну их! Я прошу ее помыть времена, и, немного, застывшие стекла. Да, время застыло, я вижу их за кассой кафейни, За рулём легковушки, на кафедре что-то там. Мне кажется, проще всего пройти мимо. Но становится после этого тошно, словно густой навар Тумана хранится у них в ветровках. Я помогаю им снова встать. Как часто я спрашивал у них — нощно, нудно — Что в них такого, чего нет в другой толпе? Так может смотреть только живое чудо, Иисус, Будда, — но точно не человек. Как часто я думал, а что же во мне такого, что заставляет их раз за разом ко мне летать? Но Лолла бросает пыль в глаза просящего, И Боги напишут ответы — не сможешь встать. Я думал, они разведчики, которых забыли. Да разве забудут те? Может, это лишь часть от тех, кто когда-то жили? А может, мне просто кажется, и их и не было никогда? Это факт. Но… Слушай, кричат; восторженный гул так громок. И с усмешкой дракон хватает в когти стакан коктейля «сакура» В моих ушах гуляет эхо его благодарностей. Может, когда-нибудь я стану таким-же… Но не сейчас.